Волны

— Недалеко от кампуса есть отличное место, там для студентов скидки, а ещё они разрешают заказывать еду с курьером, — отзывается Алёна, закрывая свой шкафчик на кодовый замок. Она потягивается вверх всем телом, а потом садится на деревянную скамейку посреди раздевалки, натягивая чёрную вязаную шапку на свои уже высохшие сильно вьющиеся волосы по своей структуре напоминающие большой одуванчик. Невольно в голове Лизы проносится мысль, что в такой ситуации она бы скорее всего тоже подружилась с абсолютно всеми головными уборами на земле, хотя не может не признать, что такая Алёна выглядит куда менее угрожающе и опасно чем та обычная, образ которой Лиза нарисовала у себя в голове и даже закрепила профессиональным лаком, чтобы случайно не смазать то самое негативное впечатление какими-нибудь смягчающими пастельными мелками. — Я не очень голодна, — пожимает плечами Лиза, зашнуровывая кроссовки, — но от маринованной курочки бы не отказалась в любом случае. — Никто бы не отказался от маринованной курочки, — мечтательно вздыхает Алёна возле неё. — Только давай на этот раз не слишком острую возьмём? Мне тот жуткий рамён до сих пор снится в лютых кошмарах! Лиза вдруг хихикает, резко выпрямляясь на лавке. Да, прошлый их раз совместного ужина и без рамёна сложно было бы назвать идеальными дружескими посиделками, а с учётом того, что конкретно схватила Алёна… — А зачем ты тогда взяла вкус острой карбонары? — спрашивает она, набрасывая на себя куртку, а после и рюкзак на одно плечо. Мимоходом проверяет телефон, но там никаких новых уведомлений. Очень. Жаль. — Ты его первая взяла! Я думала, он вкусный! — возмущённо пучит на неё глаза Алёна, размахивая при этом руками. — Я вообще почти всю свою жизнь не в Корее провела, никак не могу привыкнуть, что всё то, что подписано "острое" мне даётся как какая-то лава изо рта! — Кстати, а как так случилось, что ты всю жизнь провела в России, но идеально владеешь корейским? — вдруг спрашивает Лиза, когда они наконец выходят в главный холл спортивного комплекса. Алёна пожимает плечами, трусцой скатываясь по лестнице к выходу. — Я с самого рождения говорю на двух языках. Думаю, это потому что мама хотела, чтобы мы не забывали свои корни, дома мы вообще все говорим на такой смеси языка, что ты бы сразу застрелилась как услышала. Улица встречает их порывом свежего, но уже хотя бы не ледяного ветра, так что Лиза просто засовывает руки в карманы куртки и вдыхает полной грудью пыльный воздух и сразу же следует за уверенно вышагивающей Алёной в сторону новых приключений. — У тебя иногда проскакивают фразочки на английском, — отвечает Лиза поравнявшись с ней на одной тропинке. — Почти как песенки из кей-попа, даже весело тебя иногда слушать. — Это создаёт мне май уникальный стайл, — смеётся Алёна, поправляя свой рюкзак на плече. — Кстати, ты с чего хочешь начать свой алкогольный тур, именинница? Пиво? Может быть, вино? Или сразу соджу? — Мой папа тоже начинал с пива… — вдруг говорит Лиза уже более серьёзным тоном и понимает, что просто не может закончить фразу. Не может до сих пор принять этот факт. Не может смириться. — А чем закончил? — всё так же весело спрашивает Алёна, глядя куда-то перед собой, наверное, даже не заметив внезапной смены настроения Лизы. Она и не обязана. Лизе вообще никто не обязан. Тем более, никто вообще не обязан смиряться с её постоянными загонами и переменами настроения. — Прахом над морем. Цирроз печени. Спился. — Извини. Выдавив из себя неловкую улыбку, Лиза отмахивается от этого воспоминания одной рукой, покачав головой несколько раз так, словно желая отряхнуться от всего того, чему была лично свидетелем. — Не стоит, забудь. Всё хорошо, сегодня мой день рождения, и я запрещаю обсуждать грустные темы! Давай начнём с безобидного пива, мало ли, вдруг меня сразу же унесёт от чего-нибудь покрепче? Мне ещё с тобой целый сезон нужно провести в одной команде, между прочим! — Я не думаю, что от одного бокала пива ты тут же начнёшь ломать и крошить всё вокруг, — пожимает плечами Алёна, рукой показывая на небольшую вывеску ресторанчика через дорогу. На светофоре горит красный, а машины одним диким потоком снуют туда-сюда, что приходится стать и ждать разрешающий сигнал. — Ты вообще не создаёшь впечатление буйной. С подсвеченного красными светодиодами человечка Лиза резко переводит взгляд в сторону Алёны и даже моргает от неожиданности, понимая, что её только что внаглую перехватили. Доверилась на сладкие речи, повелась на сомнительный комплимент, вот и получай кратковременную расплату. Лиза хмурится, пытаясь одновременно держать под контролем и мимику лица Алёны, и мигающий красный свет напротив. Её очень сложно прочитать, почти нереально, но не потому что выдаваемые эмоции слишком выглядят серыми и незаметными словно выцветшая краска со старого чека, а скорее наоборот. Алёна открыто ей улыбается, её глаза буквально излучают доброжелательность, но именно такого отношения к себе Лиза боится больше всего. Она не успела сделать Алёне ничего хорошего. Она не успела ещё проявиться как добрый друг или просто отличный человек, нет. Лиза не спасала её жизнь ни в этой, ни в прошлой инкарнации, не вытаскивала бездыханное тело из огня. Буквально они незнакомки. Просто две девушки, которые вынуждены натягивать на лица добрые улыбки и обмениваться любезностями только потому что так принято обществом. При этом, Лиза уже может насчитать четыре случая, когда маска добродушной, незамысловатой деревенской дурочки сползала с натренированных мышц лица Алёны. Проблема в том, что маска сползала настолько незаметно и быстро поправлялась, что у Лизы не было ни единой возможности заглянуть, что находится внутри. Она не успевала рассмотреть настоящее лицо через искусно загримированный декор, и именно это напрягает её больше всего. Умные люди всегда восхищали и пугали Лизу одновременно. А Алёна создаёт впечатление очень опасного человека. — А какое впечатление я создаю? — спрашивает Лиза, как только светофор разрешает им перейти дорогу. Она бы многое отдала, чтобы именно сейчас проанализировать мимику Алёны, наблюдать за малейшими колыханиями маски, попытаться хотя бы на немного приблизиться к решению этой загадки, но из-за повышенной концентрации пьяных водителей в пятничный вечер на дорогах, вынуждена внимательно осмотреться по сторонам. Смерть ей сейчас совершенно ни к чему. — Закрытой на сто тысяч замков книги, написанной на вэньяне, — отвечает ей Алёна когда они уже перешли дорогу и резко остановились в шаге от места назначения. Смотрит в глаза прямо, в упор на несколько секунд, а потом снова улыбается и дёргает на себя ручку двери. — Быть может, бокальчик светлого пенного поможет тебе раскрыть хотя бы пару-тройку замочков, а? Именинницы вперёд! Лиза едва заметно поджимает губы от такого любезного сервиса и заходит внутрь, осматриваясь по сторонам. Обычное заведение национальной кухни. Здесь витают запахи поджаренного на гриле жирного мяса, кисловатый тон кимчи и неприятный, действующий глубоко на подкорке мозга Лизы въедливый запах перегара. Думает о словах, сказанных Алёной несколько секунд назад. Возможно, она права. Возможно, разблокированные внезапно воспоминания попрут неуправляемой опасной лавиной с языка Лизы, как только мозг перестанет контролировать ситуацию вокруг. И одно дело, если она расскажет пару-тройку странных историй со своего детства какой-нибудь Саше. Та разве что посмотрит презрительно и больше не будет делиться запасной ручкой на лекциях. Что делать с Алёной, с которой она связана на год одной спортивной командой, она понятия не имеет. Внезапно идея понять, чем же это так привлекало папу, привлекает маминого хахаля, начинает затягивать маму уже не кажется такой бешено привлекательной. Хочется просто найти хотя бы какую-то самую слабую отговорку и сбежать отсюда как можно скорее. Её замочки принадлежат только ей самой. Но чёртов желудок, который не получал вкусной еды ещё с самого обеда, потому что Лиза пропустила полдник из-за звонка бабушке! — Ого, вот это ты голодная, — смеётся сбоку Алёна и уверенно ведёт её к единственному свободному столику в очень тесном, наполненном шумными студентами зале. — Тогда точно нужно сначала поесть чего-нибудь жирного, иначе унесёт так быстро, что даже не успеешь понять, что такое "выпить". — Разве не в этом весь смысл? — моргает Лиза, усаживаясь на лавку напротив Алёны. Уже сбежать под благовидным предлогом не получится, идти нужно теперь до самого победного конца. — Чтобы напиться как можно быстрее? С другой стороны, над самим столиком, где ещё слегка витает аромат еды от предыдущих посетителей, смачный смрад от перегара уже не чувствуется настолько тошнотворно. Или это Лиза уже привыкла? — Ну нет же, — притворно тяжело вздыхает Алёна, как только расправляется со своей курткой и кладёт рюкзак возле себя. Лиза, неосознанно, полностью копирует все её жесты и даже точно так же поворачивается к официантке уже сама готовый с ней заговорить, но осекается лишь в самый последний момент. — Нам по чжачжанмёну и три порции курочки в кисло-сладком соусе. И по бокалу пива, пожалуйста. Официантка кивает, записывая всё в маленький блокнотик, пока Лиза склоняет голову на правое плечо, с любопытством осматривая лицо Алёны. — А что, если я хотела что-то другое? — улыбается она, приподнимая левую бровь. — Значит, закажешь в следующий раз, — пожимает плечами Алёна, широко при этом улыбаясь. — Я тебя сюда пригласила, значит, я заказываю, и я плачу! Май трит! — Но ведь… — Т-ш-ш, — перебивает её Алёна, принимая два высоких бокала со светло-жёлтой жидкостью внутри. Ещё совсем не поздно отказаться, повернуть обратно в сторону спортивного пути, чистого от любого спирта, кроме растирочного. Совсем не поздно снова схлопнуться обратно в свою ракушку и больше никогда никому не раскрываться в своей жизни даже под угрозой гибели. Но руки Лизы уже тянутся к холодному, вспотевшему от перепада температур бокалу и тихонько цокаются вместе с Алёной, заглядывая снова ей в глаза. — С днём рождения, Лиза! Будь счастлива, пожалуйста! — объявляет Алёна и отпивает немного со своего бокала. Лиза не сводит с неё взгляда, что со стороны, наверное, выглядит потрясающе глупо, но тоже подносит пиво к губам и пробует совсем немного на язык. — Горькое и щиплет, — морщится она, аккуратно поставив его на место. Неприятный привкус словно прилипает ко рту, обволакивает вкусовые рецепторы, но через несколько секунд оставляет после себя только кислое послевкусие. — И как только люди его любят? — Когда хочется добиться лёгкости и отсечь неприятные мысли, то уже всё равно, насколько горьким будет твой путь, — почти по-философски отвечает ей Алёна и загадочно улыбается в конце. — Горький путь к сладкой смерти, — хмыкает Лиза, кивая на первые поданные на стол закуски и посуду. — Звучит ужасно романтично, почему бы не попробовать? На второй заход пиво уже не настолько разочаровывающе горькое. Лиза позволяет себе сделать один средний глоток и буквально чувствует, как холодная жидкость скользит вдоль пищевода, рассылая достаточно приятное согревающее чувство по животу. — Все так говорят, а потом не успеваешь толком распробовать, как алкоголизм… Ой, извини… — Говорю же, забей, — отмахивается ещё раз от неё Лиза. Она уже жалеет, что поделилась этим с Алёной. Это была отвратительная идея с самого начала, ещё с того момента, как она сама предложила сходить напиться. Лиза бы всё отдала, чтобы смочь воспользоваться машиной времени и больше никогда не раскрывать свой ужасный рот когда об этом никто не просит, но до такого человечество ещё не докатилось и вряд ли докатится вплоть до конца её спортивной жизни. Так что приходится снова глотать всю невысказанную обиду на самого себя вместе с третьим глотком пива и просто делать вид, что всё хорошо. Потому что искренняя улыбка Алёны действительно обезоруживает. Горячую еду им подают на столик гораздо раньше, чем Лиза рассчитывала — скорее всего, на кухне готовят сразу гигантские порции и просто подают по мере заказов. Очень удобно, а главное — не нужно ждать тысячу лет для заказа. — Приятного аппетита, — говорит Алёна, взмахнув палочками в воздухе. — Мы сегодня хорошо поплавали, а теперь заслуживаем на хорошую дозу энергии! — Если счастье не в еде, то в чём? — усмехается в ответ Лиза, отправляя в рот кусочек курицы из своей порции. — Я теперь понимаю, почему мяса ты заказала три порции. Это потрясающе божественно! — Это ты ещё свинину на гриле не пробовала, — мычит в ответ Алёна с набитым ртом. — На второй раунд! Мама, наверное, оказывается права. Со вкусным ужином пиво кажется отличным дополнением и уже не настолько горьким и противным — курица замечательно скрадывает всё неприятное, а горячий чжачжанмён радует как никогда ранее. Всё-таки хорошо, что не сбежала на самом входе, а дождалась самой вкусной части вечера. — А тебя не хватятся? — спрашивает Лиза, доставая телефон из кармана и нажимая кнопку включения экрана. — На часах уже не детское время. — Так и я не ребёнок, — пожимает плечами Алёна, накручивая палочками лапшу. — Я написала маме сообщение, что пошла с подругой расслабиться вечером, она не против. Но вот другой вопрос, а не ждут ли родственники тебя у вас дома? Типа, сюрприз-пати? Лиза на это только закатывает глаза, тихонько цокая языком в конце. — Сильно сомневаюсь. Я спрашивала у мамы, что она собирается делать на мою днюху. Сказала, что пойдёт к своему мужчине ночевать, а сегодня отправила сообщение, что на весь вечер квартира будет свободна. И средства контрацепции оставила на видном месте ещё. Так что мне кажется, в данном контексте сюрприз-вечеринка с полным домом родственников будет выглядеть… — Ужасно неловко, а-ха-ха-ха, — заканчивает за неё Алёна, громко заржав в конце. Настолько заразительно, что Лиза тоже не может сдержаться и смеётся вместе с ней запрокинув голову. — То есть, мама рассчитывала, что ты будешь устраивать личную жизнь, а ты решила оттачивать свои спортивные навыки, выходит? Очень незаметно, глоток за глотком, но внезапно Лиза отмечает про себя, что выпила уже целую половину бокала, но никакого магического опьянения она не чувствует. Да, настроение немного повысилось, но это скорее всего из-за вкусной еды, да и чего греха таить — Алёна действительно очень комфортная собеседница, с которой даже полное еды молчание не выглядит ни в коем случае неловко. Разве что немного болит голова, но и это можно легко объяснить тем, что в помещении ресторана очень душно и шумно — после интенсивной тренировки в бассейне тело просто устало и шлёт вот такие сигналы бедствия. Лиза решает их проигнорировать. — Была бы у меня эта личная жизнь ещё, — вздыхает она, заканчивая свою порцию курицы. — Сама знаешь, с универом, с тренировками и качалкой едва успеваешь покушать и поспать, я понятия не имею, откуда у Жени появились силы на кино с девушкой… — Женя же не на стипендии! Имеет право появляться когда захочет, главное, чтобы приходила на зачёты и защиту проектов, — в унисон вздыхает Алёна, стащив кусочек курочки из общей тарелки. — Вот она и принесла посещаемость в жертву ради личной жизни. — Вот читерка, — негромко ругается Лиза, делая ещё два глотка пива. Боль в голове немного усиливается и хочется выйти на улицу чтобы проветриться, но она упорно отмахивается от этой боли. Хорошо же сидят. И впервые за всё знакомство с Алёной, больше не хочется убегать обратно в свой внутренний мирок. С ней комфортно. Наверное, в этом и заключается та самая магическая сила алкоголя. Делать твоё существование хотя бы чуточку комфортнее. — Как там твоё самочувствие? Не хочется ещё крошить все столы подряд? — вдруг спрашивает Алёна, пряча ехидную улыбку за бокалом с пивом. Лиза осматривается по сторонам, словно сканирует взглядом публику, но всё же качает головой и пожимает плечами в ответ. — Нет, но той компании в углу зала я бы с удовольствием задвинула ножкой от их столика. Бесят просто ужас. — Ну да, как они посмели орать, когда у такого уважаемого человека аудиенция, — гогочет Алёна, и Лиза к ней присоединяется. На часах сейчас чуть больше полуночи, голова болит совсем немного, так что идея продлить праздник кажется ей вполне здравой и интересной. — Ещё по бокалу? Второй раунд уже на мне, должна же уважаемая человек выставиться в такую важную дату? — отвечает ей Лиза, взглядом подзывая официантку к их столику. Она явно чувствует себя гораздо смелее, чем раньше. Сама лезет за добавкой, сама просит мясо на гриле. Допивает первый бокал пива раньше, чем принесут второй, смеётся, смеётся сквозь сгущающуюся мигрень, опоясывающую голову словно тесный обруч. Рассказывает что-то Алёне, глядя в её сощуренные от смеха глаза, расслабленно откидывается на спинку лавки. И где-то в этот момент душный воздух помещения доканывает её окончательно. Мир глазами Лизы вполне себе комфортно и уютно размывается, а потом и вовсе гаснет. Наверное, именно это чувство и преследуют все алкоголики.