Держи мои запястья

Утро началось тяжело. Рео открыл глаза и сразу почувствовал знакомое давление в груди — глухое, ноющее, как предвестник бури. Он полежал немного, надеясь, что отпустит само. Не отпустило. Сердце забилось чаще, дыхание стало поверхностным. В висках застучало.   Он покосился на кровать Наги. Тот уже проснулся и зашнуровывал кроссовки, собираясь в зал.   — Я скоро, — сказал Наги, закидывая сумку на плечо. — Ты как?   — Нормально, — соврал Рео. Голос прозвучал ровно, даже слишком ровно. — Иди.   Наги кивнул и вышел. Дверь закрылась.   Рео остался один. Он сел на кровати и обхватил голову руками. Паника подступала волнами — то отпускала на секунду, то накатывала с новой силой. Ему было реально херово. Морально, физически — всё смешалось в один невыносимый ком. Образ отца, вчерашние похороны, голос матери, который он уже почти не помнил, но который всё ещё звучал где-то глубоко. «Ты никто. Ты всегда будешь таким же».   Он попытался дышать. Вдох. Выдох. Не помогало. Тогда он встал и пошёл в ванную. Закрыл дверь. Открыл воду — просто чтобы был шум. Достал из потайного места лезвие. Руки дрожали. Он сел на край ванны и закатал рукав. Старые шрамы белели на запястье — десятки линий, некоторые почти незаметные, другие — грубее. Он приставил лезвие и сделал первый надрез. Боль отрезвила, но ненадолго. Второй. Третий.   А потом рука сорвалась.   Два надреза получились глубже, чем он хотел. Гораздо глубже. Кровь хлынула сразу — тёмная, густая, она потекла по руке и закапала на белый кафель. Рео смотрел на неё и не мог пошевелиться. В голове зашумело. Перед глазами поплыли чёрные точки. Он попытался встать, дотянуться до полотенца, но ноги не слушались. Звон в ушах стал громче, мир накренился, и он провалился в темноту.   Наги вернулся через полчаса. Он был уже на полпути к залу, когда понял, что забыл кроссовки. Пришлось возвращаться. Он открыл дверь и сразу почувствовал: что-то не так. Слишком тихо. Слишком пусто. Кровать Рео была смята, но его самого в комнате не было.   — Рео?   Тишина.   Наги бросил взгляд на ванную. Дверь была приоткрыта. Из-под неё на пол падала полоска света — и что-то ещё. Что-то тёмное. Наги похолодел. Он рванул дверь и замер на пороге.   Рео лежал на полу, скрючившись. Вокруг него по белому кафелю растеклась лужа крови. Лезвие валялось рядом. Лицо Рео было бледным до синевы, глаза закрыты.   — Рео! Блять! Рео!   Наги упал на колени прямо в кровь. Руки сами схватили Рео за плечи, приподняли. Тот был без сознания, но дышал — слабо, поверхностно, но дышал. Наги подхватил его на руки. Он был тяжёлым, но адреналин сделал своё дело — Наги донёс его до кровати, уложил, сорвал с себя футболку и начал останавливать кровь. Прижимал ткань к запястью, менял руки, снова прижимал. Кровь пропитывала футболку насквозь, но текла уже медленнее.   — Давай, давай, очнись, — шептал он, не переставая. — Рео, блять, очнись.   Прошло несколько минут. Кровотечение замедлилось. Рео застонал и приоткрыл глаза. Взгляд был мутным, расфокусированным. Он увидел над собой лицо Наги — бледное, перепуганное, с красными пятнами на щеках.   — Наги? — голос был слабым, едва слышным. — Ты... ты чего не в зале?   — Кроссовки забыл, — Наги выдохнул дрожащим голосом. — И тут ты. Лежишь. Весь в крови. Я... я переживал за тебя.   Рео посмотрел на него. Потом перевёл взгляд на свои руки — Наги уже заканчивал перебинтовывать запястье. Повязка получилась тугой, аккуратной. Кровь почти не проступала.   И тут у Рео потекли слёзы.   Он не пытался их сдержать. Просто лежал и плакал, глядя в потолок. Слёзы катились по вискам, попадали в уши, мочили подушку. Наги сидел рядом. Он ничего не говорил. Просто был.   — Я устал, — прошептал Рео сквозь слёзы. — Я так, блять, устал. Каждый день просыпаюсь и думаю: зачем? Зачем я вообще живу? Ради чего? Чтобы снова видеть его рожу? Чтобы снова слышать этот голос? «Ты никто». «Ты такой же, как мы». Я ненавижу его, Наги. Ненавижу. Но я боюсь, что он прав. Что я — такой же. Что я кончу так же, как она. Передозом или бутылкой. Что я ничего не стою.   Он всхлипнул и закрыл лицо ладонями.   — Ты не такой, — тихо сказал Наги.   — Откуда ты знаешь? — Рео убрал руки и посмотрел на него красными, опухшими глазами. — Ты вообще меня не знаешь. Я тебе ничего не рассказывал до того вечера. Ты не знаешь, что я вытворял. Как я жил. Как я...   — Знаю, — перебил Наги. — Я знаю, что ты режешь себя. Знаю, что ты пьёшь. Знаю, что тебе снятся кошмары. Я знаю достаточно, чтобы быть здесь. И я не ухожу.   Рео замолчал. Он смотрел на Наги и не понимал. Почему? Почему он не уходит? Все уходили. Родители — плевать хотели. Приёмные семьи — передавали дальше, как ненужную вещь. Одноклассники сторонились. А этот парень — со своим скейтом, дурацкими шоколадными сигаретами и спокойным голосом — сидит здесь, держит его за руку и говорит, что не уйдёт.   — Ты... — Рео запнулся. Голос дрогнул. — Ты мой единственный лучик надежды. Понимаешь? Единственный. Если бы не ты... я бы давно убил себя. Ещё до универа. Ещё тогда, в пятнадцать. Я думал об этом каждый день. Иногда до сих пор думаю. Но теперь... теперь есть ты. И ты — единственное, что меня держит.   Наги слушал, не перебивая. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах стояла влага.   Рео продолжал, захлёбываясь словами:   — Я не умею, блять, быть нормальным. Не умею принимать помощь. Не умею говорить спасибо. Но ты всё равно лезешь. Лезешь со своими бутербродами, с минералкой, с дурацким скейтом. И я не понимаю, зачем тебе это. Что ты во мне нашёл? Я же — пустое место. Я даже себе не нужен.   — Ты не пустое место, — Наги взял его за руку. Осторожно, чтобы не задеть повязку. — Ты человек. Которому было больно. Который до сих пор болит. Но ты всё ещё здесь. Ты держишься. Это уже достойно уважения.   — Я не держусь, — прошептал Рео. — Я рассыпаюсь.   — Тогда я буду держать, — просто сказал Наги. — Когда тебе трудно — я рядом. Когда тебе страшно — я рядом. Когда ты не веришь в себя — я верю за двоих. Я не уйду. Слышишь? Я всегда буду рядом.   Рео смотрел на него и чувствовал, как внутри что-то ломается. Что-то старое, тёмное, что он берёг годами. Стена, которую он строил всю жизнь, дала трещину. И сквозь эту трещину пробивался свет. Тёплый. Настоящий.   Он покраснел. Медленно, неловко, будто стесняясь.   — Наги... можно я... — он запнулся. — Можно я тебя обниму?   Наги ответил не словами. Он просто подвинулся ближе и обнял его сам. Крепко, но осторожно, не задевая забинтованное запястье. Рео замер на секунду, а потом прижался к нему всем телом и уткнулся лицом в плечо. От Наги пахло мылом и немного сигаретным дымом — его шоколадным Chapman. И ещё чем-то тёплым. Чем-то, что Рео не мог назвать словами, но что было ему нужно больше всего на свете.   Это было лучшее чувство, которое он когда-либо испытывал.   Они сидели так долго. Рео перестал плакать. Дыхание выровнялось. Он чувствовал, как тепло Наги перетекает в него, заполняя ту самую пустоту, которая жила внутри годами. Не до конца — пустота была слишком большой. Но достаточно, чтобы стало легче.   Наконец он чуть отстранился и вытер слёзы рукавом.   — Мне полегче, — сказал он тихо. — Правда.   — Хорошо, — Наги кивнул.   Рео посмотрел на свои забинтованные руки. Потом перевёл взгляд на тумбочку, где до сих пор лежали рецепты от психиатра.   — Давай завтра сходим в аптеку, — сказал он. — Купим эти таблетки. Которые прописали.   Наги поднял брови. Он не ожидал этого так скоро.   — Ты серьёзно?   — Серьёзно, — Рео выдохнул. — Я больше не хочу так. Не хочу резать. Не хочу пить. Не хочу просыпаться и думать, что лучше бы не просыпался. Может, эти таблетки реально помогут. Я не знаю. Но я хочу попробовать. Ради... — он запнулся. — Ради себя. И ради тебя.   Наги улыбнулся — той самой редкой, тёплой улыбкой, которую Рео видел всего несколько раз за все месяцы.   — Завтра сходим, — сказал он. — С самого утра.   Рео кивнул и откинулся на подушку. Он всё ещё был бледным, под глазами залегли тени, а руки дрожали. Но внутри было спокойнее. Гораздо спокойнее, чем час назад.   Наги решил не идти в зал. Он остался в комнате, сидел на своей кровати, иногда что-то листал в телефоне, иногда просто смотрел в окно. Рео лежал, то засыпая, то просыпаясь. Ближе к вечеру Наги сходил в столовую и принёс ужин. Рео поел — не много, но достаточно. Он всё ещё был слаб, но в глазах больше не стояла та безысходная тьма.   — Спасибо, — сказал Рео, когда Наги убрал тарелки.   — Пожалуйста.   — Нет, — Рео покачал головой. — Не за ужин. За всё. За то, что ты здесь. За то, что не ушёл. За то, что... — он запнулся. — Просто спасибо.   Наги сел на свою кровать и посмотрел на него.   — Я же сказал. Я всегда буду рядом.   — Я помню, — Рео чуть улыбнулся. — Я запомню.   Ночью Рео спал без кошмаров. Впервые за долгое время ему ничего не снилось. А когда он проснулся утром, Наги уже ждал его с кружкой кофе.   — Ну что, в аптеку?   — В аптеку, — кивнул Рео.   И они пошли.