Не потерять тебя

Ночь на Пандоре была особенной – не такой, как на Земле. Небо казалось ближе, будто купол из чёрного бархата, усыпанного мириадами огней. Воздух был влажным и прохладным, пах экзотическими цветами и влажной почвой – где‑то неподалёку росли гигантские папоротники с фосфоресцирующими листьями. Над головой раскинулся Млечный Путь – не бледная туманность, а яркая, плотная лента из звёзд, пронизывающая небосвод. Вдалеке мерцали два спутника планеты – один бледно‑голубой, второй отливал оранжевым, и их свет смешивался, создавая причудливую игру теней на земле. Лёгкий ветерок шевелил лианы, свисающие с ближайших деревьев, и они покачивались, словно танцуя под неслышную музыку. Где‑то в джунглях раздавались странные звуки: то низкий гул, то трель, то шорох крыльев – но здесь, на заднем дворе базы, было тихо и спокойно. Ограждение станции приглушённо светилось голубым, создавая границу между цивилизацией и дикой природой. Тея сидела на старой деревянной скамье у края двора, поджав под себя ноги и облокотившись на спинку. Она была одна – все уже разошлись по комнатам, и только ночная смена патрулировала периметр. Она смотрела на звёзды, заворожённо, почти не моргая. Её глаза, привыкшие к темноте, различали тысячи точек света – от ярких, почти ослепительных, до едва заметных, дрожащих на горизонте. Взгляд зацепился за самую большую звезду – она сияла ровным золотистым светом, чуть подрагивая, будто подмигивая. И в этот момент Тея вспомнила родителей. Они когда‑то показывали ей созвездия, рассказывали легенды о героях, превратившихся в звёзды. Мама смеялась, когда маленькая Тея пыталась сложить из огней на небе каких‑то причудливых зверей. Папа держал её на руках и шептал: «Видишь эту яркую? Если она упадёт – загадай желание, и оно сбудется». Звезда вдруг дрогнула, сорвалась с места и, прочертив короткую дугу, исчезла за горизонтом. – Пусть всё будет хорошо, – тихо прошептала Тея, сжимая пальцы. – Просто… пусть всё наладится. Она вздохнула и начала медленно расчёсывать волосы тонкими пальцами. Пряди струились между фалангами, спутывались, но она терпеливо распутывала каждый узелок. Движения были плавными, почти медитативными – вверх, вниз, снова вверх. Волосы пахли шампунем с ароматом местных цветов, и этот запах смешивался с ночными ароматами джунглей. Её синее тело мягко светилось в свете спутников – кожа имела лёгкий фосфоресцирующий оттенок, как у многих, кто долго жил на Пандоре. Веснушки, рассыпанные по носу и щекам, тоже будто подсвечивались изнутри – маленькие серебряные точки, напоминающие крошечные звёзды. Они контрастировали с тёмным тоном кожи, делая лицо ещё более выразительным. Ветерок коснулся её плеч, и Тея слегка поежилась, но не стала уходить. Вместо этого она подтянула колени ещё ближе к груди, обхватила их руками и продолжила смотреть в небо. Мысли текли медленно, без напряжения – впервые за долгое время она не думала ни о работе, ни о конфликтах, ни о Майлзе. Только звёзды, ветер, шёпот джунглей и тихое, почти забытое ощущение тепла внутри – как будто родители всё ещё где‑то рядом, наблюдают за ней с небес. Она глубоко вдохнула, выдохнула и улыбнулась – едва заметно, но искренне. – Спасибо, – прошептала она, не зная, кому именно. – За этот момент. Небо продолжало мерцать, звёзды горели, а где‑то вдали раздался протяжный крик ночной птицы – но Тея больше не боялась. Она просто сидела, слушала ночь и чувствовала, как внутри что‑то успокаивается, выравнивается, приходит в гармонию с этим бескрайним, звёздным миром. Диего стоял в метрах десяти от девушки и смотрел, не отрывая глаз. Она была прекрасна. Серые коротенькие шортики и беленькая маечка – пижамка, которая шла ей идеально. Волосы были распущены, создавали непринуждённый образ, мягко струились по плечам и спине. И парню это нравилось. Ему было обидно. До жути. После того как он признался ей в чувствах, она начала его избегать: не здоровалась, не обращала внимания, просто не смотрела в его сторону. Не сказать, что он её любил. Нет. Она просто понравилась ему как человек – как рекомбинант. Просто и без слов. С ней было легко и в общении, и в деле: она умела слушать, быстро схватывала суть задач, не боялась брать на себя ответственность. В ней чувствовалась внутренняя сила, которая одновременно восхищала и немного пугала. Но вот она этого не видела в нём. Хотя, может, и видела, но просто ей это не нравилось. Он не знал. Он только ходил и вздыхал по ней весь этот месяц, ловил мимолётные взгляды, запоминал интонации, старался оказаться рядом – и каждый раз натыкался на холодную отстранённость. Неожиданно к парню подошёл Лайл. Он проследил за взглядом Диего – там, на старой деревянной скамье, сидела Тея, смотрела на звёзды, расчёсывала волосы тонкими пальцами. Лайл усмехнулся про себя, но ничего не сказал сразу. – Боец, почему вы не на отбое? – спросил он низким голосом, стараясь придать тону строгость, но в глазах плясали смешинки. – Отбой через полчаса, сегодня же суббота, – отрезал Диего, продолжая смотреть на девушку. Его голос звучал глухо, будто откуда‑то издалека. – Диего, я всё понимаю, – Лайл положил руку ему на плечо. – Но не убивайся ты так. На базе полно девчонок. – Он улыбнулся, пытаясь разрядить обстановку. – Они не она, – Диего наконец отвёл взгляд от Теи, его лицо на мгновение исказилось от внутренней боли. – Полковнику с ней повезло, – парень развернулся и тихо ушёл, почти растворился в тени деревьев. Лайл постоял ещё минуту, вдумываясь в слова. В груди защемило – он вдруг отчётливо понял, каково это: чувствовать себя невидимым для того, кто тебе дорог.  Он знал это ощущение: когда стараешься, показываешь себя с лучшей стороны, а в ответ – тишина. В этот момент телефон в кармане Лайла зазвонил в очередной раз. Из динамика во всю громкость доносился голос Софы: – ТЫ ГДЕЕЕ?! – Да иду я, иду, – вздохнул Лайл, доставая коммуникатор. – Уже в пути. – Ты опять где‑то застрял и мечтаешь? – Софа, казалось, могла прочитать его мысли даже на расстоянии. – Просто задумался, – он улыбнулся, хотя она этого не видела. – Увидел кое‑что… интересное. – Интересно будет, если ты через пять минут будешь здесь, а не где‑то там, – строго отрезала она. – Жду. – Уже бегу, – Лайл махнул рукой, будто она могла это увидеть, и направился в сторону жилых блоков. Он шёл и думал о словах Диего. «Полковнику с ней повезло…» А повезло ли? Лайл вспомнил утренний разговор с Майлзом, его сдержанную, почти скрытую боль, вспышки гнева и те редкие моменты, когда полковник становился самим собой – не командиром, а просто мужчиной, который боится потерять что‑то важное. Ночь на Пандоре продолжала дышать своей магией: звёзды мерцали, ветер шептал в лианах, а где‑то вдали раздавался крик ночной птицы. Тея всё ещё сидела на скамье, не подозревая, сколько сердец она затронула, сколько чувств всколыхнула одним своим присутствием. Подул лёгкий ветер, который начал развивать волосы Теи. Пряди взметнулись, коснулись лица, защекотали шею. Девушка съёжилась от холода и невольно обхватила себя руками. Рядом с ней на скамье лежала серая кофта – в цвет шорт, которую она накинула на себя в ту же минуту. Кофта была больше неё на размера три, а может, и четыре. Рукава свисали почти до кончиков пальцев, подол закрывал бёдра. Но в ней Тея выглядела как маленькая девочка, укрывшаяся от мира в огромном свитере старшего брата. Она подтянула колени ещё ближе к груди, засунула руки в рукава и слегка улыбнулась – ощущение было уютным, почти домашним. Девушка запрокинула голову назад и прикрыла глаза. Вдалеке слышался звук каких‑то животных Пандоры – то низкий гул, то переливчатая трель, то шорох крыльев. Где‑то за ограждением базы шелестели гигантские папоротники, покачивались фосфоресцирующие лианы, а ветер играл с листьями, создавая едва уловимую мелодию. Было тихо. Даже чересчур. Но это не была давящая тишина – наоборот, она создавала атмосферу спокойствия, безопасности. Здесь, на заднем дворе базы, под звёздным небом Пандоры, Тея чувствовала себя защищённой. Как будто весь мир остановился, замер, давая ей возможность просто быть – без обязанностей, без конфликтов, без необходимости что‑то доказывать. Она глубоко вдохнула влажный ночной воздух, наполненный ароматами экзотических цветов и влажной почвы. В голове не было ни одной навязчивой мысли – только ощущение момента, тепло кофты, прохлада ветра и мерный ритм дыхания. «Сейчас я сижу одна, – подумала Тея. – Софа и Лайл наверняка сейчас заняты собой. Лили, скорее всего, уже видит десятый сон. А полковник… полковник делает отчёты. А что ему ещё делать в 22:40 ночи? Только отчёты». При мысли о Майлзе внутри что‑то дрогнуло – не боль, не раздражение, а что‑то более сложное. Она вспомнила, как он стоял в столовой, как одним движением заставил замолчать Эйдена, как его глаза сверкнули в тот момент. Он мог бы просто пройти мимо, сделать вид, что не услышал оскорблений, но не стал. Тея приоткрыла глаза и снова посмотрела на звёзды. Большая золотистая звезда, которую она заметила раньше, всё ещё сияла, но уже чуть тусклее. «Может, он тоже сейчас где‑то смотрит на эти звёзды? – мелькнуло в голове. – Или ему некогда? У него же всегда столько дел…» Она тряхнула головой, отгоняя эти мысли. Не время. Не сейчас. Сейчас нужно просто наслаждаться тишиной, спокойствием, этим редким моментом покоя. Ветер снова усилился, кофта слегка распахнулась, и Тея поспешно запахнула её, ещё глубже зарываясь в мягкую ткань. На мгновение ей показалось, что она чувствует запах чего‑то знакомого – может, древесины, может, каких‑то трав из детства. Или это просто игра воображения? Где‑то совсем рядом, за ограждением, раздалось низкое урчание – вероятно, какой‑то ночной хищник патрулировал территорию. Но страха не было. База надёжно защищена, датчики сработают при малейшем приближении опасности, а охрана начеку. Тея снова закрыла глаза, слушая ночь. Звуки Пандоры сплетались в единую симфонию: далёкие крики птиц, шорох листьев, мерное дыхание ветра. И в этом звуке, в этой тишине, в этом моменте она вдруг почувствовала себя по‑настоящему живой. «Всё будет хорошо, – подумала она. – Просто нужно время». Звёзды продолжали мерцать над головой, спутники Пандоры отбрасывали мягкий свет, а девушка в большой серой кофте сидела на старой деревянной скамье и впервые за долгое время чувствовала, что может просто быть собой – без масок, без ролей, без необходимости соответствовать чьим‑то ожиданиям. Неожиданно сзади раздался шорох, на который Тея не стала обращать внимание. Она продолжила сидеть, запрокинув голову назад, наслаждаясь прохладой ночного воздуха и мерным шелестом листьев. Мужчина подошёл незаметно, окидывая её взглядом. Волосы Теи всё ещё развивались на ветру, обрамляя лицо прядями, которые то и дело падали на глаза. Майлз смотрел на неё как‑то не так, как раньше. Что‑то в его глазах было не то – не холодность командира, не отстранённость, а что‑то более глубокое, почти уязвимое. – Этернис, – резко произнёс он. Тея подпрыгнула от неожиданности и вскочила на ноги. Полковник стоял перед ней в чёрных домашних шортах и белой футболке. Она не была ему в обтяжку – наоборот, была просторной, слегка мятой, будто он только что вытащил её из ящика. Тея впервые за долгое время видела его в такой простой одежде. Сейчас он не был военным или полковником – сейчас он был просто рекомбинантом, хотевшим отдохнуть от сложного дня. Она смотрела на него, не обращая внимания ни на что вокруг: ни на шум джунглей, ни на мерцание звёзд, ни на прохладный ветер. Майлз заметил это, усмехнулся сам себе – но не с издёвкой, а с чем‑то впервые за долгое время тёплым, давним, почти забытым. – Боишься меня? – спросил он. – Это ты правильно делаешь. – Ничего подобного, полковник, – фыркнула Тея и села обратно на скамью. – Просто неожиданно. Снова тишина, но уже какая‑то другая – не давящая, а до жути знакомая и тяжёлая. В последний раз они сидели так лет 5-6 назад: просто молча, просто в компании друг друга. Тогда они ещё не были полковником и рядовым, а просто двумя рекомбинантами, пытающимися выжить в новом мире. Ветер подул с новой силой, и волосы Теи разлетелись ещё сильнее, оголяя шею. Кулон на цепочке сверкнул как‑то ярче обычного, отражая свет спутников Пандоры, и это привлекло внимание Майлза. Он на мгновение задержал взгляд на блеске металла, но Тея этого не заметила – она продолжала сидеть, глядя в одну точку. – Зачем ты… – Тея запнулась, подбирая слова. – Зачем ты тогда в столовой Эйдену нос разбили? – Потому что не позволю, чтобы моих людей обижали, – просто ответил Майлз, не отводя взгляда от звёзд. – Неважно, кто и как. Если кто‑то переходит границы – он получает по заслугам. – Но… это же просто слова, – тихо сказала Тея. – Я и сама могла за себя постоять. – Могла, – согласился Майлз. – Но не должна была. Никто не должен терпеть унижения только потому, что кто‑то решил, будто ему всё дозволено. Тея помолчала, обдумывая его слова. – Ты всегда так… жёстко? – спросила она. – Всегда сразу в бой? – Не всегда, – Майлз слегка улыбнулся. – Но когда дело касается чести моих людей – да. И особенно когда задевают тех, кто этого не заслуживает. – То есть меня? – Тея невольно напряглась. – Тебя, – спокойно подтвердил он. – Ты хороший боец, Тея. Умная, быстрая, надёжная. И ты заслуживаешь уважения. А не насмешек за спиной. Девушка опустила взгляд, чувствуя, как внутри что‑то теплеет. Она не привыкла к таким словам от Майлза – обычно он критиковал, указывал на ошибки, требовал больше. Но сейчас… сейчас он говорил так, будто действительно видел в ней не просто подчинённую. – Спасибо, – тихо произнесла она. – Не за что, – Майлз откинулся на спинку скамьи, заложив руки за голову. – Просто запомни: если кто‑то снова начнёт тебя доставать – сразу ко мне. Без раздумий. – Хорошо, – Тея улыбнулась, впервые за долгое время искренне. – Постараюсь. Ветер снова усилился, принося с собой ароматы ночных цветов и влажную свежесть джунглей. Звёзды мерцали над головой, спутники Пандоры отбрасывали мягкий свет на землю, а двое рекомбинантов сидели на старой скамье, и между ними впервые за много лет повисло не напряжение, а что‑то похожее на понимание. – Тихо тут, – неожиданно сказал Майлз, глядя на небо. – Да, – согласилась Тея, тоже поднимая глаза к звёздам. – Очень. Они замолчали, но теперь тишина больше не казалась тяжёлой. Она стала спокойной, уютной, почти домашней. И в этот момент оба почувствовали, что, возможно, всё начинает меняться. Они сидели в полной тишине, слушая, как ветер играет с листьями гигантских папоротников, а где‑то вдалеке раздаются ночные звуки джунглей Пандоры. Майлз краем глаза наблюдал за Теей: он видел, что она хочет что‑то спросить, но то ли боится, то ли стесняется. Её пальцы нервно теребили край кофты, взгляд то и дело скользил в его сторону, а потом снова устремлялся к звёздам. Полковник не стал торопить её, не стал спрашивать – просто ждал. Он знал: если Тея решит заговорить, она это сделает. А если нет – значит, не время. Наконец, она тихо спросила: – С кем ты тогда сидел в столовой? – Что? – Майлз слегка повернул голову, не сразу поняв вопрос. – В столовой, – повторила Тея, чуть громче, но всё ещё неуверенно. – Я видела тебя с какой‑то темноволосой рекомбинанткой. Кто это? Майлз удивился этому вопросу – настолько, что на мгновение даже забыл, как дышать. Он нахмурился, вспоминая, потом усмехнулся: – А, это была Астрид. Из инженерного отдела. Мы обсуждали модернизацию системы безопасности периметра. Тея закатила глаза, сама не понимая, зачем это сделала. Внутри что‑то неприятно кольнуло – будто маленькая колючка впилась в сердце. Она тут же попыталась взять себя в руки, но было поздно: Майлз заметил её реакцию. Он неожиданно ткнул её в бок, легко, почти шутливо. Тея подпрыгнула от неожиданности. – Полковник, ты… бесишь! – фыркнула она, но тут же пожалела о сказанном. Майлз только рассмеялся – тихо, искренне, так, как редко смеялся в присутствии других. Так как смеялся в последний раз лет шесть назад. По-настоящему. Он одной рукой схватил её за талию, а второй снова начал щекотать, ловко попадая в самые чувствительные места. – Ах, так?! – его голос звучал весело, почти мальчишески. – Значит, я бесю? Тея вскрикнула от неожиданности, попыталась увернуться, но он держал крепко. Она хохотала, извивалась, пытаясь вырваться, но его хватка была уверенной, мягкой, но настойчивой. – Перестань! – сквозь смех выдохнула она. – Перестань, я больше не буду! – А если буду я? – он слегка усилил нажим, продолжая щекотать, но тут же ослабил хватку, почувствовав, что она и правда начинает задыхаться от смеха. В какой‑то момент Тея потеряла равновесие и чуть не упала назад, но Майлз вовремя подхватил её, придержав за спину. Его рука на мгновение задержалась, тёплая, сильная, и девушка почувствовала, как по телу разливается что‑то тёплое, почти обжигающее. Это ощущение испугало её – настолько оно было неожиданным, настолько личным. – Майлз… – простонала она ему в ухо, и её голос прозвучал непривычно тихо, почти шёпотом. Он замер. Уши невольно прильнули к голове – рефлекторная реакция рекомбинанта на что‑то неожиданное, волнующее. На мгновение между ними повисла пауза – долгая, напряжённая, полная невысказанных слов. Затем Майлз медленно отпустил её, аккуратно отстранился и сел прямо, будто ничего не произошло. Но его дыхание на долю секунды сбилось, а пальцы, только что державшие её за талию, слегка дрогнули, прежде чем опуститься на колени. – Смешно, – сказал он, и в его голосе прозвучало что‑то новое, чего Тея раньше не слышала. – Не хотел тебя напугать. – Всё в порядке, – она поспешно поправила кофту, стараясь скрыть смущение. – Просто… неожиданно. Оба замолчали, глядя куда‑то в сторону. Звёзды по‑прежнему мерцали над головой, ветер продолжал играть с волосами Теи, но атмосфера изменилась. Что‑то неуловимое повисло между ними – не напряжение, не конфликт, а что‑то более тонкое, хрупкое, почти осязаемое. Тея глубоко вдохнула, пытаясь унять бешеный ритм сердца. Майлз тоже сделал глубокий вдох, будто возвращаясь к себе, к привычной роли полковника. – Ладно, – он слегка кашлянул. – Наверное, уже поздно. Тебе стоит отдохнуть. – Да, – согласилась Тея. – Пожалуй, пойду. Она встала, поправила волосы, бросила последний взгляд на звёзды. Майлз поднялся следом. – Спокойной ночи, Тея, – тихо сказал он. – И вам, полковник, – она улыбнулась, на этот раз искренне, без тени напряжения. Девушка повернулась и направилась к входу в жилые блоки, а Майлз остался стоять на месте, глядя ей вслед и думая о том, что только что произошло. Ветер шевелил его волосы, звёзды мерцали над головой, а в груди что‑то непривычно теплело – будто он только что коснулся чего‑то настоящего, живого, давно забытого.