Spanktober Lite

      Воздух в грузовом отсеке «Призрака» казался густым и пропитанным запахом озона. Где-то за обшивкой корабля догорал склад, который должен был стать их главным козырем в этой части сектора, а теперь превратился в бесполезную груду искореженного металла. Эзра замер у закрытой аппарели, сжимая в руках свой световой меч. Он чувствовал, как внутри него пульсирует смесь адреналина и липкого, холодного страха, который он изо всех сил старался замаскировать напускным равнодушием. Он слышал приглушенные стоны Сабин из медотсека — она была ранена, прикрывая его опрометчивый прорыв, и этот звук отдавался в ушах хуже любого приказа.       Кэнан стоял к нему спиной, уставившись в обзорный экран на медленно удаляющийся Лотал. В его осанке было что-то пугающе-неподвижное — тот самый лед, что скрывал под собой бурное течение. ​      — Ты хотя бы понимаешь, что ты наделал? — голос Кэнана прозвучал глухо, словно доносился из-под толщи воды.       ​Эзра нервно дернул плечом, чувствуя, как внутри закипает привычное желание огрызнуться. Он не собирался признавать вину. Он не собирался быть тем, кого обвинят в том, что все пошло не по плану.       — Я сделал то, что нужно было сделать, чтобы прорваться, — отрезал Эзра, вызывающе вскинув подбородок. — Твой план был слишком медленным. Мне очень жаль, но Сабин… просто не повезло. Но ведь она жива! И даже не так сильно пострадала, Кэнан! Может быть, если бы ты был более решительным и учил меня более полезным вещам…       Кэнан медленно повернулся. Его лицо было скрыто тенью, но даже в полумраке отсека Эзра увидел, как напряглись его челюсти. В этот раз никакой лекции о Силе или терпении не последовало. Кэнан сделал шаг вперед — решительный, тяжелый, отсекающий любые пути к отступлению. ​      — Повезло? — эхо этого слова повисло в воздухе, словно приговор. — Похоже, тебе действительно нужно напомнить, что случается, когда падаван решает, что он умнее своего учителя.       — И что же ты сделаешь? Опять заставишь медитировать? Сходить на пару миссий с Зебом, поучиться дисциплине? — Эзра фыркнул и устало закатил глаза. — Я не ребенок, Кэнан, я… Договорить дерзкому падавану не удалось — учитель, пытавшийся сохранять спокойствие по заветам магистра Йоды, потерял терпение. Услышать подобное из уст ученика, когда миссия была провалена, товарищ ранен, а они сами едва унесли ноги — было крайне удручающе. Поэтому не успел он договорить, как пальцы мастера сомкнулись на ухе.       — Нет, падаван. — голос Кэнана звучал печально. — Порой ты ведешь себя хуже ребенка. Я не сторонник подобных методов, однако тебе это пойдет на пользу. Да простит меня магистр Йода, но думаю только так ты сможешь уяснить правила дисциплины и субординации. Эзра дернулся, пытаясь вырваться, но хватка Кэнана была железной — годы борьбы и выживания в галактике, где не осталось места джедаям, давали о себе знать. Острая вспышка боли от резкой хватки за ухо заставила его вскрикнуть, и в этот момент весь его показной скепсис, вся заготовленная наглость вдруг выветрились, уступив место животному, первобытному страху.       — Кэнан, подожди! — выдохнул он, когда его принудительно развернули, лишая опоры под ногами. Его голос дрогнул, потеряв ту уверенность и запал, с которыми он только что бросал вызов учителю.       Мир резко сузился сначала до пути к их каюте, а затем и до размеров самой каюты. В воздухе висело тяжелое, гнетущее молчание, прерываемое лишь гулом двигателей «Призрака». Эзра почувствовал, как к лицу прилила кровь — не от ярости, а от унизительного осознания собственной беспомощности. Когда же Кэнан властным, но пугающе спокойным движением уложил его поперек колен, Эзра на секунду зажмурился, вцепившись пальцами в ногу учителя. Ему казалось, что это какой-то страшный сон, что сейчас раздастся окрик Геры, что Кэнан, как всегда, вздохнет, прочитает нотацию о «контроле эмоций» и просто отправит его в угол или на дополнительные тренировки с тренировочным дроном. Но тишина затянулась. Кэнан не торопился. Он действовал медленно, методично, словно каждый его жест был продиктован не сиюминутным гневом, а холодным пониманием необходимости. Эзра почувствовал, как внутри него рушится та самая стена, которую он выстраивал месяцами, убеждая себя, что он уже достаточно взрослый, чтобы не отвечать ни перед кем, кроме самого себя.       Первый же удар, резкий и отрезвляющий, прошил его тело неприятным, жгучим шоком, выбивая из легких весь воздух. Эзра вздрогнул, сжавшись в комок, и попытался снова вывернуться, но рука Кэнана, намертво прижавшая его к себе, не оставила ни единого шанса.       — Ты хотел быть взрослым, Эзра? — голос Кэнана над ухом прозвучал пугающе буднично, лишенный даже тени того педагогического терпения, к которому Эзра так привык. — Взрослые несут ответственность за свои слова. И за свои ошибки. Твое высокомерие сегодня стоило нам больше, чем просто оружия и припасов. Оно стоило нам доверия.       Второй удар последовал незамедлительно, заставляя Эзру окончательно замолчать. Он перестал пытаться спорить или огрызаться — слова застряли в горле, сменившись невольными всхлипами, которые он пытался подавить, уткнувшись лицом в сгиб локтя. Ему было невыносимо стыдно — не от самой боли, а от того, как легко Кэнан, человек, которого он считал «мягким» и «слишком осторожным», поставил его на место.       В этой тесной каюте, под размеренный гул перешедшего в гиперпространство корабля, рушилась его иллюзия независимости. С каждым новым ударом, каждым жестким прикосновением ладони, Эзра понимал: это не просто наказание за проваленную миссию. Это был финал его подросткового бунта. Кэнан не просто учил его субординации — он выбивал из него ту опасную уверенность в собственной исключительности, которая однажды могла бы стоить ему жизни. Или, как минимум, так ему казалось в этот момент — рука учителя была весьма тяжелой…       Эзра задрожал, чувствуя, как его собственные слезы впитываются в ткань штанов Кэнана, а костяшки пальцев побелели от напряжения. Боль стала пульсирующей, настойчивой, требующей признания поражения. Он был так сосредоточен на том, чтобы казаться сильным и независимым джедаем, что забыл: сила без дисциплины — это всего лишь хаос.       — Прости… — прошептал он, едва слышно, когда рука Кэнана, наконец, замерла, давая ему передышку.       Кэнан ответил не сразу. Его рука осталась лежать на спине парня — тяжелая, все еще властная, но уже не такая жесткая. В этой паузе Эзра отчетливо понял: его «несвоевременная дерзость» имела цену, которую он заплатил сполна, и этот урок он запомнит гораздо лучше, чем сотни медитаций в тишине лотальских полей. Время казалось бы застыло, когда учитель помог ему лечь, накрыл одеялом и без лишних слов поглаживал его по голове. Однако тишина не могла продолжаться вечно…       — Ну что, вы там закончили свой воспитательный процесс? Нам с Чоппером не помешала бы помощь! — самодовольному голосу ласата вторило отчетливое хихикание дроида.       — Я их убью, ой-ой…       — Эзра, напомнить, о чем мы говорили?       — Кэнан, ты же шутишь, да?