Один особенный человек

I've lost all control of my heartbeat now

Got caught in a romance with him somehow

I still feel a shock through every bone

When I hear an “I love you”

'Cause now I've got someone to lose

The first one to ever like me back

I‘m seconds away from a heart attack

Valentine - Laufey

Второй месяц полёта. Второй месяц, наполненный радостью от осознания, что они нашли решение проблемы, и горем от того, что один из них никогда не вернётся домой. Среди пустоты космоса, в которой они оказались не одни, два корабля двигались вперёд, к месту, что теперь станет их общим домом, оставляя позади Тиа Кит и линию Петровой, что навсегда связали двух существ. Звёзды, некогда столь далёкие для них обоих, теперь стали чем-то привычным и даже родным. И пусть Рокки не может увидеть их так же, как видит их Грейс, он рад послушать о том, как тот восхищается ими даже спустя месяцы полёта. Словно каждый день те выглядят чуточку иначе. Или чуточку иначе чувствует себя сам учёный. А может и сам Рокки, что с каждым днём всё больше интересовался человеческой культурой. У них теперь достаточно времени, чтобы делиться информацией, смотреть фильмы… Отдыхать, не боясь, что у них не осталось времени для спасения планет и что их расы обречены. Они заслужили покой в этом небольшом корпусе “Аве Марии”, где Рокки проводил больше времени, чем на своём корабле. Может, дело в том, что там, среди ксеонита, больше никого не осталось, кроме него самого, а может в том, что рядом с Грейсом просто хорошо. Их связала Линия Петровой. "Родственные души" или как-то так один раз назвал их Грейс. И эти слова Рокки понравились, пусть найти аналог в эридианском языке не получилось. Внутри "Аве Марии" теперь всегда негромко мурчит музыка. Что-то из джаза или блюза, которые Грейс распробовал за время полёта. Он не знает, нравится ли Рокки, но тот, по крайней мере, не возмущается на звуки саксофона и пианино, как на басы тяжелого металла. У них теперь есть все время мира, чтобы найти для себя самую лучшую музыку и самые лучшие фильмы. Ладно, может, не всё, но ещё парочка месяцев точно. Рейланд был твердо уверен, что пути домой для него нет, что эта миссия с билетом в один конец. А теперь они на самом деле держат курс к дому. И на спасенную ими же Землю Грейса почти не тянет. Потому что на Эриде будет хотя бы одно существо, которому он, Рейланд Грейс, дорог просто потому, что он есть. На широком экране-куполе, где они обычно смотрят фильмы, развернуто изображение звёздного неба. Настоящего выведенного сюда с бортового компьютера. Огоньки звёзд мерцают, поблескивают разными цветами, как мелкие драгоценные камни, выложенные поверх плотной черной ткани. Красиво, и каждый раз будто по-новому. Мысли текут вяло, лениво, и Грейс позволяет себе ни о чем не беспокоиться. Он это точно заслужил. Рокки цепляется ладонью за одну из перекладин внутри шара, перекатывается ближе к мужчине, ударяясь о колено. — Как люди находят пару. Вопрос? Ему правда интересно. Потому что у эридианцев всё довольно просто. Пары создавались для безопасности. Кто-то, кто будет рядом, когда ты спишь. — Грейс говорил, что у него была пара. Грейс искал новую пару. Вопрос? Потому что Грейс говорил о том, что люди — существа социальные. Как и эридианцы, для которых вполне нормально иметь более одного партнёра. Чем больше существ может позаботиться друг о друге — тем лучше. Рокки снова толкает шар вперёд. Удар о колено слегка болезненный. Вопрос, вообще-то, тоже. Хотя сюда больше подойдет слово "неудобный". – Э, – Грейс потирает шею, подбирая нужные слова: он не эксперт в человеческих взаимоотношениях. Даже больше, он в них абсолютный профан, – люди, как правило, сначала влюбляются друг в друга. Потом ходят на свидания, чтобы узнать друг друга лучше, потом съезжаются... Вступают в брак, заводят детей и так далее. Это обычно долгий процесс, иногда он заканчивается неудачей, но многие остаются друг с другом до конца жизни. Грейс удобнее усаживается на полу, подогнув под себя ноги, поправляет накинутое на манер плаща покрывало, а после и вовсе опирается на "аквариум" Рокки, почти заваливаясь на разделяющее их стекло. Самое близкое подобие объятий, которое вообще возможно между их видами. – А что про меня... я просто отчаялся найти кого-то подходящего? – Посмеивается, стараясь скрыть неловкость, – а жить в бесконечном ожидании "того самого" человека выматывает. Для нас отсутствие пары не так критично, как для эридиан. Людям не нужно, чтобы кто-то охранял их сон, так что некоторые могут остаться без пары вовсе. Правда, приятного в этом всё равно мало. Есть наполовину холодные макароны из пластиковой упаковки, что были куплены в магазине в отделе готовой еды, потому что не для кого стараться и готовить, смотреть старые и знакомые вплоть до каждой цитаты сериалы, даже включать их на фон во время домашних дел, просто чтобы в доме не было так невозможно тихо. Грейс никогда не признавался себе, что едва ли выносил одиночество, даже если то стало привычным. И страшно представить, что бы с ним случилось на этом корабле, не встреть он Рокки. У Аве Марии нет шумных соседей, из неё нельзя выйти и прогуляться до кафе на углу. Есть только плотный металлический корпус, отделяющий внутренности корабля от пустоты и холода остальной вселенной. Как ни красивы звезды, их холодный свет едва ли смог бы заменить тепло настоящего общения. Рокки прижимается боком к ксеониту, издавая тихий музыкальный звук. За последние месяцы он почти привык к тактильности и эмоциональности Грейса, который постоянно “подтекает”. Тот, казалось, совершенно не умеет контролировать свои эмоции, но это и не минус. Скорее даже плюс, потому что они в одинаковой степени горят общением, оба радуются любой крупице информации, которую получают друг от друга. Среди звёзд они нашли не только спасение для их планет. Они нашли спасение для самих себя. И Рокки жаль, что Райланда никто не ждет там, на Земле, которую тот спас. Словно этот смелый и прекраснейший человек (пусть Рокки и знает лишь одного человека) никому не нужен. Разве могут живые существа быть настолько жестоки друг к другу? Разве Грейс должен оставаться один до конца своей жизни? Даже там, на Эриде, куда они стремятся. Рокки уверен, что для его друга учёные сделают всё возможное для комфортного проживания, но вот пару… Создать пару — это совершенно другое и здесь они, наверное, не смогут помочь. Но сможет помочь Рокки. В конце концов, что странного в том, чтобы стать парой? Они и так были близки. Намного ближе тех людей, которых вскользь упоминал Грейс, рассказывая свою историю и о том, как он оказался на Аве Мария. – ...а ещё есть дейтинг-приложения и сайты, но там полнейший мрак. Грейс заканчивает импровизированную лекцию неловким смешком, как и всегда, когда боится, что несет чушь в сфере, в которой слвбо подкован. — Что делают на свиданиях. Вопрос? Рокки знает, как эридиане ухаживают друг за другом, но совершенно не знает, как ухаживают друг за другом люди. И он хочет узнать, потому что Грейс заслуживал всей вселенной. Ответные объятия ощущаются, как прилив тепла – эридиане куда горячее людей. В смысле температуры, конечно же. И Грейс не спешит отстраняться, пока Рокки не выражает активного возмущения его тягой к физическому контакту. Он и сам этому удивляется – не Земле его едва ли тянуло ко всем этим дружеским похлопываниям по спине, объятиям и прочему. С Рокки же все, почему-то, по-другому. Наверное, у Грейса просто никогда не было настолько близкого друга. – На свиданиях? Я не то чтобы был на многих. Разговаривают поначалу, едят вместе или смотрят фильмы... Можно подарить что-то, навроде цветов или приятной мелочи, – мужчина задумывается, а после смотрит на Рокки сквозь шар, – можем посмотреть старые ромкомы, чтобы стало понятнее. Этот жанр кино как раз про романтику. Грейс не будет врать, что не смотрел такое – особо тоскливыми вечерами и под ведерко с мороженным такое заходит на ура. Он даже может посоветовать парочку особо воодушевляющих, с простушкой, в которую влюбляется директор компании… Рокки издаёт заинтересованный звук, слыша про фильмы. Фильмы ему нравились, пусть пришлось повозиться с инструментом, который позволял смотреть их так, как Грейс. И посмотреть на свидания на экране звучит крайне соблазнительно. Хотя бы потому, что потом Рокки сможет ухаживать за Рейландом правильно. Так, как ухаживают люди. Эридианец остаётся в том же положении, пусть человеческие объятия до сих пор являются для него странным ритуалом. Но ведь в отношениях надо идти на компромиссы? Грейс часто упоминал это слово, когда у них возникали сложные ситуации, в которых каждый хотел доказать свою точку зрения. Всё же разные культурные особенности, разные знания… Но крайне похожие характеры, из-за чего они часто сталкивались “лоб ко лбу”. Однако, всегда приходили к общему решению. И, возможно, это уже было начало для отношений, потому что, судя по словам Грейса, они уже делают многое из того, что можно было бы назвать свиданием. И Рокки не видит ничего странного в том, что Грейс может стать его партнёром. В конце концов, кто им запретит? Точно не эридиане, которые будут почитать Рейланда, как героя. Грейс смеется, прижимаясь щекой к разделяющему их слою ксеонита. – Один раз в школе одноклассница подарила мне мой портрет на листке из тетради. Это было мило, хотя, наверное, она просто хотела подружиться. Дружбу вообще часто путают с романтическим интересом, особенно вначале... А как флиртуют эридиане, кстати? У вас есть особые мелодии или что-то похожее? Может, вы тоже дарите что-то друг другу? Грейс сгоняет с себя сонливость, навеянную теплом, включает "режим ученого", готовый запомнить всё, что скажет Рокки. Всё же они рано или поздно прибудут на Эриду, и Рейланду не хотелось бы устроить скандал своим поведением. Рокки опускается на дно “аквариума”. Поделиться особенностями своей культуры будет честно, раз учёный делится особенностями его. — Только если ты потом обещаешь показать…ромкомы, — потому что в противном случае Грейса ждут проблемы в виде упрямого эридианца. Грейс кивает, уже зная, какие фильмы покажет. "Свадебный переполох", "Письма к Джульетте" и ещё парочку из классики ранних двухтысячных. Как раз хватит для понимания, насколько человеческие отношения запутанные и непоследовательные, и как легко сами люди их портят. Наверное, такие драмы для эридианца покажутся полнейшей чепухой – те, кажется, куда проще относились к бракам, и ревность отсутствовала как таковая. Рокки перебирает лапами, а после приподнимает две передние, прижимая ладошки друг к другу. — Мы… держимся за руки. Как люди. И Грейс прав, есть мелодии. Рокки покажет. Потому что потом он обязательно будет петь эти мелодии Грейсу. Рокки приподнимается, прижимается вновь к стенке и начинает издавать мягкие, мелодичные звуки, стараясь быть как можно ближе к мужчине. И это почти "поцелуй" или как там называл такое Рейланд. Грейс издает звук умиления, когда видит "держание за руки" в исполнении Рокки. Ну правда, эти маленькие трехпалые лапки выглядят просто очаровательно, и Рейланду легко представить, как эридиане ходят по своей планете, держась друг за друга одной из пяти конечностей, или ведут друг друга, чтобы показать дорогу... Каменная романтика, надо же. Песня же кажется куда более личным проявлением близости, и Грейс даже тушуется от того, как мягко и как близко она звучит. Переводчик Аве Марии не находит знакомых слов, но и без этого понятно, насколько трепетно нужно относиться к существу, которому такое поют. – Это... это очень красиво, Рокки. Уверен, Адриан втюрилась в тебя с первой ноты. Спасибо, что поделился этим, друг, – Грейс чуть бодает разделяющее их стекло, ободряюще похлопывает другую грань перед тем, как отстраниться и потянуться к пульту управления, – итак, "Отпуск по обмену" или "Поцелуй на удачу"?

***

Фильмы Рокки понравились. Ему вообще нравится почти всё, что показывает ему Грейс. Может потому, что это обмен опытом, а может потому, что рядом с Грейсом всё интересно. Но одно Рокки для себя решил слишком точно. Грейс точно не будет ждать хорошего финала, как в фильме, а получит его прямо сейчас. Потому что свой тернистый путь они уже прошли и близятся к развязке, а не к кульминации, в которой эмоции будут зашкаливать… Кажется, они пересмотрели фильмов. Кажется, Рейланда ждёт сотня свиданий по дороге на Эрид, потому что Рокки настроен серьёзно. Почти так же серьёзно, как когда они спасали звёзды. Первый шаг – знакомство. Но ведь они и так знакомы, ведь так? И, кажется, знают друг о друге больше, чем кто-либо до этого. А значит можно переходить ко второму шагу. Люди называют это “первой базой” или как-то так. В бейсболе Рокки так и не разобрался, а метафоры для него и вовсе сложнее математических расчётов или теорий. Впрочем, некоторые порядки с Эриды и для Грейса были бы странными. Рокки аккуратно подкатывает шар к учёному, который почти спит за бумагами — в полете мало развлечений, и Грейс, кажется, пристрастился к рисованию. Эридианец медленно разворачивает шар подвижным стеклом к мужчине, чтобы протискнуть сквозь него лапку, поправляя сползающий плед на чужих коленях. Люди, кажется, так выражали свои ухаживания. Рокки издаёт какой-то мягкий звук, который программа не может определить. — Грейсу не стоит спать за столом. Спина будет болеть. Утверждение. Лапка смещается вбок, перехватывает ладонь Грейса и Рокки чуть сжимает чужие пальцы, то ли выражая свою настойчивость, то ли желая подержаться за руки. Шум, который издает Рокки при передвижении по кораблю, теперь настолько привычен, что Грейс и не замечает, как тот оказывается рядом. Или дело в навалившейся сонливости, но от прикосновения трехпалой ладони мужчина подпрыгивает на стуле, так, что сползшие очки и вовсе слетают на пол. Грейс промаргивается, трёт глаз свободной рукой, все ещё держась за лапку Рокки, чуть колючую из-за разделяющего их материала. – Всё в порядке, Рок, я не собирался спать здесь. Просто засиделся. Ему, кажется, даже что-то снилось. Что-то, навеянное романтикой фильмов... Кажется, Рокки был в свадебной фате и убеждал его, что они не могут быть вместе, потому что у него, Грейса, нет пятой конечности. Приснится же. Спина и правда неприятно прорхрустывает, стоит ему выпрямиться, и Грейс важно пожимает ладонь Рокки в благодарность, а после аккуратно выпутывает из хватки, когда это становится немного неловким. И правда, откуда эридианцу знать о правильной продолжительности рукопожатия? Даже Грейс был не сильно в нем уверен, чего уж там. – Я тут, – прокашливается, – пытался нарисовать тебя. В натуралистических целях. Знаешь, как в учебниках для дошколят, хотя эти рисунки, конечно, не дойдут до Земли и... Грейс поворачивает к Рокки лист бумаги, где довольно аккуратно и дотошно изображен Рокки. Почему-то, правда, в окружении земных папоротниковых растений, из-за чего кажется, что это иллюстрация из книги про динозавров. Рокки старается передвинуть шар поближе, чтобы “увидеть” то, что нарисовал Грейс. Линии совсем широкие, пусть и аккуратные. Это тоже один из компромиссов, к которому они пришли. Пусть теперь у Рокки есть специальный инструмент, чтобы видеть мир, так как видит его Грейс, тот всё равно приноровился к тому, чтобы его другу было проще. И это приятно. Заботиться друг о друге в месте, где у них никого больше нет. Ну, может, только ещё Армандо, который не покидает спальный отсек. – Я, конечно, не художник, но с научной точки зрения важнее точность, а не штриховка. Почему-то снова хочется взять Рокки за руку, но мужчина только сильнее подтягивает покрывало и нащупывает упавшие очки, цепляя их на ухо за дужку. Эридианец всматривается в линии, каждая из которых нарисована с той же дотошнотью, с которой Грейс делает всё — в конце концов, тот остается учёным, даже после того, как его выгнали из научного сообщества (Рокки потом ещё долго ругался, когда услышал эту историю). В рисунке с лёгкостью угадываются черты Рокки и, кажется, Рейланд даже нарисовал татуировки, что тонким узором лежали на лапах. Когда только успел так близко разглядеть? Рокки вспоминает, что в одном из фильмов, что они смотрели, влюблённая девчонка рисовала парня, который ей нравился, на полях тетради. И в картине мира, что постепенно выстраивает себе эридианец, это ещё один шаг вперёд, к тому, чтобы стать парой. Он вскидывает ладони вверх, как делал всегда, когда испытывал радость. — Восторг! Восторг! Восторг! Может, ему и самому стоит попробовать нарисовать Грейса… Или… Появляется идея, которую Рокки оставляет на потом. Там, на Эриде, он бы хотел, чтобы к вязи татуировок добавилось и чужое имя. Ведь на Грейсе есть след Рокки, значит и Рокки заслуживает след Грейса. — Грейс нарисовал Рокки хорошо! Рокки нравится! Грейс заслужил поцелуй! В конце концов, в фильмах люди целовали друг друга не только просто так, но и когда другой сделал что-то хорошее. Рокки помнит, как девушка поцеловала своего парня за то, что тот подготовил для них романтический ужин. Может, потом стоит выпросить парочку блюд у Мэри? Грейс выдыхает, когда понимает, что Рокки оценил совсем глупый набросок – Грейс мог бы и лучше, конечно, но всё равно приятно. – Татуировки чуть неточны, но если ты посидишь смирно, я срисую их в точности... А? Замолкает, когда Рокки предлагает награду за старания. Конкретно подвисает, если честно, не сколько от факта предложения (хотя и это тянет на очередное недопонимание между видами, потому что поцелуи, какими бы приятными не были, обычно не доставались друзьям. Кажется), сколько от его реализации. Потому что Рокки заперт в своем террариуме. И потому что у Рокки нет губ, а рот напоминает... если честно, нижнюю часть эридианца Грейс не рассматривал даже в научных целях. – Я... Ты, как ты собираешься это реализовать, Рок, подожди? Грейс откладывает рисунок, закрепляет его зажимом на планшете, чтобы не потерялся, и скатывается на пол к Рокки, оборачивая плед вокруг бёдер, и, видимо, собираясь провести импровизированную лекцию о поцелуях. Рокки приподнимается на лапках, слушая очередные скучные объяснения Грейса про особенности человеческой культуры и социализации. Эридианец считает, что многие условности людей были глупыми. Например то, что пары не создавались на всю жизнь. Или то, что детей приходилось вынашивать целых девять месяцев, а потом твой партнёр мог просто уйти! Это было настолько глупо, что Рокки многие часы возмущался, не понимая, как можно бросать собственное потомство. — Стекло, — просто отвечает Рокки, постукивая лапкой по подвижному стеклу “аквариума”, — Стекло поможет. Грейс прислонится щекой к стеклу и Рокки сможет поцеловать Грейса! Утверждение. И это будет ещё один шаг к тому, чтобы стать ещё ближе. – Понимаешь, поцелуи это очень личная вещь, только между партнерами, обычно. Но! Если мы говорим о поцелуях губы в губы, что в нашем случае... было бы немного проблематично в любом случае, – мужчина рассеянно постукивает по разделяющей их поверхности, – но поцелуи в щеку вполне приемлемы и между хорошими друзьями, но здесь лучше спрашивать. Поцелуи в руки тоже сойдёт, а вот в остальные, э, части тела – уже табу для друзей. Понимаешь? Кажется, Грейс и сам запутался. Потому что его друзья с университета – такие же ботаны, как и он сам, редко когда шли на физический контакт, и всех это устраивало. О девчачьих чмоках в щеки и речи быть не могло, конечно же. Хотя Рокки точно знает, что заменить полностью другого человека не получится, он хотел бы постараться достаточно, чтобы Грейс не чувствовал себя одиноко. В конце концов, насколько Рокки узнал из объяснений учёного, многие люди были не против сексуальных или романтических отношений с инопланетянами. Это называлось “фетиш” или как-то так. На вопрос был ли такой фетиш у самого Грейса, тот не ответил. Рокки потом долго обижался, потому что от друзей не может быть секретов. А от партнёров уж точно. — Грейс заслужил поцелуй. Значит Рокки должен Грейсу поцелуй, — повторяет снова, словно так его слова будут иметь больше веса. Мужчина хлопает себя по коленям и поднимает глаза к потолку, выражая смирение. Потолок всё тот же – матовая металлическая обшивка, что прячет их от губительного влияния космоса. Теперь сложно представить, что через пару месяцев они снова увидят настоящее небо. Понятное дело, что от затеи с поцелуем Рокки не отговорить – тот такой же упрямец, как и сам Грейс, и кому-то рано или поздно придется уступить. Рокки тоже, бывало, шел на попятную, и в этом есть некая гармония, которой они достигли за месяцы совместной работы и дружбы. И такой связи Грейс не чувствовал раньше ни с кем. От странного инопланетного чмока, наверное, ничего не будет – эридианцам далеко до лицехватов, да и стекло, по сути не даст им соприкоснуться, работая почти как перчаточный бокс. Поцелуечный бокс? – Ну хорошо. Один поцелуй, если ты так сильно хочешь меня отблагодарить. Грейс возится, скидывает одеяло с колен, чтобы удобнее прислониться щекой к мягкой грани, и та слегка продавливается внутрь. Чувствует он себя глупо, но чего не сделаешь ради друга. – Только осторожнее, а то я привыкну. Придётся целовать меня перед сном, как маленького. Это шутка, конечно же шутка. Даже если Грейс был бы не против, наверное? Нет, нет, конечно же против, рты эридианцев это кромешный ужас, после такого точно не будет хороших снов. Но, может, он бы мог целовать на ночь самого Рокки. А ещё он почему-то зациклился на поцелуях сейчас. — Рокки может целовать Грейса всегда, когда тот хочет. Эридианец говорит уверенно, словно Грейс только и мечтает о том, чтобы Рокки целовал его каждый день перед сном. Хотя, может, так оно и есть, потому что учёный выглядел так, будто он в детстве мечтал об инопланетном парне. – Не тяни, Рок, я же здесь состарюсь. Рокки приподнимается на лапках, вертится чуть, чтобы повернуться тем боком, на который Рейланд смотрит чаще всего и воспринимает, как лицо Рокки. Может, стоилр бы даже нанести туда какую-нибудь татуировку на это место, чтобы мужчине было удобнее. Бок эридианца вжимается в мягкое стекло, поближе к щеке Грейса, имитируя поцелуй в щеку. Долгий, мягкий поцелуй, который явно длится дольше, чем положено между друзьями. Но Рокки нравится целовать Грейса, а потому он позволяет себе побыть в таком положении подольше. А после отстраниться, чтобы прислонить одну из лапок к стеклу, поглаживая щеку Грейса в том месте, где только что был “поцелуй”. — Рокки понравился поцелуй. Утверждение. Может, они и правда могли бы повторять это почаще. — Грейсу понравился поцелуй. Вопрос. Рокки важно это знать. Потому что, если да, то он и правда на пути к правильным ухаживаниям. Жаль только цветы не найти… Но он обязательно что-нибудь придумает. Это не то, что Грейс мог ожидать от "поцелуя по-эридиански", но это мило. Немного смущающе, но Грейс позволяет этому длиться. И даже рассеянно поглаживает одну из граней ладонью, что определённо лишнее, но они же друзья, верно? Поглаживания лапкой, вон, вполне себе приемлемы. – Да, это хороший поцелуй, Рок, спасибо. Ты горя... Всмысле, ты сильно тёплый, как печка. Я успел и забыть. Потому что стекла шара всё равно рассеивали тепло. Но стоит только вспомнить, какой след оставила хватка Рокки на его руке, чтобы понять разницу. Грейс рассеянно трёт шрам, который, на самом деле, считает довольно крутым, а после совершает ещё одну глупость, просто из человеческого любопытства – чмокает лапку сквозь мягкое стекло, быстро отстраняясь и возвращаясь на свой стул. От чего он вообще сейчас смутился? Похоже, изоляция совсем сварила ему мозги... – Кстати, мы ещё не смотрели "Интерстеллар". Там про космос, про теорию относительности и искажения пространства-времени... Довольно заумно, но интересно. Можем глянуть чуть позже. Грейс постукивает карандашом по столу, а после возвращается к наброскам. Больше каракулям сейчас, но мужчине подзарез надо прикрыться активной деятельностью, чтобы получить немного личного пространства. Последний раз он так себя вёл, когда милая однокурсница зазывала Грейса прогуляться или сходить в кино вместе, и сейчас Грейсу не нравится эта корреляция. Наверное не нравится.

***

Следующие недели напоминают настоящую романтическую комедию. Одну из тех, что они с Грейсом теперь смотрели достаточно часто. У них было много времени до посадки на Эрид. И много моментов, которые навсегда теперь останутся в памяти. Рокки спрятал в своей части спальни небольшой самодельный макет — перед этим пришлось внимательно “всмотреться” в имя, что носил Грейс форменной нашивке — чтобы собрать небольшую ксеонитовую копию. Один из многих его макетов, но этот — ради будущего следа, который оставит на своём теле. Такой же, как остался на теле Грейса. Следующим макетом становится роза. Точнее, что-то, что напоминает розу. Рокки, даже со специальным инструментом, сложно понять концепт цветов. На Эриде нет цветов, да и органики, которой те могли бы питаться, тоже. Но он всё равно старательно выплавлял инструментами лепестки, придавая форму ксеониту, закрываясь от Грейса одеялом, которое временно прибил к внутренней стенке его “дома”. Стержень получился несколько неказистый, без шипов, с одним большим лепестком, приваренным к основанию. Широкий, раскрытый бутон возвышался наверху. В фильмах часто дарили цветы. Правда чаще мужчины — девушкам, но Рокки не особо волновался о такой глупости, как стереотипы. Грей замечает возню Рокки почти сразу – на небольшом корабле, где особенно негде разойтись, сложно что-то скрыть. Так что за установленную "ширму" Грейс пытается заглянуть с завидной регулярностью. Безуспешно, конечно же – для существа, что не обладает зрением, Рокки крайне тщательно скрыл от Грейса... Что-то. Осторожные распросы тоже не дали результатов, и Грейс даже одернул себя – может, Рокки теперь нужно личное пространство для каких-то своих эридианских вещей. И кто он такой, чтобы вот так грубо мешать? Грейсу, может быть, только самую малость обидно, потому что сам он давно перестал отстаивать свои личные границы в их странных дружеских отношениях. Рокки крутится около ящика, через который они обменивались вещами, не волнуется, но то и дело издаёт тихий полумузыкальный звук, надеясь, что учёному понравится подарок. — Грейс, Рокки сделал подарок. Эридианец вытягивает вперёд самую тоненькую лапку, в которой зажата роза. Показывает через стекло, замирая. Мурлыканье отвлекает Грейса от работы – последние дни он принялся документировать всё, что произошло на "Аве Мария". Эти мемуары, конечно, никто не издаст, но ничто не мешает ему пофантазировать. Может, когда-нибудь они найдут способ отправить их на Землю. – Подарок? Это его ты так прятал? А я уже начал волноваться... Мужчина поворачивается на стуле, и застывает с по-глупому раскрытым ртом. Цветок выглядит прекрасно. Ксеонит кажется совсем воздушным, изящно изогнутым, и каждый лепесток переливается приглушенным металлическим блеском, словно окутанный легкой дымкой. Грейс подходит ближе, садится на корточки, разглядывая розу в деталях, почти прилипая к разделяющему их стеклу. – Рокки, это... Она прекрасна, ты талантище. Как ты за такой короткий срок сумел её выплавить? Эридианец вновь издаёт мелодичное мурчание, когда понимает, что подарок Грейсу понравился. Он аккуратно кладёт розу в ящик обмена, подталкивает его в сторону учёного. Рокки и правда старался. Если бы Рейланду не понравилось, то все усилия, можно сказать, пошли бы "коту под хвост". Это выражение Рокки слышал от Грейса всего пару раз, но оно ему понравилось. Как и коты — эти создания мурчали! Почти как разговаривали эридианцы, и Рокки очень хотел бы однажды увидеть кота. Может, когда эридианские учёные смогут подготовить “Аве Марию” к полёту на Землю… Оставлять Грейса одного кажется чем-то неправильным. Может, они смогут даже взять с собой Адриан. Но это совсем далёкие мечты. Грейс осторожно берёт розу в руки, с той осторожностью, словно та вот-вот рассыпется на кусочки. Что, конечно же, неправда – даже без сильной хватки Грейс чувствует, насколько цельным ощущается цветок, словно ксеонит сам вырос в его форму. Пальцы ведут по лепесткам, по изгибу стебля, словно Грейс изучает подарок вслепую. Он никогда не любил розы, но эта выглядит даже лучше настоящей, словно выточенной из цельного куска камня. И неуловимо напоминает самого Рокки. Рокки прислоняется к раздительному стеклу, вновь имитируя то ли объятия, то ли поцелуй. В любом из случаев, это был жест того, кто хочет стать ближе. — Рокки делал это, пока Грейс спал. Отвечает коротко, немного коря себя за то, что не смотрел за чужим сном. Но это было всего один раз! И ради дела! В общем, можно и просить. Грейс наклоняется, прислоняясь щекой к стеклу в их странном ритуале дружеского поцелуя. Дружеского поцелуя, от которого нагреваются щеки. Роза остается у кровати Грейса вплоть до конца их путешествия.

***

Эрида поражает. Грейс представлял её по рассказам Рокки, но видеть всё своими глазами – совсем другое. И даже спустя неделю или полторы (сутки на Эриде текут по-другому, и Грейс правда пытается сопоставлять их с кораблельными часами, но вскорее забрасывает, позволяя дням просто сменять друг друга), ему все ещё есть, на что посмотреть. Оно и не удивительно – ту же Землю можно было изучать десятилетиями. Ему обещали сделать дом, комфортный для существования, раз он решил остаться. Грейс мог бы довольствоваться и своим кораблём, но эридианцы были непреклонны. Грейсу пришлось со смущением отвечать на тонны вопросов о своих предпочтениях и комфорте. Хорошо, что Рокки всегда рядом – куда легче адаптироваться, когда тебя поддерживает... близкое существо. Лучший друг? Самый лучший друг? Этого всего будто бы мало для них теперь. Грейс после обязательно спросит, есть ли всё же в языке эридианцев платонический аналог родственных душ. На Эриде Грейса приняли с “распростертыми объятиями” (это устойчивое выражение Рокки тоже перенял от своего человека). Не иначе, как героя, который наравне с Рокки спас их планету. Все были в восторге от Грейса. Все, кроме Адриан. Та, казалось, была чем-то недовольна. С первого взгляда, тем, что Рокки слишком воодушевлён Рейландом. Тянется к нему так, как не должно. Но после всё стало куда…понятнее. Адриан перебирает тяжелыми лапами, всё ещё не привыкшая к тому костюму, что разработали учёные по чертежам Рокки и Грейса, останавливается около мужчины, возвышаясь над ним, как гора. Эридианская пара Рокки оказалась… большой. Большой и куда более спокойной и понимающей, чем гиперактивный шарик, который и сейчас носился где-то на фоне, воодушевлённый тем, какой хорошей вышла та часть планеты, что они оборудовали для Грейса. Грейс осторожно машет рукой, приветствуя Адриан. Рядом с парой Рокки он всё ещё чуть теряется – та кажется абсолютно, невозмутимо спокойной, монументальной, и если Рокки напоминает летящий со всей скоростью метеор, то его партнер – настоящую недвижимую скалу, во всех смыслах. И, кажется, она (или он? По сути, пол у эридианцев лишь один. Точнее, понятия "пол" к ним не применимо вовсе) не сильно довольна их с Грейсом дружбой, по крайней мере мужчине так кажется. В высокой фигуре перед ним есть что-то заведомо осуждающее, что-то в языке тела, в жестах, которые Грейс запомнил, наблюдая за Рокки. — Рокки не привлекает Грейса? — Концепцию вопросов и построения предложений Адриан поняла куда лучше Рокки, — Почему Грейс не принимает ухаживания? Рокки это расстраивает. Ей пришлось выслушивать часы жалоб о том, что учёный всё никак не поймёт, что Рокки хочет стать парой. Мужчина подцепляет песок носком кеда, оставляет неглубокую борозду, и уже собирается снова благодарить за новый дом или поговорить о погоде, на крайний случай, но Адриан его опережает, заставляя почти испуганно замереть. – Нет-нет, я не претендую на твоего партнера, правда, – Грейс машет руками, удушливо краснея, словно застуканная женой любовница, и от этого внутреннего сравнения становится только хуже, – мы просто близкие друзья и родственные д... и я очень его люблю и ценю, но... Информация в голове, на минуту, учёного, обрабатывается невозможно медленно, словно вместо мозгов у него – старенькая, набитая пылью ЭВМ. Рокки ухаживал за Грейсом всё это время? С тихим щелчком всё кусочки пазла встают на место – начиная от их "поцелуев" и заканчивая выкованной специально для Грейса розой, что теперь стоит в самодельной вазе. А еще, у них же было свидание. С едой, свечами и прочим, но Грейс не заострил внимания на такой мелочи, как, господи боже, ухаживания. – И ты... не против? Первое, что вырывается у Грейса после неловко долгой паузы. Не то, что он хотел сказать жене друга, в которого, похоже, влюблен, но что есть, то есть. Грейс, хоть убей, не помнит, моногамны отношения эридианцев или полигамны. Даже если это приоритетная информация сейчас, от которой зависит, разрушит ли он двухсотлетний брак двух инопланетян. — Не против. Адриан отвечает коротко, более, чем довольная тем, что до Грейса наконец дошло. Теперь не придётся смотреть на грустного Рокки, который в моменте стал чуть менее гиперактивным. Но то и неудивительно, учитывая, как для эридианцев были важны социальные контакты. — Грейс может стать частью нашей... ♪ ♪ ♪ ♪ ♪ Слово тонет в мелодии, чуть более низкой и протяжной, чем обычно произносил Рокки. Тот стрекотал, как птичка, был громким и ярким, в отличие от своей пары. И им нужен был кто-то посередине. Кто-то такой же нежный и понимающий, как Грейс. Адриан поднимает лапку, чтобы положить “ладонь” на макушку Рейланда, мягко поглаживая. — Рокки будет счастлив. А значит будет счастлива и она. К тому же, Грейс очень милый. Сейчас по цвету тот и вовсе напоминает одного знакомого ей эридианца. Так что тот точно впишется в их необычный мир. Кажется, Грейс теперь... кто, официальная любовница? Парень парня Адриан? Может, он просто не так понимает структуру семей эридианцев? Вопросов столько, что от них пухнет голова, и Грейс с чистой совестью вытряхивает их подальше, на самые дальние уголки сознания. Это всё не задачи пераостепенной важности, и у него, Грейса, есть вся жизнь, чтобы в этом разобраться. Поэтому глубокий вдох и выдох, доктор Рейланд Грейс, унимаем смущение и впервые плывём по течению. Мужчина неловко льнет к крупной ладони Адриан, как пёс, и волосы, и без того растрепанные, и вовсе начинают напоминать гнездо. Теперь за сном Грейса будет наблюдать не только Рокки. Теперь тот точно будет в безопасности и любви. Ему дадут то, что не смогли дать ему люди на Земле. Море шумит перешептыванием тысяч капель, лижет прибрежную гальку, пока что ещё очень холодное для купания, но всё равно величественно красивое. Особенно сейчас, когда местное солнце, эквивалентное название которому Грейс еще не придумал, закатывается за горизонт. Кусочек мира, что эридианцы подарили человеку, что помог их спасти. Грейс обходит Адриан, усаживаясь возле одной из закованных в причудливый прозрачный костюм лап, и, наконец, возвращает себе самообладание. – Я скажу Рокки, что... принял его предложение. Как он перестанет носится со своими измерителями. Хриплость голоса не скрывает смущения, но и на это Грейс забивает. Скрыть что-то от существ, способных различать разные тона человеческого сердцебиения – затея заведомо проигрышная. Мужчина задирает всё ещё чуть розоватое лицо к темнеющему небу и сразу же находит блёклую точку Солнца. Едва желтая, пока не спасённая от астрофагов, и бесконечно, невозможно далекая. Место, где семьи у Грейса не было. От Адриан исходит тепло, которого не дождешься от Солнца, и в этом тепле Грейс находит успокоение, возвращая мутные от слёз глаза к горизонту. Машет ладонью Рокки, призывая подойти ближе к их компашке. И ради семьи, что, кажется, есть у него теперь, он бы отдал и тысячу далеких солнц.