На страницах

«Когда ты понимаешь, что всё вокруг — сцена, ты начинаешь искать того единственного зрителя, ради которого стоит продолжать игру».

(Фридрих Ницше)

1

      Тишина.       Пыль лежала на деревянных часах, пробивших полночь и возвестивших о наступлении нового дня. Комнату, что доселе была погружена во тьму, мягко осветил жёлтый свет, исходящий от экрана телефона. На нём чёрно-белые страницы манги быстро сменяли друг друга.       — Ну же. Ты же главный антагонист. Почему тебя так долго нет! — негромко прошипела я и тут же испуганно прикрыла рот рукой.       Замерев, я прислушалась, ожидая услышать материнские шаги, приближающиеся к двери с небывалой скоростью. Память так неудачно подкинула воспоминания сегодняшнего вечера, пробудив неприятную тяжесть в груди и ноющую боль, резко вспыхнувшую на щеке, словно клеймо за непослушание.       Но всё так же неизменно было тихо. Дверь в комнату оставалась закрытой, как и окно, стоящее рядом. На тумбочке возле кровати стоял стакан, полный воды, на котором был криво изображён персонаж из аниме. Возможно, единственное, чем я могла по-настоящему гордиться.       Я не спеша высунула голову из-под одеяла и осмотрелась по сторонам в поиске силуэта во тьме, хотя мозг рьяно твердил: «никого рядом нет».       Как только чувство опасности пропало, я взяла в руки телефон и скучающим взглядом скользнула по тексту, не вникая в суть разговора главных героев. Они не были мне интересны, и тратить время на чтение я не собиралась, прекрасно зная — они в любом случае победят. Что в реальности почти невозможно. Если ты слаб — ты не сможешь дать отпор, как ни пытайся.       Когда на веки навалилась усталость, я спрятала телефон под подушку и закрыла глаза, ощущая, как сильно не хочу просыпаться утром.       Атмосфера за столом не была приятной. Скорее наоборот — она убивала любое желание даже оставаться на кухне. Звуки чавканья расходились по комнате, неприятно резав слух.       — Можешь так не делать? — раздражённо спросила мать, сжимая в руке вилку, подаренную ей ещё на свадьбу, и выдавая всем своим видом желание выколоть отцу глаз.       — О чём ты говоришь, любимая? — делая вид, что искренне не понимает, в чём дело, он взял со стола кусок хлеба с маслом, продолжая издавать неприятные звуки, будто назло ей.       — Ха, не понимаешь, — она криво усмехнулась и поднесла к губам горячий чай, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не плеснуть им отцу в лицо.       Я никогда не любила свою семью. Никогда не считала её идеальной, и каждый день желала поскорее уйти, даже если сбежать было абсолютно некуда. В конце концов, они оба — эгоисты, безразличные к нуждам и чувствам друг друга, не говоря уже о собственном ребёнке. В их понимании я должна быть красивой куклой, дополняющей картину идеальной семьи. А я, к несчастью, ей не являлась…

2

      Время идёт слишком долго, а день словно не собирается заканчиваться, хотя никто из живущих в Лас Ночес существ не ждал заката солнца.       Сидя в одиночестве, он видел в собственном отражении задумчивость, не свойственную ему. Чай, заваренный по его просьбе несколько часов назад, так и остался горячим, даже вкус оставался прежним, несмотря на оставшийся в чашке чайный пакетик.       Поставив её на стол, он негромко позвал Гина, прекрасно помня, что тот его слышит. Почти всегда, и даже то, что не должен.       — Да, Айзен-сама? Чай плохой? Я ведь говорил, арранкары не умеют его делать, это вещь очень сложная, не для их интеллекта, — его ползучий голос, прозвучавший рядом, был знатно уставшим, выдавая нехватку сна.       — Дело не в этом, а во времени, мне нужно понять, заметил ли ты изменения в нём.       — М-м, вы о чём? Не припомню, чтобы в Готее тринадцатом был шинигами, управляющий им. Да и какой толк влиять на нас и объявлять таким способом войну, когда они сами не готовы к ней? — он склонил голову набок, приоткрывая закрытые до этого глаза. — О, ваш чай… Разве вы заваривали ещё?       В знак ответа он лишь качнул головой, допивая отложенный до этого чай.       — Гин, оставь меня одного. Мне нужно разобраться с кое-чем интересным, что, к несчастью, пропало.       Тот послушно удалился, не понимая, что задумал его изощрённый ум, и лишь втайне надеясь, что в будущем это не сыграет в его пользу. Хотя он не мог и отличать факт испытывания сонливости, прежде не приданной ему.       В бесплатной больнице, где витал запах лекарств, на медицинской койке сидела девушка с отстранённо-пустым взглядом. Врач, державший в руках инструмент, аккуратно вынимал осколки, мысленно выругиваясь из-за серьёзности раны, понимая, что произойти по случайности она точно не могла.       — Ещё немного, и сможете идти. Только не тревожьте руку в течение двух-трёх недель, — он отложил пинцет в сторону и поднял взгляд на пациентку, видя, насколько ей морально больно. — Это было нечто важное? Можете не отвечать, это необязательно.       Девушка лишь грустно улыбнулась с неким смирением в голове и промолвила:       — Это была моя любимая кружка.

3

      Гин честно пытался понять, что происходит с ним в последнее время. Он подолгу оставался один, говоря, что в будущем обязательно объяснит свои поступки. Но время всё шло, и даже самые непосвящённые начали задавать неудобные вопросы. Реализация плана остановилась на одном месте, а его создатель не спешил возобновлять её.       Возможно, сегодня ему повезло, и он заговорил с ним сам, давая объяснения, больше похожие на монолог.       — Следует заметить, что существует нечто более значимое, чем Король душ, — его руки, сложенные в замок, почти незаметно постукивали, выдавая нетерпение. Это было единственное, что я мог прочитать, находясь рядом с ним, или единственное, что он сам давал мне понять. — Возможно, и он сам является его пешкой.       — Его? Айзен-сама, единственный, кто может поравняться с вами интеллектом, — это Урахара. Но…       — Это не он, дорогой Гин, — он мягко меня перебил, разжимая сложенные руки. Медленным движением встав из-за стола, он подошёл ко мне, зайдя за спину. — Это нечто, что крайне меня заинтересовало.       — Нечто? — переспросил я, ощущая, как на его лице расплылась совсем не добрая улыбка.       — Да, и, к несчастью, если оно умрёт, мы последуем следом, — его руки прикоснулись к моей шее. — Оно смотрит на нас, управляет нашими движениями и судьбами. Поэтому нам стоит отложить план на некоторое время. — Резким движением он провёл по ней, стирая несуществующую пыль. — И будь более опрятным, грязь на шее тебе не к лицу.       Он отстранился и оставил меня одного, напоследок сказав, что прогуляется по ночным просторам Лас Ночес до того времени, пока всё не будет готово к встрече с «ним». И эта встреча не вызывала у меня ничего, кроме тревоги, ведь, если всё сказанное — правда, его убийство станет ещё более сложной задачей.

4

      Ненавижу школу. Просто за её существование.       Почему мои страдания никогда не окупаются? Почему, в отличие от других, прибегающих к помощи, я получила оценку ниже и выговор перед всем классом? Разве я этого заслужила?       Лежащий на тропе камень был с силой ударен ногой в попытке выплеснуть негодование на жизнь. Я прекрасно знала бесполезность своих действий, но в душе хотела найти поддержку и понимание даже в неживом предмете, а не среди насмешливых взглядов, обращённых вслед.       Сегодня, к несчастью, должно было пройти родительское собрание. Оставшиеся до него дни я всегда отсчитывала как до своей смерти, прекрасно понимая, что дома я не получу похвалы, а нечто абсолютно обратное ей.       Почувствовав влажность в глазах, я провела по ним платком, стирая слёзы.       — Всё будет хорошо, просто нужно будет пережить этот день.       Подойдя к входной двери и войдя внутрь дома, я сразу пошла в свою комнату, решив не тратить время на раздевание. Всё равно завтра придётся убирать весь дом из-за будущей ссоры.       Кинув сумку к рабочему столу, я упала на кровать, зарываясь лицом в подушку в попытках не расплакаться вновь.       Дзинь.       Приподняв голову в желании разобраться, что это был за звук, я наткнулась взглядом на телефон с пришедшим уведомлением.       «Кто это? Разве я не ставила на беззвучный?» — в недоумении взяв его в руки, я увидела на экране: «Вышла новая глава». «Что за чёрт, манга ведь закончена», — потратив несколько секунд, я всё же сдалась и нажала на оповещение, решив, что в любом случае от этого моя жизнь не зависит, а желание узнать было слишком велико.       Когда страница прогрузилась, перед глазами предстал белый лист с одним-единственным персонажем на нём.       Соске Айзен.       — Знаешь, в последнее время ты проник в мои мысли слишком глубоко, поэтому я рад нашей скорой встрече.       Не успев даже выругаться: «Что за чёрт!», я почувствовала, как чья-то рука тянет меня прямо в изображение, делая частью читаемого мира.       Когда родители придут с собрания, они наткнутся на пустую комнату и телефон с открытой на нём мангой. Обыскав весь дом в поисках дочери, они осознают, что их дочь бесследно пропала, находясь в самом безопасном для неё месте.

5

      — Это простая школьница, — проронил я, не скрывая разочарования. Даже если это просто её оболочка и она является «им», первое впечатление явно испортилось. Да и оказавшись рядом с нами, оно не могло не потерять имеющиеся над нами силы, особенно возможность смотреть, что происходит, сравнявшись с нами.       На мои слова Айзен не отреагировал, проведя пальцами по её волосам, словно проверял её подлинность.       — Даже если это правда, она всё ещё может владеть информацией. — Переложив одну руку ей под ноги, а другую на спину, он приподнял её. Голова безвольно уткнулась в его шею, пока остальное тело полностью повисло на его руках. — Я отнесу её в одну из свободных комнат. И, Гин.       — Да, Айзен-сама?       — Не забудь поприветствовать нашу гостью, когда она проснётся. Объяснишь ей ситуацию и положение, ведь ей будет трудно смириться с изменением обстановки в первое время.       — В будущем вы планируете от неё избавиться? — спросил я, косо посматривая на то, как он её держит, — как вещь, ставшую его собственностью.       Он едва заметно повернул голову; на его лице виднелась привычная, вежливая и оттого пугающая улыбка:       — Её смерть сейчас не должна тебя волновать, Гин. Так что пока даже не думай об этом.

6

      Темнота постепенно перестала давить на сознание, давая мне наконец-то проснуться. Первые секунды я пыталась понять, где нахожусь. По ощущениям, я лежала на твёрдой и до ужаса неприятной конструкции — её холод неприятно впитывался в тело.       «Неужели оно сделано из камня?!» — взвыла я, понимая, что мне катастрофически не хватает тепла и что о моём комфорте думали меньше всего. Подняв руку в желании осмотреть её на наличие ран, я замерла — на мне была совсем другая одежда. Белая блузка с высоким воротником вместе с длинными рукавами заменяла привычные домашние вещи.       «Почему… Именно я умудрилась оказаться в такой ситуации!»       Возле комнаты послышались шаги, и вскоре в дверном проёме появился тот, кого я хотела видеть меньше всего. Его взгляд неприятно скользнул по моей фигуре, остановившись на перепуганном лице.       — Ningen ni shite wa, zuibun to ochitsuite iru ne, — непривычный японский голос резанул мне по ушам, как и осознание: я его совсем не понимаю.       Видя моё замешательство, уголки его губ растянулись, вызывая по всему телу неконтролируемый озноб.       — Hona, mata ato de kuru wa. Kedo, boku no iu koto, sorosoro rikai shita hou ga ee yo, ojou-chan, — мне казалось, что он словно наслаждался каждым моментом моей слабости и страха, но, к моему удивлению, он не продолжил, а закрыл дверь, решив не радовать меня и дальше своей компанией.       В возникшей ситуации мне оставалось одно — каким-то образом обучиться японскому за несколько минут. Иначе через несколько дней я умру от какого-нибудь мимо проходящего арранкара, внезапно невзлюбившего мою голову.       — Хе, это же лёгкая задача, — хотя я прекрасно понимала, что обманываю себя в попытке дать ложную надежду.       Последующие дни, что затягивались в недели, а то и месяцы, проходили в полном одиночестве и отчуждении. Со мной не говорили (как я не понимала их, так и они меня — неудивительно), а лишь приносили еду, чтобы я не умерла от голода, и следили, чтобы я, наоборот, не умерла от его недостатка. Больше я не видела Ичимару и была несказанно этому рада, хотя ощущение, будто за мной кто-то следит, не исчезло, а только, наоборот, усилилось.       Сейчас, сидя за одним столом и видя его вживую, я тут же захотела обратно в комнату, пусть даже там будет находиться эта змея. Она хотя бы не убьёт меня без его позволения, дав пожить ещё немного.       — Ты говорила много интересного, когда думала, что другие тебя не понимают, — заговорил он, видя, как я впадаю в ступор, услышав родной язык из его уст.       — Э…       — Поэтому, когда мы наконец-то можем друг друга понять, не хочешь рассказать что-то, чтобы стать полезной?       — Я… Не совсем догадываюсь, о чём вы.       — Разве? В таком случае я отправлю тебя в мир людей, но ты и сама понимаешь, чем это обернётся.       «Смертью».       Я прекрасно понимала, о чём он. Дело даже не в моём возрасте, а в знании языка. Оказавшись на улицах Каракуры, я не смогу даже заговорить с прохожими, не говоря уже о собеседовании на работу. А главные герои аниме в реальности вряд ли помогут прохожей, внезапно упавшей на их головы.       — Можешь рассказать всё по порядку, никто тебе не помешает.

***

      Я же поступила правильно?..       Я рассказала информацию, чтобы выжить, и теперь каждую ночь мучаюсь мыслями: «А не умрут ли они из-за изменения каноничных событий?», хотя следует смириться с тем, что это давно не аниме или манга, а реальность, где их не спасёт сюжетная защита. И даже если бы я не рассказала, я не хотела умирать ради персонажей. Я ведь для них никто.       — Знаешь, что отличает людей от богов? — мягко заговорил он, пока его дыхание касалось моей шеи. По ней пробежали мурашки, доходя до самых ног. Я его боялась, и он сам прекрасно это понимал. — Боги сами куют свою судьбу. А потому не стоит жалеть тех, кому суждено умереть.       — Почему я всё-таки жива? — слова вырвались механически, грузом повиснув на моих плечах.       Я же рассказала всё, что нужно, что ещё он от меня хочет?       Он аккуратно взял пряди моих волос, пропуская их через пальцы.       — Знаешь, я никогда не пойму людей, что выбрасывают ненужные вещи. Разве они не должны и дальше радовать взгляд?