Мир формул

      Не ладилось.       Да… Его жизнь совершенно точно не ладилась.       Об этом можно было судить даже по сегодняшнему дню и той череде событий, что привели Тэхёна в психиатрический пансионат в глуши провинции Канвондо.       Взгляд продолжал скользить по одиноко стоящему зданию, позади которого простиралось обширное поле, лишь набирающее яркий цвет. Редко высаженные деревья виделись ему облегчением, ибо застрять в лесной глуши с психами в планы Кима явно не входило.       По крайней мере, не в этом году.       Да и признаться честно, от своего пребывания здесь он был не в восторге.       Наверное, его окончательно замучила совесть и данное несколько лет назад отцу обещание. И, вероятно, прогоревшее дело, в которое он вложил все деньги, что остались ему от родителей.       Жить всё же на что-то надо было, а из капитала сохранился скромный «Форд», к двери которого он прислонился, разглядывая заведение.       — Тэхён-щи! — белокурый парень распахнул центральную дверь пансионата, позволяя полам своего халата разлететься с весенним ветром.       Доктор Пак Чимин.       Ким общался с ним ранее пару раз: с целью представить себя и затем уже уточнить детали для переезда.       Временного.       Он так успокаивал себя.       Месяц-другой, и Тэхён снимет себе квартирку в ближайшем городе – жить рядом с психически нездоровыми его не прельщало.       — Тэхён-щи, — Пак Чимин, при знакомстве представившийся ему наследником этой обители, начал слишком приветливо улыбаться, а спустя секунды замахал рукой. — Я так рад вас видеть. Так рад, что вы приняли предложение присоединиться к нашей скромной команде.       — Да, я тоже рад, — Ким всё же отпрянул от двери авто, протягивая ладонь для рукопожатия.       — Уверен, вам у нас понравится.       По-хорошему, его воодушевлённость, как и висевшая слишком долго вакансия клинического психолога на сайте пансионата, должна была насторожить.       Это, конечно, по-хорошему, по факту же Ким уже вытаскивал свои пожитки, позволяя Пак Чимину, дабы помочь, схватить второй чемодан, вместивший добрую половину важных вещей.       Видел бы Тэхёна отец.       Не поверил.       Они было двинулись в сторону главного входа, когда доктор Пак указал ему на другую дорожку, заставив Тэхёна недоверчиво нахмуриться:       — Ваша комната располагается в крыле, где не бывают пациенты, так что вы можете не волноваться на этот счёт.       До этого он и не волновался.       — Постояльцы у нас не буйные, Тэхён-щи.       — Можно просто Тэхён.       — Можно и на «ты», — доктор Пак вновь улыбнулся, — по вашему резюме, мы с вами не слишком далеко ушли друг от друга в возрасте.       — Хорошо, — неучастливо буркнул Ким.       Взгляд скользнул по ухоженной дорожке, выложенной светлой плиткой, ведущей в обход основного здания. Тэхён переложил чемодан из одной руки в другую, отмечая про себя, что Пак Чимин не соврал: здесь действительно было тихо.       Пугающе тихо.       — Так вот, уверен, ты познакомишься со всеми сам уже скоро, с кем-то лично, с другими только через медкарты. Но, возвращаясь к постояльцам, как я уже сказал, буйных нет. Агрессируют редко, даже не вспомню, чтобы на персонал кто-то кидался. Но безопасность превыше всего. Всеобщая.       Тэхён выдавил из себя подобие улыбки. Доктор Пак оказался слишком… жизнерадостным. И это пугало больше, чем если бы его встретил угрюмый санитар или пожилой, прожжённый жизнью и пребыванием в подобных местах владелец.       — Это… больше для того, чтобы ты не просыпался под крики по ночам, если кто-то из местных жителей решит, что сегодня полнолуние и пора звать духов, — Чимин хохотнул, толкая плечом стеклянную дверь, за которой обнаружился небольшой холл. — Шучу. У нас строгий режим и персонал реагирует быстро. Укол, и всё, отдыхать, а духи приходят только по расписанию, по субботам, после ужина.       Тяжёлый вздох Киму сдержать было трудно.       Холл встретил прохладой и запахом хлорки. Стены выкрашены в цвет топлёного молока, и лишь ресепшн из светлого дерева вносил хоть какое-то разнообразие в эту стерильную палитру. Однако никто не сидел за стойкой, но Тэхён заметил на краю стола забытую кружку с осевшим изнутри на стенках кофейным осадком.       — Твоя временная обитель, — Чимин остановился перед одной из немногих дверей, толкая ту и пропуская Кима вперёд.       Комната оказалась неожиданно просторной. Окно выходило на то самое поле, разглядываемое им с парковки, но теперь вдалеке был виден забор.       — Мебель не самая роскошная, — доктор Пак с лёгким стуком поставил его чемодан у стены. — Но пружины не торчат. Обещаю.       Тэхён медленно прошёлся по комнате, задержался у окна, касаясь кончиками пальцев холодного подоконника.       Внутри было неспокойно.       Ему бы день на осознание, что он действительно вернулся в профессию, а не вот-вот проснётся ото страшного сна.       Хотелось верить, что Пак Чимин оставит его, позволяя разложить вещи и обжиться, или что вообще делают люди в таких ситуациях.       На секунду Тэхён даже поймал себя на мысли, что он сам – один из пациентов на заселении этого заведения, отчего жуткий холод окатил его спину.       — Я тут подумал, — голос Чимина позади стал чуть тише, — может, хочешь сразу окунуться в атмосферу? Или предпочитаешь сначала перевести дух и осознать ошибку? Дать тебе время на возможность сбежать? Если честно, я расстроюсь, но пойму.       Тэхён обернулся. Белокурый парень стоял, прислонившись плечом к дверному косяку, разглядывая нового врача как-то странно, словно во взгляде его действительно мешались любопытство и вопрос о том, как скоро Ким захочет сбежать отсюда.       Да он уже, если честно.       — Какую ошибку?       — Ну, — Чимин развёл руками, — приехать в глушь, к душевнобольным, в самом расцвете сил.       Колкий взгляд вперился в Пака, не требующий дальнейшего продолжения.       Если наследник заведения всё понимал, желая убедиться в собственных догадках и получить ответы, Тэхён категорически не желал их предоставлять.       Однако, это было даже отчасти приятно, Пак Чимин не был столь наивен и улыбчив, как показался сразу.       — Не знаю, на сколько задержусь у вас, но раз уж я добрался в эту глушь, стоит хотя бы посмотреть на всё поподробнее, чем сбегать сразу.       Лицо Чимина расплылось в довольной улыбке. Он кивнул, жестом приглашая следовать за собой, и бросил через плечо, уже выходя в коридор:       — Держись рядом. Придётся много запомнить.       Запомнить?       Что именно?       Они покинули крыло, проходя мимо той же пустой стойки с чашкой, отчего Тэхёну показалось, что они с Чимином – единственные живые, кто находился там.       — Не переживай, — док обернулся, — ты быстро втянешься.       Ким лишь безучастно кивнул.       — Нас немного, плюс тринадцать постояльцев. Родственников видим редко, те щедро платят и не нервируют мне людей, все рады.       Главные двери приветливо распахнулись, предлагая взглянуть на скромное внутреннее убранство двух коридоров и впереди стоящую нараспашку ещё одну дверь.       Где-то слева слышались приглушённые голоса, слов было не разобрать, то более походило на монотонное бормотание, смешивающееся с редкими неуместными смешками. Справа на скамье сидела женщина в больничном халате поверх платья и методично разглаживала его подол. Она даже не подняла головы, когда они прошли мимо.       — Это Хеджон, — тихо сказал Чимин, замедляя шаг. — Бывшая преподавательница литературы. Шизофрения. Если захочешь расположить её к себе – спроси о «Реквиеме». Но только после приёма пищи. До еды она не разговаривает.       Тэхён кивнул, стараясь не рассматривать женщину слишком пристально. Его разум всё ещё отказывался принимать реальность.       Несколько широких шагов, и они оказались во внутреннем дворике.       — Вон там, — Чимин махнул рукой в сторону поля, теперь открывающегося с новой стороны, — у нас зона для прогулок. Обнесена сеткой, но это больше для птиц, чем для людей. Мои пациенты сбегают редко. Им здесь… спокойно.       Спокойно.       Возможно, здесь действительно было спокойно.       Однако Тэхён продолжал чувствовать навязчивую тревожность.       В груди медленно, но верно зудело напряжение, граничащее с панической атакой, обычно накрывающей его в моменты окончательного принятия неизбежного.       — А там? — он кивнул в сторону здания справа.       — Кухня и столовая. Как раз скоро обед, так что у тебя есть шанс познакомиться с половиной коллектива. — Чимин посмотрел на наручные часы. — А затем свободное время и прогулка. Здесь всё по расписанию. Без расписания начинается хаос, а хаоса... — он на секунду запнулся, — хаоса нам достаточно внутри каждого.       Они двинулись дальше по дорожке, ведущей вдоль фасада. Ким только сейчас смог понять, что здание пансионата построено буквой «П» – основной корпус и два крыла, уходящие в глубь территории.       — Кстати о хаосе, — Чимин чуть запнулся, — твой предшественник, занимавший ставку клинического психолога до тебя… Продержался две недели. Затем я узнал о методах его лечения. Уволили его быстро и по-тихому, и, благо, не видели больше.       — Что он делал?       — Он пытался лечить пациентов методом шоковой терапии. Буквально, — Чимин поднял бровь, увидев выражение лица Кима. — Нет, не электричеством. Он орал на них, думал, что если говорить громче и жёстче, они смогут вернуться в реальность. Троим стало хуже, двое перешли в острую фазу.       — Понял. Электрический стул вычеркну из своих методов, — Чимин недоверчиво сощурился. — И крики тоже.       — Любишь кричать?       — Люблю тишину и покой.       — Как замечательно, Тэхён-щи, мы с вами в этом сходимся.       Они остановились у входа в столовую, когда Пак вновь обернулся к нему.       — Я надеюсь, мы поняли друг друга. Без самодеятельности.       — Я думал, ты хочешь запугать меня, — на выдохе произнёс Ким.       — Понимаешь, Тэхён, я торчу тут уже лет десять и знаю этих людей как свои пять пальцев. Знаю, что может спровоцировать их, кому что нужно, кого что может успокоить. Конечно, это всё относительно, ибо залезть в каждую нездоровую голову невозможно. — Чимин легко оперся спиной о стену здания, засунув руки в карманы белых брюк. — Но эти люди доверяют нам. Некоторые поступали в таких состояниях, что приходилось надевать рубашку и привязывать к кровати, а сейчас… только взгляни на них. Все ходят, едят, принимают лекарства, да порой не сами, но всё же.       — Безусловно. У нас ведь и местная знаменитость есть.       — Знаменитость?       — Конечно, к нам поэтому приезжают профессора из Сеула, порой даже иностранцы, бывало даже журналюги.       — Зачем?       — Правда не знаешь? — то, каким искренне удивлённым выглядел Чимин, поражало. Словно он прячет здесь какую-то голливудскую звезду.       — Понятия не имею, о чём речь.       А док головой чуть кивнул сам себе, в чём-то убеждаясь.       — Я покажу тебе его чуть позже.       Столовая их встретила тремя накрытыми столами, два из которых уже частично заняты пациентами данного места. Доктор Пак аккуратно рассказывал про них, медленно продвигаясь в сторону стола для медперсонала. Двое женщин – Джису и Ёна – безобидны, аутизм и биполярное. Хёну – мужчина постарше – посттравматическое с амнезией. Пожилая тётушка Хана – пограничное расстройство. И ещё двое парней с аутизмом, чьи имена он прослушал, их с Чимином возраста.       Наблюдая за их поведением, Ким вскользь поддакивал на рассказы Пака, вовремя хмурился и соглашался, удивляясь чему-то, пока в столовой не появились новые люди: Сонджэ – мужчина с Альцгеймером; Миён – женщина с деменцией; преподавательница Хеджон, которую они видели ранее. Затем братья Ким – опять с шизофренией, уже не удивляющей Тэхёна так, как совсем молодая девушка Чанни с диссоциативным расстройством и шестью личностями.       Кима начинает откровенно подташнивать от количества людей и даже от персонала, подходившего знакомиться с ним, однако, несмотря на это, всем приходится мило улыбаться и согласно чему-то кивать.       Спустя более чем полчаса он готов прыгнуть в машину, бросив два чемодана с вещами, и Чимин, кажется, это замечает.       — Это немного тяжело для восприятия в первый день, — Ким ощутил тёплую ладонь на своей спине.       — Наверное, — его рука отпустила вилку, которой он ковырял всё это время несчастные овощи, так и не притронувшись к ним.       — Пройдёмся?       Помещение стало пустеть. Почти всех вывели, когда они поднялись из-за стола.       — Любишь кофе? Я недавно обзавёлся машинкой и зерном, — блаженно потянул Пак. — Тебе понравится.       — Наверное, — тяжёлый вздох остался незамеченным, пока Тэхён мечтал о тишине и покое. Его нервная система была явно перегружена. А ему стоило вернуться к привычному спокойному состоянию, он же, как-никак, на работе.       Дверь распахнулась ровно в тот момент, когда Тэхён намеревался открыть её сам и покинуть столовую.       Громкое «Предатель» заставило распахнуть глаза, а вылитая на него жидкость – в ужасе замереть.       Не ладилось.       Темноволосый парень чуть младше их возраста выглядел злым и недовольным, всё ещё держа пустой стакан перед собой. Пока глаза его жадно впились в Кима: сканирующий взгляд скользил с брюк на промокшую рубашку, затем на застывшее лицо и вверх, прямо над его головой.       — Ты плохо вёл себя последние дни, — тихо начал Чимин, вставая прямо перед Тэхёном, который наконец смог отмереть и взглянуть на свои промокшие вещи.       Отличный первый день.       Благо, это было не что-то опасное.       По крайней мере, хотелось в это верить.       Пальцы скользнули по ключицам, собирая влагу, затем к носу. Запаха не ощущалось, липкости тоже.       Вода.       И на том спасибо.       Он не видел его за обедом, хотя были же все тринадцать…       Разум судорожно пытался сосчитать: депрессия, биполярное, амнезия, пограничница, двое с аутизмом. Брови нахмурились. Альцгеймер, деменция, преподавательница, братья с шизофренией, девочка и её шесть личностей.       Все.       Тринадцать…       Чёрт.       Двенадцать.       Глаза поднялись на хмурого парня.       А вот и полный комплект.       Тринадцатый.       — Слышишь меня, Чонгук? — голос доктора Пака стал твёрже.       — Ты обещал, — сквозь зубы процедил тот, пока рука с пустым стаканом затряслась.       — А ты обещал себя хорошо вести, — парировал док.       — Ты обещал!       — Успокойся и иди есть. Я сделаю всё чуть позже.       — Ты уже всё испортил.       — Чонгук, — строже, Пак Чимину явно не доставляло удовольствие происходящее. — Делай, как тебе говорят, иначе я не допущу тебя до доктора Кима.       Глаза того в неверии распахнулись, пока лёгкие судорожно втянули воздух. Словно парню объявили невесть какую страшную новость.       — Нет! Нет! — голос парня сорвался на хрип, позволяя новым сомнениям проникнуть в Кима. Это Пак Чимин называл «не буйные и редко агрессируют»? Если да, то что же вкладывается в его понимание буйности?       — Чонгук, всё. Разговор закончен.       Стакан в чужой руке дрогнул так сильно, что Тэхён на секунду испугался – сейчас тот полетит в стену. Однако нет. Удивительно. Пальцы сжались до побелевших костяшек, но стакан остался в руке. Парень держал себя. Держал из последних сил, и это стало видно по тому, как были напряжены его плечи, как нервно вздымалась грудь, как испуганные зрачки скакали от Чимина к Тэхёну и обратно.       — Пожалуйста, — более надломлено.       — Я обещал, что ты познакомишься с доктором Кимом, если будешь соблюдать режим, — голос Чимина оставался надменно спокоен, словно тот действительно был уверен, что ситуация под контролем. — Ты не соблюдал. Последние дни не ел. Не спал. Не выходил из комнаты. А сегодня, — он сделал паузу, акцентируя на поступке, — сегодня ты облил водой человека, который не сделал тебе ничего плохого.       — Я не хотел его обливать, — слова выскользнули изо рта автоматически, будто сказать это было критически важно. — Тебя! Я ведь всё посчитал. Я хотел… Я хотел…       Он затихает. Чёрные глаза снова находят Тэхёна, и в них нет больше злости. Там натуральная растерянность. Такая явная и чистая растерянность человека, не понимавшего, как его собственное тело совершило действие, не согласованное с разумом.       Эмоции у Тэхёна вмиг сходят, по-хорошему, он тоже…       Тоже растерян. По правде, не определился: больше хочет сбежать сейчас или всё же прихватить вещи. Ему бы не такое резкое погружение в работу. Более плавное, чтобы разум мог смириться и свыкнуться с ситуацией.       Однако собственное уходит глубоко вниз.       Он ведь психолог. Хотя бы на бумаге, полученной несколько лет назад.       — Ты хотел привлечь моё внимание, — говорит Тэхён, чуть подаваясь в сторону, выходя из-за чужой спины, тон спокойный, ровный, покровительственный. — И ты его привлёк.       Чонгук весь со словами чужими замирает. Гнев и дрожь схлопывается, плечи расслабляются. А во взгляде теперь растерянность мешается с неверием и недоверием.       — Ты не должен был быть здесь, — говорит Чонгук после недолгой паузы. — Тебя не было в расписании. Я всё просчитал. А ты пришёл… и всё пошло наперекосяк, сломалось.       — Что сломалось? — Ким идёт на поводу осознанно.       — Всё, — Чонгук делает шаг назад в сторону двери, сдаётся, капитулирует. Его пальцы разжимаются, и стакан падает на пол. Чудом не бьётся, Тэхён потом узнает – ковровое покрытие спасает от подобных случаев, а пока, — Ты нарушил мои расчёты и вообще, — взгляд опять над головой, брови хмурятся, — Ты… да ты вообще… что это вообще…       Мысль свою так и не заканчивает. Разворачивается и уходит поспешно, почти бегом, не оглядываясь. Дверь столовой хлопает за ним, и в наступившей тишине Тэхён слышит только тихий вздох Чимина.       — Ну вот, — говорит Пак. — Познакомились.

***