Турбулентность любви

На следующий день после совместного заселения Ацуши и Акутагавы в один номер Чуя заметил одну интересную вещь. Они стали вести себя ещё хуже. То есть раньше они просто спорили. Теперь они спорили и краснели, что  было гораздо подозрительнее. — Они безнадёжны. — Согласен. Осаму сидел рядом с ним на набережной. Они оба наблюдали, как вдалеке Ацуши что-то раздражённо объясняет Акутагаве. А тот слушает и даже не перебивает. — Он его слушает. — Вижу. — Это уже диагноз. — Тяжёлый случай.

***

Некоторое время они молчали. Потом Дазай неожиданно стал серьёзным. Настолько серьёзным, что Чуя сразу насторожился. — Что? — Ничего. — Осаму. — Что? — Ты выглядишь как человек, который либо собирается признаться в преступлении, либо в любви. — Второе. Чуя моргнул. — Что? — Второе. — Дазай. — Что? — Ты меня пугаешь. — А если я скажу, что тоже себя пугаю? — Тогда ещё больше. Брюнет нервничал, что само по себе было удивительным. Потому что Дазай мог спокойно посадить самолёт во время грозы. Мог шутить перед начальством. Мог спорить с Рюноске. Но сейчас почему-то нервничал. Очень. — Мы вместе уже сколько? — Пять лет. — Пять лет и четыре месяца. — Ты считал? — Конечно. Накахара вдруг замолчал. Внутри появилось странное чувство. Очень знакомое. Словно он уже догадывался, куда ведёт этот разговор. И от этого сердце начинало биться быстрее. — Знаешь… Дазай смотрел куда-то вперёд. На воду, на закат. Куда угодно, только не на него. И это было совсем не похоже на Дазая. — Раньше мне казалось, что я никогда не смогу построить что-то серьёзное. Чуя слушал молча. — Мне всегда было проще шутить. Проще делать вид, что всё неважно, проще убегать. Дазай усмехнулся. — Потом появился ты. — К сожалению. — К огромному сожалению. — Вот именно. Оба улыбнулись. — И вдруг оказалось, что мне нравится возвращаться домой, нравится писать тебе первым, нравится засыпать рядом, нравится планировать отпуск, нравится  думать о будущем. Голос стал тише. — Потому что в этом будущем есть ты. У рыжеволосого защипало глаза. Совсем немного. Совершенно чуть-чуть. — Осаму… — Подожди. Дазай глубоко вдохнул. Будто собирался прыгнуть с самолёта без парашюта. И достал маленькую коробочку. — О Боже. — Да. — Осаму. — Да. — Ты серьёзно? — Впервые в жизни. — Это невозможно. — Сам в шоке. Чуя смотрел на кольцо. Потом на Дазая. Потом снова на кольцо. И чувствовал, как внутри становится тепло. Очень тепло. — Ты говорил, что не знаешь, когда делать предложение. — Да. — Когда понял? Брюнет улыбнулся. Немного нервно и смущённо. Совсем не похоже на себя. — Когда представил свою жизнь через десять лет. — И? — Ты всё ещё был рядом. Чуя закрыл глаза, потому что иначе точно расплакался бы. А потом никогда бы себе этого не простил. — Чуя Накахара. — Не называй меня так официально. — Чуя. — Что? — Ты выйдешь за меня? Повисла тишина. Всего на пару секунд, но для Дазая она длилась вечность. Потом Чуя рассмеялся. Сквозь выступившие слёзы. — Ты идиот. — Да. — Абсолютный идиот. — Согласен. — Невыносимый. — Знаю. — Раздражающий. — Да. — Самовлюблённый. — Иногда. — Иногда?! — Часто. Чуя фыркнул. Потом сделал шаг вперёд, обнял его за шею и тихо сказал: — Да. На секунду Дазай просто застыл. Словно не поверил. — Да? — Да. — Правда? — Осаму. — Да? — Если ты сейчас спросишь ещё раз, я передумаю. — Понял. — Молодец. — Я женюсь. — Осаму. — Я женюсь! — Ведёшь себя так, будто выиграл в лотерею. — Лучше.

***

Позже вечером. Когда они уже возвращались в отель. Дазай внезапно остановился. — Нам нужно рассказать остальным. — Завтра. — Нет. — Завтра. — Сейчас. — Осаму. — Сейчас. — Нет. — Да. — Нет. — Да. — … — … — Ты неисправим. — Именно поэтому ты сказал «да».

***

Через полчаса в номер Ацуши и Акутагавы кто-то начал ломиться. Настойчиво. Очень настойчиво. — Кто умер? Проворчал Акутагава, открывая дверь. На пороге стояли сияющие Дазай и Чуя. Слишком сияющие. Подозрительно сияющие. — Мы женимся! — … — … Ацуши и Акутагава молчали. — Поздравляю, — сказал Ацуши. — Поздравляю, — сказал Акутагава. — Спасибо. — Спасибо. Тишина. — И это всё?! — возмущённо сказал Дазай. — А что ещё? — Мы только что объявили о помолвке! — Поздравляю ещё раз. — Ацуши! — Что? — Где эмоции? — Я рад за вас. — Недостаточно рад. Чуя внезапно ухмыльнулся. Очень знакомой ухмылкой. От которой обычно начинались проблемы. — Знаешь, Ацуши… — Нет. — Я ещё ничего не сказал. — Но я уже знаю этот тон. — Когда-нибудь мы будем праздновать и вашу помолвку. В комнате повисла абсолютная тишина. Ацуши покраснел первым. Акутагава — вторым. — Спокойной ночи. Сказал блондин и захлопнул дверь прямо перед их лицами. За дверью немедленно раздался хохот Дазая. А внутри номера Ацуши медленно сполз по стене. Потому что хуже уже быть не могло. Или могло. Потому что, подняв голову, он встретился взглядом с Акутагавой. И впервые за всё время ни один из них не смог сделать вид, что не понял намёка.