Certain Romance

***

Ривен был готов поклясться, что шестеренки в головах Музы и ее подружек вертяться с ускоренной силой. Когда после их очередного выступления на сцене — ему курьер приносит темно-фиолетовый букет из самых разных цветов. Из него ярким пятном торчала белая открытка, где громадным каллиграфическим почерком, с кучей завитков, было написано «ДЛЯ РИВЕНА». А рядом отпечатался поцелуй черной помадой. Специалист готов был вот прям сейчас провалиться под землю. Потому что он знал кто это был. Потому что этот «кто-то» сделал это в самый неподходящий момент. Потому что он знал куда ударить. Ривену казалось, что он еще никого и никогда не ненавидел с такой силой. Он смотрел на то, как Муза всё, видимо, осознала. Как безразлично развернулась, словно ничего не произошло. Как другие Винкс и специалисты переглядывались в непонимании и незнании. Но все они точно разглядели записку, потому что она была ослепительно яркой на фоне темных цветов. Как гребаный выстрел, обещающий тебе верную смерть. Уже позже, когда парень запихал этот веник в комнату для персонала, чтобы забыть как страшный сон, к нему подошел Брендон. Самое неподходящее в мире существо для первого диалога об увиденном. А Ривен видел, как карие глаза ехидно сверкнули, предзнаменуя язвительные шутки. — У-у-у, я вижу недолго ты страдал по нашей фее музыки, — нараспев начинает скваер, слыша в ответ только посыл нахер. — Скажи: она богатая или отчаянная? Этот букет точно стоил целое состояние по словам Блум! Ривен смотрит на него исподлобья, желая в этот момент реально взорваться и дать всем повымирать в пределе киллометра. — Отъебись от меня, королевская собачка, — цедит сквозь зубы парень, проходя мимо шатена. Он намеренно пихает того плечом, чтобы показать насколько негативно он относится к этому существу. Не смотря на всё, что они вместе пережили и что они все со временем сработались, относясь с характерам друг друга с лояльностью, но иногда и такое случалось. Брендону стоило бы научиться не лезть в чужую личную жизнь. Но, кажется, он уже слишком подкрепил эту привычку от своей подружки. Стелла наверняка точно так же ебет мозги Музе, делая ситуацию втрое хуже, чем могло бы быть. До конца дня Ривен отказывается хоть с кем-нибудь говорить кроме Рокси и Клауса, сводя разговоры исключительно к работе. Отца последней феи Земли он уважал уже хотя бы за то, что его вся ситуация вообще не торкала. Он и глазом не моргнул, предпочитая поддерживать с юношей рабочие отношения. Его дочь, кажется, переняла эту черту от него, либо ее голова просто была забита одними животинами. В любом случае — Ривену же лучше. Специалист остается в баре даже после закрытия, не желая идти домой с парнями. Находит себе какие-то тупые занятия, типо протирания апельсинового стола со всех сторон или пересчета алкоголя в баре. Набу его еще ждал какое-то время, но и он сдался, понимая, что лучшему другу стоит дать время. Ривен ему за это благодарен — светлый маг был достаточно разумен, чтобы не лезть, когда не просили. Через час активного пересчета стаканов, юноша вздрагивает, когда в шею, где-то под ростом малиновых волос, прилетает легкий укус, пускающий по всем плечам мурашки. Он исключительно на рефлексах перепрыгивает высокую барную стойку, выхватывает приму из кармана, которая освещает почти полностью темный зал неоновым розовым, когда превращается в меч. На противоположной стороне, где только что стоял сам Ривен — был Огрон, сверкая лисьей лыбой. Специалист хмурится только сильнее, уже представляя, как вспарывает своей саблей чужое брюхо. — И как вас вообще учат военному делу, когда вы такие невнимательные, а? — А где учат быть такими мразями, не подскажешь? — парирует Ривен, всё еще держа оружие на изготове. — Могу даже сам научить, никакие школы не нужны. Ты только соглашайся, — Огрон подмигивает, грудью облокачиваясь о барную стойку. Подбородок складывает на подставленные руки. Внешность взрослого мужика резко контрастиновала с какой-то детско-девчачьей позой. — Пошел ты, — выплевывет специалист, опуская саблю, но не убирая с концами. Он уже откровенно устал за день. Устал злиться, перерабатывать, лишь бы избежать разговоров, держаться особняком, чтобы не нарваться на подколки. Это утомляло, высасывало все силы, едва ли имеющиеся в образовавшейся ситуации. — Ну-ну, я же пришел проверить своего любимого официанта. А он так груб, — притворно расстраивается лидер магов. — После закрытия не обслуживаем, идите нахуй, — потирая переносицу, лениво язвит парень, саблей указывая на запертый главный выход. — Только если на твой, — тут же прилетает в ответ, заставляя закатить глаза и почти что увидеть собственные мозги. Если они еще не вытекли из-за всех этих интриг и битв. — Клянусь Великим Драконом, если ты продолжишь весь этот фарс — я просто запру тебя здесь с твоим веником и уйду домой спать. — О, так ты его не выкинул, — расплывается в еще более широкой лыбе мужчина. — Честно говоря, я ожидал, что ты просто скинешь его в мусорный бак в переулке. — Надо было так и сделать. В следующий раз прямо туда и пойду, — устало отвечает Ривен, присаживаясь на высокий стул, немного дальше от Огрона, чтобы среагировать быстрее. Хоть он и не ощущал угрозы от мага, но лучше перебдеть, чем недобдеть. Он понятия не имел что в этой рыжей башке происходит. — Неужели настолько не понравилось? Между прочим — Гантлос мне помогал подобрать тебе красивый букет, — мужчина придвигается к той части бара, где сидел специалист, теперь оказываясь на расстоянии вытянутой руки. — Очень ценю его помощь, прямо прыгаю от счастья. Разве не видно? В ответ парень слышит только чужой смех, всё такой же тихий, но куда более искренний. Будто Огрона и вправду позабавило услышанное. — Ты забавный малый. Как же тебя угораздило связаться с такими бездарями? — лидер магов отклоняется от барной стойки, обводя ее глазами, явно что-то выискивая. — Нет, ну, тот черный пацан еще куда ни шло. Я видел, как он топтался у выхода и ждал тебя. Но все эти блестки и игра в дружбу до гроба разве вас всех не утомляет? — С чего такие выводы? — Не разочаровывай меня в твоих умственных способностях, мальчишка. Иначе я правда подумаю, что вы все кучка детей, которые нашли себе новую песочницу для игр, — Огрон даже в позе меняется, когда говорит это с такой сталью, что впору переплавить и выковать самый острый меч. Вся расслабленность и ленность испарились в секунду, являя собой того, с кем обычно даже в бою они не встречались. Он источал почти звериную опасность в этот момент, заставляя инстинкт самосохранения взвыть. Но этот образ сбрасывается в тот же момент, как мужчина находит бутылку рома, запрятанную где-то в закромах коробок. Её еще не открывали, даже гейзер не прикрепили. — А вот это то, что мне нужно! — Положи на место, это казеное, — слегка облегченно вздыхает Ривен, уже протягиваясь через стол, чтобы отобрать бутылку. За пропажу которой ему потом, скорее всего, и платить. — Да ладно тебе, я заплачу за нее. Сегодня буду барменом для своего любимого официанта, — Огрон перехватывает ладонь юноши, оставляя на внутренней стороне поцелуй, ловя ошалелый взгляд на это действие. Бородка слегка щекочет кисть, зудом отдаваясь где-то в плечо. Ривен в ту же секунду одергивает кисть, кажется, даже непроизвольно краснея. Хорошо, что в полумраке это не видно. — Тебе идет быть смущенным больше, чем хмурым, — маг снова подмигивает, завязывая кудри в низкий хвост, который остается висеть на плече. — Хотя я люблю строптивцев, они становятся самыми отзывчивыми, когда оказываются подо мной. Парень хмурится, стискивая зубы. Это всё звучало неправильно. То, что они здесь находятся и даже мило болтают — абсолютно недопустимо. И Огрон ему об этом напомнил как нельзя лучше. — Отлично, удачи такого найти. А я сваливаю, — юноша поднимается с насиженного места, не собираясь дальше ничего из этого выслушивать и тем более участвовать. Он не был привередлив к полу партнера, но Огрон точно не был тем, с кем Ривен собирался строить хоть какие-либо отношения. Пусть дружеские, пусть романтические. В конце концов — он всё еще любил Музу, как бы глупо это не звучало. Он прошел с ней достаточно говна, чтобы биться за эти отношения. А наступать на грабли любовные с врагом — увольте. — Эй, ты что — обиделся? Ну хочешь я буду снизу? Мне вообще-то не принципиально, — перехватывает его руку с саблей Огрон, когда специалист уже был на пол пути к черному выходу. — Чего? — недоуменно спрашивает парень, не ждавший такого вообще. — Я уже не в том возрасте, чтобы смущаться от таких вещей. Когда живешь долго — есть много времени всё перепробовать, — почему-то поясняет темный маг и теперь этот диалог у парня становится чуть ли не номером один по неловкости. — Ты что, совсем ебнулся? — не сдерживается он в выражениях, вырывая руку. Сабля свистит в воздухе от силы, приложенной для этого действия. — Отъебись от меня, сраный ты изврат. Не собираюсь я с тобой никаких отношений иметь, у меня есть девушка. — Бывшая девушка, — тут же напоминает Огрон, ухмыляясь. — То, что мы расстались, не значит, что я её резко перестал любить. — Ой, да будет тебе. Зачем гоняться за высокомерной сучкой, которая тебя не ценит? Оружие вскидывается быстрее, чем специалист успевает подумать. Рука работает на рефлексе, приставляя саблю к чужой шее. Несколько алых волосков падают к ногам, подпаленные. Запах горелых волос бьет в нос обоим. — Не смей так о ней говорить, — почти что рычит Ривен, готовый вспороть горло лидера магов в ту же минуту. — Как же мне нравится, когда ты такой злыдень. Даже не представляешь, — лидер магов даже бровью не ведет на оружие у шеи, будто вообще ничерта не боялся. Это больше обескураживает, чем пугает в действительности. У того будто было девять жизней и он не гнушался ими разбрасываться. — Ты… — начинает Ривен, еще теснее прижимая оружие, до кожи остаются считанные дюймы. — Ривен, ты в курсе сколько я живу. Думаешь, я не научился в людях разбираться за прожитые века? Я вас всех как облупленых уже знаю. И твоя девчонка — открытая книга для меня, — он смотрит прямо в глаза, так открыто и даже безумно, что юноше кажется — еще немного и железо глаз превратиться в цепи на его руках и ногах. Огрон ладонью отклоняет саблю в сторону, будто ему ничего не стоит. Кожа моментально входит в реакцию с лазером, шипит, горит, зарабатывая ожег. Специалист смотрит на это ошалело. Глаза бегают то на руку, то на чужое лицо, на котором эмоции вообще не меняются. Меч оказывается теперь далеко, а мужчина неотрывно смотрит. Рана почти тут же затягивается, восстанавливая расслоившуюся татуировку на кисти. На ней даже шрама не оказывается. — Она никого кроме себя не уважает. Бесится, когда подружки имеют больше, чем она. Пытается всех под свои прихоти подмять, чтобы не чувствовать себя хуже других. Упивается даже мизером власти над кем-то. Все ваши феи внутри гнилые куски мяса, скрывающие это ото всех, — маг больше ничено не делает, только продолжает гипнотично смотреть в глаза юноши. — Она же уже начала подминать тебя под себя. Едва она тебя кинула, как ненужную игрушку — ты продолжаешь бежать за ней, как собачонка. Еще пара лет и стал бы образцовым каблуком в вечном страхе сказать не то и сделать что-то не так. Лишь бы угодить её комплексам. Только это будешь уже не ты, а бледная твоя копия. Посмотри каким ты можешь быть, когда тебя никто не сдерживает. Мужчина в воздухе очерчивает рукой силуэт специалиста: напряженного, злого до одури, готового прыгнуть в бой в любой миг. — Ты нихуя не знаешь, — цедит Ривен, вглядываясь в лицо врага. — Поверь мне — я знаю о тебе даже больше, чем ты сам. Маленький мальчик, брошенный матерью, не знающий отца — как никто другой желающий, чтобы его принимали просто за то, что он есть, — щурит глаза Огрон, легко уворачиваясь от выпада с оружием. — Задело? Потому что я прав. Ривен чувствует, как всё внутри кипит, будто вулкан, дремлющий в нем начал извержение. Мужчина уворачивался даже играючи, легкая улыбка не покидала полных губ. Он даже столы огибал спиной так точно, будто имел глаза на затылке. Кошки-мышки сопровождались почти полной тишиной. Было слышно лишь их шаги и вдохи, свистящий в воздухе меч, который не достигал цели. — Стоит ли так обижаться на правду, а, Ривен? — подначивает лидер магов. Для специалиста это было сродни красной тряпке перед лицом Минотавра. — Заткнись! — рявкает юноша, голос которого эхом разносится по пустому помещению. — Какой злой… Осторожнее, у меня ведь может так и встать, — откровенно забавляется темный маг. Было ясно, что он просто пытался вымотать и еще сильнее спровоцировать парня, при этом ничуть не прилагая сил собственных. И неравная «битва» могла бы долго длиться, если бы Огрон, почти с ленивой легкостью, не выбил саблю из чужих пальцев. Оказавшись за спиной юноши, он скрутил руки сзади магией. Густой фиолетовый дым опоясал конечности крепко, почти болезненно. — Ты бы видел себя со стороны. Быть таким красивым — почти преступно, — посмеивается мужчина, заправляя светлую челку за уши Ривена. — Отъебись! — шипит специалист тому в лицо. — Я ведь даже еще не начал приставать, — фыркает лидер магов. — Вот и не начинай. — Ну нет. Это было бы скучно. — Сука, я тебя четвертую. — Попробуй, мальчишка. Я с удовольствием на это посмотрю. Ривен бьется в чужой хватке раненой птицей. Лягается, брыкается, один раз пытается пойти на грязные приемы и дать магу по шарам. Из-за чего его вжимают в стену вновь. Теперь просовывая между ног колено — давая ясный намек, что он получит первее. — Какой же ты интересный… — лыбится Огрон, прижимаясь грудь к груди и складывая ладони на щеки парня, заставляя сильнее вздернуть голову. Разница в их росте была вообще-то небольшой — какие-то несколько сантиметров. Но сейчас ощущалась острее некуда. — Запомни, мой любимый официант, — я не для злорадства это сказал, — специалист дергает головой, пытаясь вырваться из плена пальцев, но они неумолимы. Гладят скулы, задевают пробитые хрящи на ушах, кружат на нижней губе, царапая черным, крашенным, ногтем. — Я вижу себя в тебе так остро, что впору бы назвать тебя моим родственником. — Инцестом балуешься? — кидает парень, не оставаясь в долгу. — Пока что нет. Но с тобой — не прочь, — Огрон это переворачивает в какой-то уж совсем больной флирт. И отвращение остро отражается на лице Ривена, даже субтитры не нужны. — Я бы тебя съел прямо здесь, — шепчет маг на ухо, опаляя жаром дыхания. У парня под ложечкой сосет — не понятно от чего. От злости, ненависти, неловкости или того, как именно это сказано? Кажется, лидер магов видит всё это в лаванде глаз, потому что улыбается так хитро и понимающе, словно украл луну. — Можно я тебя поцелую? — Нет, — чеканит юноша. — Неправильный ответ. Ривен не успевает поджать губы, как чужие горячие уже прижимаются к нему. На челюсть давят пальцы, острой болью заставляя её разжаться. Специалист мычит, кусает чужие губы, но, кажется, Огрона это только сильнее задорит. Он чувствует себя бабочкой, угодившей в паучьи сети. Зря думал, что маг не собирается нападать. Сейчас здесь не было никого, кто мог бы ему помочь. Ривен был полностью во власти врага, который сейчас забрался своим языком ему в рот. Парень не собирался как-либо реагировать. Просто замер, ожидая, когда мужчине надоест эта возня. Если не давать никакой отдачи — рано или поздно тому станет скучно. Огрон опускает одну руку вниз, властно сминая бедро в пальцах, ногтями цепляет кожу на талии, под рубашкой, пробирается выше, сдавливая гладкий сосок. Парень вздрагивает всем телом, но стоически выдерживает эту пытку. — Ты так холоден. Мне почти обидно, — наконец, отстраняясь говорит мужчина, оставляя последний поцелуй где-то в уголке рта. Но руку под рубашкой с груди не убирает, мнет её, как антистресс. — Почти, — потому что я нашел твою эрогенную зону. Ривен смотрит на того волком. Молчит, не желая вообще никак более показывать свою уязвимость. Он останется гордецом до самой своей смерти. — Как думаешь: скоро твои друзья заметят, что уже второй час ночи, а тебя еще нет? Руки у Огрона горячие, как раскаленные угли. Они обе забрались под верхнюю одежду, задрав её, терзая обе бусины на груди с удвоенной силой. Ривен стискивает челюсть до боли в зубах, пытается увернуться, скрыться от пальцев. Голову отворачивает в сторону и он жмурится, лишь бы не видеть, абстрагироваться от того, как кожу тянут болезненно, и что ужасно, ‐ приятно. — Не отворачивайся от меня, — шепчут ему прямо в открытое ухо, прикусывая мочку, языком задевая раковину. И это заставляет так крупно вздрогнуть и рвано втянуть носом воздух, что юноша сам пугается. Потому что в тишине ночного бара это звучит, как самый в мире громкий звук — на другом конце Гардинии можно услышать. — Какой же ты чертовски отзывчивый, мальчишка, — прознав о слабости шепчет Огрон. Мокрый язык забирается прямо в ушную раковину, зубы прикусывают хрящики. Ривен позорно всхлипывает, пытаясь уйти от прикосновения. Ноги слабеют, а в шортах тяжелеет. Вряд ли это укрывается от лидера магов, потому что в жарком дыхании он слышит смешок. — Отстань от меня, бля-я-ядь… — еле ворочая языком просит он. Руки уже затекли в таком положении и всё скатывалось в откровенный петтинг. — Ну как же я могу отстать от моего сладкого мальчика? — слышит он хриплое. Кажется, Огрона вело еще сильнее. — Но за один поцелуй, так и быть, я исполню твою просьбу. Честно. Ривен смотрит недоверчиво, решаясь. И две руки, которые одновременно сдавили соски только подгоняли. Они гладили бусины, царапали ногтями до зуда в паху, не давая нормально подумать. — Хорошо! Сука… только один. — Правильный ответ. Они снова сталкиваются губами. Только теперь специалист не просто манекен с открытым ртом. Он лениво ворочает губами, дает чужому языку сплестись со своим, не сопротивляется, делает это добровольно. Почти. Мужчина целует умело, кружит голову своими действиями, подкрепляя это ладонями на груди. Завтра точно будет ныть и гореть. Ривен даже почти забывается, вновь прикусывая чужие губы, заставляя этим действием вжаться в себя лишь сильнее. Он чувствует, как к ноге прижимается чужой твердый и теплый пах. И тогда раскрывает глаза, отворачивая голову в сторону так резко, что губы мага мокро мажут по щеке. — Уговор дороже денег. Отвали от меня уже, — выдавливает из себя он. Огрон вздыхает, но отстраняется, убирая руки и отходя в сторону. Смотрит так, будто картиной в музее любуется. — Ладно, мальчишка. Я человек слова, — поднимая руки в знак капитуляции, соглашается мужчина. Но взгляд всё равно такой, будто тот готов наброситься в любой момент, едва специалист даст слабину. Но Ривен её не дает. Ни взглядом ни жестом не собираясь поддерживать чужое безумие. — Убери эту хрень с моих рук, — скорее требует, чем просит. — А мне так нравится, смотреть на тебя связанного и беззасчитного, — улыбается лидер магов. — Как насчет еще поцелуя за освобождение? — Огрон! — рявкает специалист, теряя и так слабое терпение. — Я на это точно пару раз передерну, — ехидничает он, но заклинание спадает. — Блядь, какой же ты мерзкий, — кривится Ривен, растирая занемевшие руки. Огрон только хохочет, подбирая чужой меч, забытый на полу и погасший без носителя. — Тебе это нравится, ты просто пока не понял. А вот эту штучку оставлю себе. Больно занимательная. — Отдай немедленно! — срывается с места юноша молниеносно. Пытается отобрать свою саблю, но темный маг не дается, уже оказываясь где-то у выхода. — Ты знаешь условия обмена! — машет он рукой на прощание, растворяясь в дымке тьмы. Ривен остается в помещении один, даже не зная как теперь должен справляться на набегах Черного Круга без своего орудия. Сердце колотиться, губы и грудь горят, а ухо он трет ладонью, пытаясь стереть чужие слюни, которые уже давно высохли. А ведь ему еще домой добираться.