Шисюн и шиди в Облачных Глубинах

      Битва осталась позади — теперь следовало решать судьбу Вэней, оставшихся в живых. Глава Цзинь, узнавший об успехе своей жены в Безночном Городе, хоть и ощутил на миг укол ревности, но всё же был доволен, решив обернуть это на пользу ордена Цзинь, мол, пока он посвятил себя управлению орденом, его возлюбленная сражалась поистине геройски. — Как, ты думаешь, следует обойтись с теми из Вэней, кто остался в живых? — спросил он, также прибыв в Безночный Город чуть позднее. — У меня из головы не идёт, что пережил А-Сюань в лагере перевоспитания — следовало бы заставить Вэней ответить за всё содеянное… — И виновных, и тех, кто ни в чём не виноват? — испытующе спросила госпожа Цзинь. — К чему уподобляться Вэнь Жоханю в жестокости и мстительности? Ни его самого, ни его сыновей нет в живых — теперь остаётся только установить, кто из оставшихся в живых Вэней действительно виновен. — Но это затянется слишком надолго, — усмехнулся Цзинь Гуаньшань. — Не так уж надолго, если нам и остальным в этом посодействуют Лани с их особыми техниками, — заметила госпожа Цзинь. — Зачем пятнать репутацию ордена Цзинь излишней жестокостью? — Намекаешь, что репутация ордена Цзинь и так упала ниже некуда? — не сдержал Цзинь Гуаньшань новой усмешки. — И что же теперь — оставить их безнаказанными? — Вовсе нет, — улыбнулась госпожа Цзинь. — Я лишь предлагаю поручить суд над Вэнями Ланям. Всем известна их справедливость, а нам будет куда меньше хлопот, только и всего. Не придётся организовывать лагеря для пленных, устраивать расправ и прочее. Лани ценят жизнь, и если Лань Цижэнь с Цзэу-цзюнем наверняка захотят принять к себе порядочных Вэней, дабы те помогали в восстановлении Облачных Глубин, то мы вполне сможем взять себе нечто много более ценное — сокровища Вэней, точнее, их часть, ведь они будут разделены между Великими орденами. — Что ж, пусть так, — согласился Цзинь Гуаньшань, волей-неволей, но признав благоразумие доводов жены. — Ты права — это и выгоднее, и проще…       Пока Сичэнь со своим дядей допрашивали оставшихся в Безночном Городе Вэней, а Вэй Усянь с Лань Ванцзи, которым посчастливилось отыскать бабушку Вэнь, баюкали на руках А-Юаня и мечтали о том, как усыновят его (родители малыша были не то тайно казнены по подозрению в измене, когда попытались воспрепятствовать жестокости главы Вэнь, не то, дабы соблюсти законность, нарочно были посланы Вэнь Жоханем в бой, из которого было не вернуться), Не Минцзюэ смог уединиться с Цзян Чэном и спросил его: — Это правда, что ты хотел бы быть со мною? То, как ты смотришь на меня, заметил не только Сичэнь, но и я сам… — Я слишком юн для Чифэн-цзуня? — печально улыбнулся Цзян Чэн. — А ведь мы могли бы быть счастливы. Я бы увёз Чифэн-цзуня в Пристань Лотоса, там Чифэн-цзунь точно исцелился бы от склонности к искажению ци. — Предлагаешь мне отказаться от Бася — оружия, ставшего частью меня самого? — чуть нахмурился Не Минцзюэ, пристально взглянув на Цзян Чэна. — Но даже если бы я и пошёл на это, то склонность к искажению ци останется со мной навсегда. И, если мы поселимся в Пристани Лотоса, я должен буду передать управление Нечистой Юдолью Не Хуайсану, а какой из него глава ордена? — Возможно, у Не-сюна получилось бы лучше? — предположил Цзян Чэн. — Я слышал, Не-сюн хотел бы найти невесту в клане Лань, и наставник Лань с радостью пообещал ему поспособствовать. — Возможно, ты и прав, и Не Хуайсан справится с обязанностями главы ордена лучше меня, — согласился Не Минцзюэ. — Во всём, кроме тренировок с оружием, мой младший брат далеко не глуп, даже наоборот. — Мы многое сможем дать друг другу, мой А-Цзюэ, — страстно зашептал Цзян Чэн, взяв в ладони лицо Не Минцзюэ и не давая ему опомниться. — Я сделаю всё, чтобы спасти тебя от склонности к искажению ци — клянусь, я переверну всю библиотеку Пристани Лотоса, хорошенько расспрошу наших лучших целителей. Не-сюну также необходим шанс. Что если он сможет вернуть Нечистой Юдоли прежнюю — отнюдь не столь мрачную, как сегодня — репутацию? — Репутация Пристани Лотоса стала не менее мрачной с появлением там твоей матери, — чуть вздохнул Не Минцзюэ. — Полагаешь, мы сможем изменить там всё к лучшему вместе, так же, как и мой младший брат — в Нечистой Юдоли? — Я в этом уверен, мой А-Цзюэ, — кивнул Цзян Чэн. — С мечом тебе будет нисколько не хуже, чем с саблей Бася, зато мы будем жить долго, а большего я и не хочу. — Ты так давно любишь меня, Чэн-эр? — спросил Не Минцзюэ, с неожиданной для него нежностью, приобнимая Цзян Чэна и заглядывая ему в глаза. — Мой А-Цзюэ прав, — кивнул Цзян Чэн, приникая к нему. — Но пока была жива мать, я не смел и надеяться. Если бы я даже заикнулся о любви к тебе, мать бы засекла меня до полусмерти собственноручно, от чего я бы попросту утратил рассудок раз и навсегда… — Не думай об этом, — прошептал Не Минцзюэ ещё нежнее. — Ты решил, как поступишь с Пристанью Лотоса? — Да, — подтвердил Цзян Чэн. — Цзяны примут ланьский устав, хотя бы частично, признают верховенство главы Лань, а я поселюсь в Пристани Лотоса как управляющий. Но мы с наставником Ланем внесли в документ пункт о том, что я смогу отсоединить орден Цзян от ордена Лань, едва сочту нужным. — Ты хочешь, чтобы я поехал с тобой в Пристань Лотоса — сейчас? — спросил Не Минцзюэ. — Для А-Сана это будет большой неожиданностью. — Но приятной, мой А-Цзюэ, — уверил его Цзян Чэн не менее страстно. — Не-Сюн будет тебе благодарен. Мы будем поддерживать связь, не бросим друг друга. Дай Не-сюну шанс развернуться, прошу. — Ты прав, — признал Не Минцзюэ, — но нужно спросить самого А-Сана всё же. — Разумно, — кивнул Цзян Чэн. — Тогда — летим в Цинхэ. * — Дагэ поселится в Пристани Лотоса? — Не Хуайсан улыбнулся, разделяя счастье своего дагэ. — Если дагэ будет счастлив, мне и не нужно большего. Дагэ может не тревожиться, я буду оберегать Нечистую Юдоль, обещаю. — Я всегда верил тебе, А-Сан, — с искренней мягкостью ответил Не Минцзюэ. — Отпразднуем наши брачные церемонии вместе? — предложил он. — Непременно, дагэ, — пообещал Не Хуайсан с ещё более радостной улыбкой. — Я поговорю с Сичэнем-гэ при первой возможности…       Первым, что сделал Цзян Чэн, прибыв в Пристань Лотоса, библиотека и лекарские покои которой к его огромному облегчению, не пострадали (разумеется, ведь Вэнь Чао намеревался преподнести цзянскую библиотеку отцу в подарок), это нанёс визит лучшему лекарю семейства Цзян, своему старому другу, которого ухитрился спрятать верный Шестой шиди, пока мать сражалась с Вэнями. Старший лекарь Цзян обещал приложить все усилия, чтобы помочь Чифэн-цзуню. Цзян Чэн благодарно поклонился лекарю, не раз спасавшему их с Вэй Усянем от последствий гнева матери. Слову старшего лекаря Цзян он верил, как своему, и они с Не Минцзюэ погрузились в работу, восстанавливая то, что было сожжено Вэнями. За этим они оба незаметно сближались — сила духа Не Минцзюэ поддерживала Цзян Чэна, а старшего Не трогала и восхищала искренняя любовь Цзян Чэна к родным местам. И Лань Сичэнь, и Не Хуайсан прислали адептов им на помощь, и вскоре Пристань Лотоса стала ещё красивее и уютнее, чем прежде. Цзян Чэн с Не Минцзюэ охотно плавали вдвоём в озёрах Пристани Лотоса, Цзян Чэн устраивал возлюбленному роскошные прогулки на лодках, угощал лучшими цзянскими кушаньями, сластями и чаем, они посылали письма в Облачные Глубины и в Нечистую Юдоль, с радостью узнавая, что Не Хуайсан отлично справляется с обязанностями главы ордена, что Сичэнь со своим младшим братом вполне счастливы, а Цижэнь скоро станет отцом близнецов — сына и дочери. Цзян Чэн подарил любимому нечто весьма особенное — серебряное кольцо с особенно ценной речной юньмэнской жемчужиной, пообещав, что с этой жемчужины начнётся исцеление Не Минцзюэ от склонности к искажению ци. — Моему А-Цзюэ очень идёт серебро, — нежно заметил Цзян Чэн, поцеловав палец любимого, на который надел кольцо. — Наш, юньмэнский, речной жемчуг — целебный, именно поэтому адептов Цзян никогда не настигало искажение ци, даже самое лёгкое. Я знаю, тебе безразличны украшения, но всё же, носи его — ради меня. — Непременно, — пообещал Не Минцзюэ, уже чувствуя некоторое облегчение, и благодарно целуя Цзян Чэна в ответ: — Люблю тебя…