Гарри Поттер и Теория Относительности Магии

Она вернулась в свою комнату на рассвете, когда за окнами едва брезжил серый утренний свет. Эмоциональное истощение взяло своё, и, едва коснувшись подушки, Гермиона провалилась в тяжелый, но спасительный сон. Проснулась она ближе к полудню. Первое, что бросилось ей в глаза — короткая записка на прикроватной тумбочке, написанная стремительным почерком Гарри. Гарри просил её взять запасной Маховик времени с собой. Это был прибор старого образца — без защитного кожуха, из тех самых запасов, что они сохранили ещё до масштабной модернизации хроноворотов, которую Гарри провел в прошлом году. У них оставалось всего пара таких артефактов, и один из них хранился у Гермионы в качестве запасного. Её это ничуть не удивило. Гарри ненавидел непредвиденные обстоятельства и обожал просчитывать риски, всегда имея в рукаве несколько планов на случай чрезвычайной ситуации. Если он просил держать старый дубликат при себе — значит, в его планах он был нужен и точка. Спрятав Маховик под мантию, Гермиона привела себя в порядок и отправилась в его кабинет. Гарри был в хорошем расположении духа, и Гермиона искренне радовалась этому. В конце концов, возможно, ночью ему просто приснился кошмар, а она сама вчера слишком переволновалась. Сейчас ведь всё было нормально. Верно? Весь день они провели за работой с архивами Отдела Тайн. В последнее время они только этим и занимались. Гермиона не возражала, но тайны, открывавшиеся ей с каждым новым тяжелым ящиком, полным пергаментов и свитков, становились всё мрачнее. Гарри, судя по всему, искал нечто конкретное и весьма особенное, поскольку зачастую откладывал исследования и чужие заметки в стопку «на потом». Ей он объяснил это коротко: некоторые вопросы сейчас просто имеют более высокий приоритет. Гермиона охотно взяла на себя сортировку и каталогизацию этих «ненужных» бумаг. Структура архива, которую формировал Гарри, своей логикой напоминала ей компьютерную базу данных, и она находила в этом особое, почти математическое очарование. Он медленно, но верно возвращал в этот устаревший мир элегантную логику маглов. Она точно знала: рано или поздно в Хогвартсе запустят первый компьютер, и тогда их работа с информацией выйдет на уровень, недостижимый даже для самой продвинутой библиотечной магии. Это было по-настоящему увлекательное предвкушение — момента, когда маглы впервые продемонстрируют волшебной Британии крупицу того, чего они достигли за столетия самоизоляции магического мира. Ей на глаза попался очередной отчет Отдела Тайн о Маховиках времени и аномалиях, вызванных их повреждениями. В памяти снова шевельнулась мысль о том, чтобы расспросить Гарри об утренней записке, но в этот момент он с победным возгласом вытащил из глубин ящика и с хлопком опустил на стол старинный пергамент. Гермиона тут же подошла ближе, чтобы рассмотреть находку. На пожелтевшем листе красовались два латинских слова: «Capsam Caeruleam». Она с немым вопросом посмотрела на друга. Тот взволнованно кивнул и принялся объяснять: — Я знаю, что атланты создали большинство известных ныне артефактов, устройство которых мы не в силах даже понять, не то что воспроизвести. Но понимаешь ли, во всех этих реликвиях есть кое-что общее. Некий остаточный магический фон. Его способны ощущать только волшебники. Но знаешь, что самое интересное? Вот она! — Гарри резко ткнул пальцем в пергамент. — Коробка, которая источает фон в разы сильнее любого артефакта Атлантиды. Её замечали многие древние маги. Я находил лишь обрывки упоминаний и глухие слухи, но этот документ четко подтверждает: она существует! Это какой-то аномальный, невероятно заколдованный объект. Она то появляется, то исчезает. Но самое странное, Гермиона… она как-то связана со временем! Гарри досадно цокнул языком и разочарованно покачал головой: — К сожалению, до изобретения магических фотографий волшебники крайне неохотно зарисовывали свои находки. Даже по этому отчету я не могу понять, как именно она выглядит. Всё, что нам известно: она синяя, и по форме это коробка. Позже, когда Гарри отправил её со специальным поручением обратно в Хогвартс, знакомый запах старого пергамента и озона в школьной библиотеке подействовал на Гермиону успокаивающе. Однако архивные фолианты казались непривычно тяжелыми. Она устроилась в самом дальнем, изолированном углу, окруженная стопками книг, которые они с Гарри заранее обозначили для перекрестного анализа. Её пальцы быстро перелистывали пожелтевшие страницы, а грифель карандаша методично выводил на чистом листе новые корреляционные таблицы. «Capsam Caeruleam». Синяя коробка. Объект, превосходящий по хрональному излучению наследие Атлантиды. Гермиона пыталась сопоставить разрозненные свидетельства средневековых магов с законами темпоральной магии, которые они с Гарри отыскали за этот месяц. Логические цепочки выстраивались одна за другой, и в этом чистом, незамутненном процессе познания она совершенно потеряла счет времени. Её улучшенный мозг, подпитываемый безупречным здоровьем нового тела, работал как безупречно отлаженные часы. Она полностью проигнорировала тот факт, что за окнами замка уже давно сгустились глубокие сумерки. Тихий серебристый свет, неожиданно разлившийся по дубовому столу, заставил Гермиону вздрогнуть. Из воздуха соткалась полупрозрачная кошка. Патронус Минервы Макгонагалл мягко ступил на раскрытый фолиант и заговорил строгим, слегка искаженным магией голосом директора: — Мисс Грейнджер, собрание с мадам Боунс началось пятнадцать минут назад. Ваше и мистера Поттера присутствие обязательно. Немедленно явитесь в мой кабинет. Гермиона в ужасе распахнула глаза. Осознание того, что она напрочь забыла о вечерней встрече, обожгло её изнутри. Она эгоистично увлеклась разгадкой, глупо и непростительно подведя и Гарри, и директора. Но прежде чем Гермиона успела вскочить со стула и пробормотать извинения тающему силуэту кошки, температура в библиотеке резко упала. Настолько стремительно, что из её рта вырвалось облачко пара. Воздух за её спиной взорвался слепящим, невыносимо ярким белым сиянием. Из этого безмолвного света, заставившего древние витражи Хогвартса дрожать, выступила гигантская человеческая фигура. Истинный Патронус Гарри. Он не был похож на привычных серебряных зверушек. Это было антропоморфное воплощение чистой, ограненной воли человека, отвергшего Смерть. В его руках пылал колоссальный световой меч, а от самой фигуры исходило такое мощное ментальное давление, что улучшенные глаза Гермионы мгновенно наполнились слезами. Патронус Гарри не произнес ни слова, он лишь медленно поднял свой клинок, указав острием в сторону выхода, а затем сделал один тяжелый, беззвучный шаг назад, словно призывая следовать за ним. В этот момент её сердце пропустило удар. Намек был абсолютно ясен. Кошка Макгонагалл пришла, чтобы отчитать за опоздание. Но патронус Гарри пришел, потому что что-то пошло не так. Появление этого защитника означало лишь одно: Гарри прямо сейчас находится в смертельной опасности или происходит нечто совершенно ужасное. «Записка… Гарри так и не сказал про нее ничего…» — нейронные связи в её голове вдруг вспыхнули предчувствием чего-то страшного. Гермиона не стала тратить время на сбор свитков. Она рванулась с места так резко, что тяжелый дубовый стул с грохотом отлетел к стене. Используя всю колоссальную мощь и координацию своего измененного тела, она вылетела из библиотеки. Каменные коридоры превратились в смазанную полосу. Гермиона бежала изо всех сил, перепрыгивая через целые пролеты движущихся лестниц, едва касаясь перил. Её сердце колотилось в бешеном ритме, а в кармане мантии, подчиняясь безумному бегу, хаотично и тревожно бился оголенный, лишенный защитного корпуса Маховик времени. По коридорам разносился лишь свист рассекаемого воздуха и гулкие, сумасшедшие удары её шагов. Она должна была успеть. Обязана. Вспышка серебряного сияния Истинного Патронуса, летевшего впереди неё, озарила массивные дубовые двери кабинета директора. Гермиона даже не подумала затормозить. На полной скорости она плечом выбила створки, которые с грохотом распахнулись, ударившись о каменные стены. Внутри царил хаос, совершенно немыслимый для этого упорядоченного места. Директор Макгонагалл стояла у своего стола, мертвенно-бледная, вцепившись пальцами в край столешницы так сильно, что побелели костяшки. Амелия Боунс, глава Департамента магического правопорядка, сидела в кресле, но её безупречная обычно осанка была сломлена — она выглядела так, словно её только что ударили наотмашь. А прямо перед ней, тяжело опираясь на деревянную трость, возвышался Грозный Глаз Хмури. Его волшебное око бешено вращалось во всех направлениях, а сам он, багровый от ярости, почти кричал, начисто позабыв о субординации: — …твои авроры проспали всё на свете, Амелия! Сдерживающие барьеры разбиты! Азкабан исчез! Слова старого мракоборца ударили Гермиону почище любого оглушающего заклятия. Азкабан счез. Разум Девочки-Которой-Ожила мгновенно выдал единственное рациональное решение: Гарри в прошлом. Нужно возвращаться. Прямо сейчас. — Я немедленно отправляюсь на координаты острова, — прохрипел Хмури, его волшебный глаз бешено вращался. — Панические отчеты дежурных авроров не стоят и ломаного сикля. Я должен сам осмотреть остров, авроры уже в пути, но после вмешательства Гарри туда можно долететь только на метлах. — А я — в Отдел Тайн, — Амелия Боунс тяжело поднялась с кресла, её лицо превратилось в ледяную маску. — Если Азкабан пал, то может быть, что что-то этому предшествовало. Нельзя так просто провернуть подобное и никак себя не выдать. — Я иду с вами! — Минерва Макгонагалл сделала шаг вперед, её палочка уже была в руке, а в глазах стоял неприкрытый ужас за школу и учеников. — Отставить, директор, — Хмури резко развернулся на деревянном протезе. — Кто-то с холодной головой должен оставаться на командном пункте. Если это глобальный заговор скрытых Пожирателей или что-то похуже, Хогвартс станет первой целью. Ждите Поттера здесь. Мальчишка — ходячий магнит для аномалий, если он цел, он объявится в замке. Минерва замерла, её губы сжались в тонкую линию. Ей потребовалась вся её выдержка, чтобы подчиниться этому убийственно дельному совету. В этот момент пространство посреди кабинета пошло рябью. Яркая огненная вспышка разразилась прямо перед Амелией Боунс, материализуя официальное, запечатанное сургучом письмо из Отдела Тайн. Глава ДМП стремительно сорвала печать, её глаза побежали по строкам, и с каждым словом её дыхание становилось всё более прерывистым. — Этого не может быть… — прошептала Боунс. — Заклятие абсолютного молчания… Оно нарушено… — Говори отчетливее, Амелия! — рявкнул Хмури. — Арка Смерти… — Боунс подняла на них абсолютно пустой, потрясенный взгляд. — Совсем недавно кто-то проник в Комнату Смерти и полностью разрушил Арку. Но на весь Отдел тайн была наложена печать Мерлина, из-за которой они только сейчас смогли об этом сообщить. Гермиона замерла, её мозг мгновенно зацепился за сухие факты отчета. Вот оно. Логическая точка, где следствие сходится с причиной. Если Гарри замешан в уничтожении Арки, значит, его подготовка на месте началась как минимум за час до этого. Гермиона осторожно опустила руку в карман мантии, её пальцы коснулись обжигающе горячего, вибрирующего механизма без корпуса. Ей нужно было отмотать время назад, на самый край допустимого шестичасового лимита, чтобы успеть перехватить Гарри до того, как он переступит порог Министерства магии. Она не стала слушать дальнейшие крики Хмури. Медленно, стараясь не привлекать внимания взрослых, Гермиона сделала шаг назад, уходя в спасительную тень за дверью кабинета. Время пошло на секунды. Мир вокруг смазался, превратившись в безумную круговерть из звуков и красок, стремящихся вспять. Когда хрональный вихрь наконец утих, Гермиона едва удержалась на ногах. По ушам ударила звенящая, мертвая тишина. Все пропали. Взрослые, паника, крики Хмури — всё это осталось в будущем. Она была совершенно одна в пустом коридоре Хогвартса. Гермиона сорвалась на бег, устремляясь к кабинету Гарри. На такой скорости воздух со свистом резал лицо, но её улучшенный мозг работал еще быстрее, лихорадочно перебирая факты и выстраивая строгую байесовскую цепочку вероятностей. Если её гипотеза верна, Гарри намеренно загрузил её архивной работой в библиотеке, чтобы убрать с доски единственную фигуру, способную просчитать его действия. Но как во всё это вписывается Истинный Патронус? Зачем Гарри из будущего послал своего сияющего титана в библиотеку, если это лишь подтолкнуло её к погоне? Это не было ошибкой. Это был просчитанный ход. Истинный Патронус указывал направление… Гермиона влетела на лестничную площадку перед кабинетом, и в этот момент реальность вокруг неё буквально треснула. Её сознание наткнулось на невидимую стену. Голова мгновенно закружилась от чудовищного, удушающего давления темпорального искажения. Воздух вокруг кабинета стал вязким, как сироп, и фонил озоном и статическим электричеством так сильно, что волоски на коже встали дыбом. Это был физический манифест ломающихся законов времени. Преодолевая тошноту и сопротивление пространства, Гермиона толкнула дверь и ворвалась внутрь. На секунду ей показалось, что её зрение, подпитанное ДНК единорога, окончательно дало сбой. Посреди комнаты, нарушая фундаментальное, незыблемое правило Маховика времени, стояли двое. Один Гарри Поттер — взъерошенный, бледный, с зажатой в руке палочкой — замер у стола. Напротив него, всего в двух шагах, стоял второй Гарри — в дорожной мантии, покрытой копотью и серебряной пылью Отдела Тайн. Их взгляды скрестились в абсолютном, звенящем безмолвии. Две копии одной личности смотрели друг на друга в упор, балансируя на грани уничтожения самой ткани реальности. — Уходи! Немедленно уходи! — в панике закричала Гермиона, обращаясь к Гарри в опаленной мантии. Гарри из будущего не стал спорить. Он бросил на Гермиону один короткий, странный взгляд — в нем не было страха, лишь холодная, летальная решимость — и в ту же секунду исчез, растаяв в воздухе с едва слышным хрональным хлопком. Чудовищное ментальное давление в комнате мгновенно спало, оставив после себя лишь стойкий запах озона. Однако оставшийся Гарри — Гарри из настоящего — не стал терять ни секунды. Он резко развернулся к ней, хватая со стола свою походную сумку: — Гермиона, нам пора. Движения Министерства в Отделе Тайн ускорились, Боунс что-то подозревает. У нас мало времени. Гермиона замерла, тяжело дыша. Её улучшенный мозг, всё еще пытающийся переварить увиденное, зацепился за его слова. — Гарри… — её голос дрогнул. — Зачем? Зачем ты ушел назад во времени без меня? Почему ты не взял меня с собой с самого начала? И ради всего святого, почему ты только что стоял и смотрел на самого себя?! Это же… это парадокс! Гарри на секунду замер, нахмурившись, и посмотрел на неё как на умалишенную: — О чем ты говоришь, Гермиона? Я никуда не уходил. Я весь день сидел здесь и координировал наши архивные поиски. За сегодняшний день я вообще ни разу не использовал Маховик времени, если не считать утренней коррекции сна, чтобы выровнять циркадные ритмы. Гермиона почувствовала, как земля уходит у неё из-под ног. Комната на мгновение качнулась. — Что?.. — прошептала она. — Но… но как же утренняя записка? — Какая записка? — Гарри прищурился. — Неважно, — жестко оборвал её Гарри секундой позже, и в его голосе звенящей сталью отозвалась ледяная маска Тома Риддла. — Изменение условий эксперимента. Мы разберемся с источником записки позже. Если… если нам нужно быть в Отделе Тайн, то мы должны быть там. Сейчас. Гермиона моргнула, потрясенная тем, как неестественно быстро Гарри переключился. Реальность уже переписывала его нейронные связи, сглаживая парадокс и превращая немыслимое событие в слепое пятно памяти. Гарри резко вытянул правую руку вперед. Воздух в кабинете с сухим треском разорвался, и в его ладони, повинуясь призыву, явил себя жезл Верховного чародея, который он как оказалось мог призывать в любое время. Пока жезл появлялся, Гарри вдруг на секунду замер. Его глаза на мгновение потеряли фокус, словно он прислушивался к какому-то далекому, едва различимому эху в собственной голове. — Странно… — негромко, почти отрешенно произнес он, глядя куда-то мимо Гермионы. — У меня в голове крутится одна мысль, Гермиона. Я совершенно не помню, откуда я её взял и в каком архиве вычитал… Но мой разум настаивает, что это непреложный факт. — Какой факт, Гарри? — тихо спросила она. Гарри повернулся к ней. В полумраке его лицо казалось бледным, почти чужим. — Ты — ключ, Гермиона, — сказал он, и его голос прозвучал пугающе ровно. — Я не знаю, к какому замку. Не знаю, что это значит с точки зрения математики или магии. Но чтобы разрушить этот ад… ты должна быть там. Он мотнул головой, и это странное наваждение мгновенно исчезло, вернув прежнего, лихорадочно спешащего Гарри. — Вперед. Время на исходе.