Ангелы Чена

К тому времени как Фрин наконец вернулась на базу, небо уже окрасилось в сумеречно-синий цвет, а тихий гул вечера окутал их убежище, словно мягкое одеяло. Она вошла внутрь, усталая, но взвинченная, и в тот же миг, когда её взгляд упал на Бекки, сидящую на диване, она почувствовала тихую волну облегчения. Не говоря ни слова, Фрин пересекла комнату и заключила Бекки в объятия, прижимая её к себе так, будто та была чем-то драгоценным и хрупким. — Я скучала по тебе, bb, — пробормотала она в волосы Бекки. — Как рана? Всё ещё болит? Ты в порядке? Бекки тихо усмехнулась ей в плечо. — Я в порядке, детка. Заживает. Не суетись. И конечно — прямо по расписанию — Нам, которая растянулась боком на кресле-мешке с перекусом в одной руке и озорством во взгляде, не смогла удержаться: — О-о, её ранка заживает отлично, но есть кое-что другое, что может сбить тебя с ног! — пропела Нам тем опасно-дразнящим тоном. Бекки метнула в неё испепеляющий взгляд. — Нам. Не смей. Этот обмен репликами не ускользнул от внимания Фрин. Она слегка отстранилась, её взгляд заметался между ними, считывая все невысказанные слова в глазах Бекки. — Что случилось? Бекки вздохнула, понимая, что выхода нет. — Ты знала, что у Крика есть девушка? И бизнес-партнёр тоже. Никто нам не сказал. Лицо Фрин исказила целая гамма шока. — ЧТО?! Нам, уже ухмыляясь до ушей, тут же вклинилась в разговор, словно ждала этого момента весь день. — Ага. Девушка. Смелая. Красивая. Полная альфа. Такая женщина, о которой ты бы поклялась, что Господь создал её специально, чтобы соблазнять дьявола. Она была там сегодня, потому что Крик слился, и, позволь мне сказать... — Нам протянула слова, как сплетница-тётушка на свадьбе, — эта женщина — как гром среди ясного неба. Ты чувствуешь её присутствие раньше, чем видишь саму. Фрин прищурилась. — Так-так... и ты ведь не пытаешься сказать, что ревнуешь? — поддразнила она, приподнимая бровь и игриво толкая Бекки локтем. Бекки немедленно шлёпнула Фрин по руке. — Ты с ума сошла, Фрин? С чего бы мне ревновать? Нам разразилась неудержимым хихиканьем, размахивая своим перекусом, как победным флагом. — Ох, это не Бекки должна ревновать, а ТЫ, Фрин! Потому что знаешь что? Мисс Громовая Альфа абсолютно точно заигрывала с твоей маленькой птичкой! Лицо Фрин исказилось в смеси замешательства и ужаса. — КАКОГО чёрта, Нам?! Нам, практически подпрыгивая на месте от восторга, улыбалась, как настоящий гремлин хаоса. — Да-да! Спрашивала, свободна ли она, держала её за руку целую вечность, как в серии дорамы, и даже попросила её ID в Line... Прежде чем она успела закончить, рука Бекки молнией взметнулась и зажала Нам рот. — НАМ! Королева драмы! Глаза Фрин сузились. — Бэк... это правда? Бекки застонала и убрала руку со рта Нам, затем обмякла в руках Фрин с преувеличенным вздохом. — Даже не начинай. Пожалуйста, вернись к «bb». Да, это случилось. Но беспокоиться не о чём. Совершенно. Фрин фыркнула, притягивая Бекки ещё ближе. — Лучше не влюбляйся в кого-нибудь в деловом костюме, bb. Предупреждаю. Нам фыркнула. — Слишком поздно, она уже влюбилась в одну в боевых ботинках. Все трое рассмеялись. Вечер перешёл от напряжённого состояния к абсолютному абсурду. После восторженного рассказа Нам о бесстыжем флирте Ниты комната всё ещё гудела от остаточного смеха, когда Фрин наконец вскинула руки вверх и громко выпалила: — Почему все хотят украсть мою девушку?! Слова ударили по комнате, как камень, прыгающий по глади пруда. Мгновение тишины. Затем ещё одно. Это был первый раз, когда они публично признавали свои отношения. Ну, если считать публичностью только Нам, но всё равно было что-то особенное в том, чтобы произнести это вслух, словно они уже обменялись клятвами. Глаза Нам расширились до размеров обеденных тарелок, челюсть отвисла. — ОООООООХХХХХХХ! — протянула она, растягивая звук, как взволнованный ребёнок, почуявший семейную драму. — АААААААУУУУУУ! Фрин немедленно развернулась к ней. — Хватит ааааааукать, Нам! Я серьёзно! Бекки, которая пыталась спрятать свою ухмылку за диванной подушкой, теперь покраснела до цвета спелого помидора, такого яркого, что румянец дошёл до самых ушей. — Ты такая драматичная, — пробормотала она, хотя её сердце колотилось о рёбра, как барабанная дробь. Фрин указала пальцем на Бекки, сузив глаза, как генерал, отдающий боевой приказ. — Слушай сюда, я поймаю Ниту в ловушку, а ты поймай Крика. Первоначальный план летит к чертям, спасибо мисс Громовой Грозе. Теперь всё станет в десять раз сложнее. — НЕЕЕЕТ! — театрально взвыла Бекки, закрывая лицо обеими руками. — Она слишком красивая, детка! Она как... все опасные доски на Pinterest, собранные в одном человеке. Ни за что. Я пас. Пусть она вокруг тебя порхает. Нам, уже сгибаясь пополам от восторга, подняла палец. — Подождите. Подождите. Мне нужно принести попкорн для этого. Не двигайтесь! — Нам, сядь! — хором крикнули Фрин и Бекки, что заставило Нам захохотать ещё сильнее. И тогда началось — самое милое, мелочное и нелепое препирательство в истории базы. — Тебе запрещено думать, что она красивая! — нахмурилась Фрин. — Я и не думала, это факт! Я не виновата, что она зашла, выглядя как обложка Vogue с дополнительными убийственными флюидами! — парировала Бекки. — Уф. Ты — моя обложка Vogue с дополнительными мягкими зефирными флюидами, — проворчала Фрин, скрестив руки на груди. Нам драматично обмахивалась диванной подушкой. — Боже, я живу ради этой парочки. Продолжайте, пожалуйста. Может, снять это на видео? Бекки сердито посмотрела на неё. — Только попробуй. Фрин наклонилась ближе к Бекки, наставляя палец. — Клянусь, bb, если я увижу, что она снова хотя бы дышит в твою сторону... — Ой, и что ты сделаешь? Запрёшь её в кладовке? — Если придётся! — Ты сумасшедшая. — А ты слишком милая для всей этой драмы. Внезапно Нам выпрямилась, поднимая руку. — Алло? Оставьте немного горячих цыпочек и мне? Вы двое крадёте всё внимание! Я могла бы тоже запасть на Ниту! Фрин даже не моргнула. — Ты сосредоточься на Кейде. Нам картинно прижала руку к груди. — Грубо! Бекки вздохнула, падая обратно на диван и глядя в потолок, словно он лично её оскорбил. — Ребята, эта Нита явно огромная помеха. Фрин сжала руку Бекки. — Тогда не отвлекайся. Не думай о ней. Бекки закатила глаза. Нам подняла свой напиток. — За хаотичные планы, идиотов-ревнивцев и властных лесбиянок. Звякание воображаемых бокалов скрепило договор. Их идеальный маленький дом превратился в шумный, громкий, нелепый лагерь. Комната всё ещё гудела после их недавней перепалки, когда Нам, вечный миротворец, замаскированный под нарушителя спокойствия, наконец подняла обе руки. — Так, так, тайм-аут! Она пришла всего на один день как заместитель Крика. Расслабьтесь вы оба — не то чтобы она собиралась приходить каждый день. Пауза. Нам поморщилась. — Хотя она вполне может, но давайте не будем делать апокалиптических выводов сегодня вечером, ладно? Фрин задумчиво прищурилась. — Нет, забудь об этом. Давай используем её. Нам моргнула. — Прости, что? Фрин повернулась к Бекки, её взгляд стал острым и расчётливым. — Ты, bb, в следующий раз, когда Крик начнёт вынюхивать рядом, стань угрюмой. Покажи ему характер. Будь холодной. Заставь его бегать за тобой. Не сдавайся слишком легко. И если он будет настаивать... — Фрин ухмыльнулась, как дьявол на горячей полосе — скажи ему, что хочешь сделать всё официальным. Типа, публично стать парой. Настоящая девушка, проштампованная и запечатанная. Бекки подняла обе брови. — Фрин, это ход из крупнокалиберной винтовки. Это может быть слишком рано. — Слишком рано? — фыркнула Фрин. — С твоими актёрскими навыками? Ты опасно соблазнительна, и, пожалуйста, ты можешь продать лёд снеговику, bb. Нам хлопнула в ладоши. — Вау. Твой мозг работает умно под давлением, это я признаю. Но выражение лица Бекки изменилось, дразнящий край заострился, превращаясь во что-то более холодное. Она подалась вперёд, голос стал прохладным и размеренным. — Ты понимаешь, что значит «стать официальной», да? — сказала она, глядя Фрин прямо в глаза. — Это не будут просто пара объятий и флиртующий поединок взглядов, Фрин. Это повлечёт последствия. Это... Фрин стиснула зубы. — И что? Ты хочешь сойтись с Нитой настолько сильно? Это ты сейчас говоришь? Слова вырвались быстрее, чем кто-либо из них ожидал, разрезая тепло комнаты, как ледяная вода. Глаза Бекки вспыхнули. — Прошу прощения? Нам тут же схватила стакан с водой и сделала огромный глоток, переводя взгляд с одной на другую. Опять начинается, подумала она. Бекки встала, скрестив руки на груди, челюсти сжаты. — Ты действительно так думаешь? Отлично. Думай так. Это будет хорошим прогрессом для того, куда... во что бы то ни было, — выплюнула она, махнув рукой между ними, прежде чем топнуть в сторону кухни, бормоча себе под нос. В комнате повисла тяжёлая тишина. Фрин осталась сидеть неподвижно, челюсти сжаты, кулаки стиснуты. Нам неловко откашлялась. — Эм... играем роль, да? Играем темперамент для Крика, да? Бекки? Пожалуйста, скажи, что ты играешь, — крикнула Нам в сторону кухни. Ответа не последовало. Фрин закрыла лицо руками, застонав. — Почему я всегда оказываюсь в таком положении? В комнате воцарилось неловкое, тяжёлое молчание. Нам стояла между ними, её взгляд метался от напряжённой позы Фрин к спине Бекки, которая всё ещё стояла у холодильника, делая вид, что роется в нём — хотя за последние пять минут она ничего оттуда не достала. Голова Нам продолжала качаться из стороны в сторону, как у зрителя на теннисном матче. Налево. Направо. Налево. Направо. Она щёлкнула языком. — Чёрт, это напряжение можно резать ножом. Фрин провела рукой по волосам, прокручивая в голове всю их ссору — каждое слово, каждый взгляд, то, как голос Бекки дрогнул на фразе «куда бы то ни было». И вдруг, как кусочки пазла, вставшие на место, она увидела это. Дело было не в Ните. Не в Крике. И даже не в ревности. Дело было в ней самой — в том, как Фрин позволила собственным неуверенности и страхам выползти наружу и превратить нечто прочное в нечто шаткое. И это было несправедливо по отношению к Бекки. Фрин медленно выдохнула и бросила на Нам многозначительный косой взгляд, безмолвную мольбу. Нам, будучи проницательной, уловила это мгновенно. Она подняла бровь, притворно вздохнув. — Я ухожу. Видимо, здесь никто готовить не собирается, так что я принесу ужин, пока этот дом не превратился в зону военных действий или неловкую ромком-пародию. Она ухмыльнулась и выскочила за дверь, прежде чем кто-либо успел возразить. Фрин с облегчением вздохнула. Воздух в комнате уже казался легче. Она взглянула на Бекки, которая всё ещё стояла у холодильника, теперь очевидно делая вид, что ищет что-то, чего там не было. Она открыла одну и ту же полку дважды. Фрин слабо улыбнулась. Упрямая девчонка. Медленно, Фрин подошла к кухне, намеренно ступая как можно тише. Она задержалась в дверном проёме, покусывая внутреннюю сторону щеки, пока Бекки продолжала прятать голову в холодильнике, словно тот мог её поглотить. Холодный воздух вырывался наружу мягкими завитками, и Фрин наконец нарушила тишину. — Хочешь чего-нибудь? — спросила она осторожно, словно предлагая белый флаг. Даже не поднимая головы, Бекки зашипела: — Не надо. Фрин поморщилась, будто её ударили свернутой газетой. — Ладно-ладно… я просто... — она выдохнула. — Прости, хорошо? Я облажалась. Я... я такая. Меня так легко накрывает неуверенность. Я уже трачу половину своей энергии, чтобы держать себя в руках из-за Крика, а тут появляется этот ураган Нита, и это даже не про тебя. Я тебе доверяю, БекБек. Всем сердцем — каждым его ударом. Это просто... это я. Я не могу нормально переварить все эти эмоции, поэтому и выпаливаю всякую чушь, как идиотка в прямом эфире. Пожалуйста, bb... моя птичка... прости меня? Я ничего такого не имела в виду. Беру свои слова назад. Мне жаль, на кха. Прежде чем Бекки успела придумать ответную колкость, Фрин скользнула руками вокруг её талии сзади и прижалась щекой к её плечу, пока прохладный воздух холодильника окутывал их обеих, контрастируя с теплом объятий. Бекки почувствовала, как уголки её губ дрогнули в маленькой коварной улыбке, но сохранила ледяной вид. — Почему, — спросила она нарочито резким тоном, — ты такая неуверенная? Как ребёнок. Фрин, застигнутая врасплох, выпалила, не подумав: — Потому что я люблю... Тишина. Фрин замерла. Глаза Бекки расширились, между ними вдруг повисло другое напряжение, потрескивающее, как статика перед бурей. Медленно она повернулась лицом к Фрин, её взгляд был пронзительным, игривым и опасным одновременно. — Скажи это ещё раз. Фрин сглотнула. — Бек... — Скажи это снова и посмотри мне в глаза, — потребовала Бекки, выгнув бровь и крепко схватив Фрин за обе руки, удерживая её на месте. Фрин колебалась долю секунды, но то, как смотрела на неё Бекки — с любопытством, ожиданием, без тени бегства — придало ей безрассудной храбрости. И она сказала это. — Я люблю тебя, моя птичка, моя БекБек, моя bb. Она почувствовала вес этих слов, когда они сорвались с губ. Возврата нет. — Да, я люблю тебя так сильно, и я не могу думать о тебе с кем-то другим. Я знаю, это эгоистично, но... Прежде чем она успела закончить, Бекки заставила её замолчать поцелуем. Жадным, собственническим, полным озорной улыбки поцелуем, который имел вкус опасности и незаконченного дела. Разум Фрин отключился, руки инстинктивно сжались на талии Бекки. И так же быстро, между этими поцелуями, Бекки ухмыльнулась. Потому что Фрин не знала одного — Бекки никогда и не злилась. Всё это было частью её игры, маленького трюка, чтобы потом взбесить Крика. И это сработало лучше, чем она могла себе представить. Но она не собиралась никому рассказывать об этом. Ни сейчас. Ни когда-либо. Потому что если маленькая игра привела к полному признанию в любви и поцелуям, способным растопить ледники... что ж, девушка должна хранить свои секреты. — Я тоже тебя люблю, моя пятилетняя, — прошептала Бекки на ухо Фрин, её голос был мягким, но уверенным. — Люблю тебя очень сильно. И мысль о том, что ты можешь быть рядом с этой Нитой, тоже заставляла меня чувствовать себя неуверенно. Фрин моргнула, её сердце пропустило настоящий удар. — Это сон, да? — прошептала она. Бекки усмехнулась, потеревшись носом о нос Фрин. — Эм... прекрасный, — ответила она и скрепила слова ещё одним поцелуем. Они могли бы остаться так навсегда, полностью погрузившись в орбиту друг друга, если бы входная дверь не распахнулась с такой силой, что ключи на стене зазвенели. — Я забыла свою машину... — ЧТО ЗА... — Снова Нам использовала свою суперсилу Визг Нам едва не расколол окна. Она застыла, один кроссовок наполовину снят, глаза широко раскрыты при виде открывшейся сцены. — Вы двое... какого чёрта! Вы что, ВЕЛИ СЕБЯ ТАК ПРОСТО РАДИ ВАШЕГО ЛИЧНОГО МОМЕНТА?! Не говоря ни слова, Нам схватила диванную подушку и швырнула ею в них. Бекки и Фрин взвизгнули, уворачиваясь, как пара испуганных кошек. — Я что, настолько мешаю вам как третий лишний?! Вы знаете, что в этом доме есть комнаты?! Вам не нужно выгонять меня из гостиной ради своих драматичных любовных обжиманий! Ещё одна подушка пролетела по воздуху. «НАМ!» — рявкнула Фрин, уклоняясь. — Вы не можете вот так сойтись за пятисекундный разрыв! — завыла Нам, хватая очередную подушку. — БЕККИ! Ты ведь играла, да?! — Нам, прекрати! — пискнула Фрин, пока Бекки хватала диванную подушку для защиты. Но Нам не закончила. Поняв, что обычные подушки закончились, она потянулась к креслу-мешку. — Только не это, — ахнула Бекки. — НАМ, НЕ НАДО! — закричала Фрин. Слишком поздно. — АААААХХХХ! — закричали они в унисон, когда Нам метнула кресло-мешок, которое лишь шмякнулось на пол с глухим стуком, не долетев. — Так, так, так! — Бекки подняла руки вверх, смеясь до одышки. — Я играла — не всё время — но когда Фрин сказала мне использовать свой темперамент против Крика и притвориться взбешённой, чтобы он поверил... я вроде как... попробовала это на вас... и вы оба купились! — ЧТО?! — хором выкрикнули Фрин и Нам — Я не могу поверить, что сказала «я люблю тебя» только из-за ЭТОГО! — воскликнула Фрин, её лицо пылало. — Ты сказала ЧТООООО?! — заверещала Нам, крутясь на месте, словно ища, чем бы ещё кинуть. — И Я ЭТО ПРОПУСТИЛА?! — Вот почему я так быстро растаяла! — защищалась Бекки, держа руки вверх, словно под арестом. — Клянусь, я не знала, что ты признаешься! Я сама в шоке! — Так, подожди, — Нам указала обвиняющим пальцем, её глаза хитро сузились, — Бекки дуется две секунды, и ты говоришь ей «я люблю тебя»? Что дальше, она будет дуться минуту, а ты сделаешь предложение? Мне достать кольца? Бекки ухмыльнулась, как самодовольная маленькая проказница. Фрин застонала, закрыв лицо руками. — Боже, ненавижу вас всех. — Эй, — поддразнила Бекки, притягивая Фрин в боковое объятие, — ты же только что сказала, что любишь меня. — ОООООУУУУУ! — театрально простонала Нам, прижимая руку к сердцу. — Теперь можно мне взять Ниту, пожалуйста? Фрин и Бекки бросили на неё одинаковые убийственные взгляды. Нам ухмыльнулась, поднимая руки в знак капитуляции. «Невероятно», — пробормотала Фрин. Все трое разразились смехом, и вот так — напряжение исчезло, тяжесть дня была забыта на время. Это был хаос, шум, поддразнивание и сердца, бьющиеся громче здравого смысла. Но это было их. Идеальный, нелепый дом. Конечно, это была ночь их нелепых, идеальных признаний. Как Фрин и Бекки могли просто разойтись по своим комнатам, будто это была обычная ночь? Ну... Бекки смогла. И сделала это. Но не Фрин. Долго после того, как Нам отключилась где-то в гостиной, Фрин обнаружила, что расхаживает у двери своей спальни, беспокойная и ворчащая себе под нос. Наконец, она сдалась и тихо постучала в дверь Бекки. — Открыто! — раздался голос Бекки изнутри, непринуждённый как всегда. Фрин толкнула дверь и прислонилась к косяку, скрестив руки на груди и приподняв одну бровь. Бекки уютно устроилась под своими простынями, подушка идеально взбита под головой, и листала телефон, словно час назад не перевернула весь мир Фрин с ног на голову. — Что ты думаешь, что делаешь? — спросила Фрин, её тон был резким, хотя сердце билось слишком громко. — Ах, сплю, — лениво протянула Бекки, даже не взглянув на неё. — Одна, — добавила Фрин осторожно. Бекки наконец посмотрела поверх телефона, на её губах играла дразнящая улыбка. — Да. Кажется, я выздоровела, детка. Но если мне что-то понадобится, я тебя позову. — Она подмигнула и взбила подушку, словно это был обычный вторник. Челюсть Фрин отвисла. — Серьёзно? Мы обменялись признаниями в любви всего час назад! — И что? — Бекки пожала плечами, кусая губу, чтобы не рассмеяться. Она играла хладнокровие, решив не сдаваться, пока Фрин не сбросит броню и не вернётся к своему пятилетнему нытью. Фрин нахмурилась. — Так... мы разве не будем спать вместе? Бекки моргнула — затем издала преувеличенный вздох. — Что? Что навело тебя на эту мысль? Привет, мисс лорр мак. То, что мы живём под одной крышей, НЕ означает, что мы делим одну комнату. Это практически сожительство. И нет — да, мы, может, и обменялись «люблю тебя», но нам нужно придержать коней, Фрин. Мы всё ещё на задании. Уровень откровенности и так зашкаливал. — Какой вздор, — проворчала Фрин, её губы опустились вниз, когда разочарование осело в груди. — Просто скажи, что не любишь меня. И с этим она развернулась на каблуках, чтобы уйти. Но затем... — Ай! Ой! Бекки соскользнула с края кровати, вскрикнув, когда локоть неправильно ударился о матрас. Фрин резко обернулась так быстро, что чуть не споткнулась. — Бек! Ты в порядке? Что случилось? — Она бросилась к Бекки, встревоженная, бережно сжимая её руку, осматривая её широко раскрытыми глазами. Бекки подавила улыбку, её лицо приняло идеальное выражение невинности — а затем расплылось в коварной ухмылке, когда она обвила руками шею Фрин, утягивая её в объятия. — Так весело тебя дразнить, — прошептала она на ухо Фрин, её дыхание было тёплым и мягким. Фрин застонала. — Маленькая надоедливая птичка, — пробормотала она — и немедленно отомстила, начав щекотать бока Бекки. Бекки взвизгнула, болтая ногами и извиваясь, беспомощно хихикая. — Хорошо-хорошо-хорошо — прости, детка! Перестань! Фрин торжествующе ухмыльнулась, когда они обе рухнули на кровать, их смех наконец сменился тихим, запыхавшимся истощением. В конце концов, поддразнивание прекратилось. Шутки стихли. И они лежали там, запутавшись в объятиях друг друга, их сердца бились ровно и спокойно в тусклом свете ночника. Их собственный маленький приют в беспорядочном, невозможном, любимом лагере. Ещё одна ночь хаоса. Ещё одна ночь нежности. И ни одна из них не хотела бы, чтобы было иначе.