Ангелы Чена

Ночь опустилась, словно тяжёлый занавес, небо за окном стало чернильно-чёрным, и далёкие звёзды, казалось, пульсировали в такт с напряжением, царившим внутри тренировочного общежития. После долгого, наэлектризованного дня — дня, наполненного оружием, слишком тесными стойками и невысказанными словами, которые кричали в каждом вздохе, — тройка вернулась в свою комнату. Нам, вечно играющая роль третьего лишнего, но гордо несущая знамя здравого смысла, окинула их усталым взглядом старшей сестры и погрозила пальцем. — Никаких глупостей, — предупредила она. — Я всё узнаю. Она бросила долгий взгляд на Фрин. Затем на Бекки. И с драматическим вздохом скрылась в своей смежной комнате, оставив двоих в пузыре звенящей тишины. Фрин и Бекки застыли на мгновение дольше, чем следовало. Свет на панели электронного замка мигнул зелёным. Ни одна не двигалась, пока Бекки наконец не шагнула вперёд, чтобы войти. Её спина была прямой, голова опущена, она притворялась, что её сердце не пытается пробить себе путь наружу. Фрин последовала за ней молча, медленнее, её взгляд был прикован к спине Бекки, словно она читала что-то между её лопаток. Дверь щёлкнула, закрываясь. Фрин заперла её. Не просто толкнула — заперла. Мягкий металлический щелчок эхом отдался громче любого выстрела, прозвучавшего в тот день. Воздух изменился. Хотя они делили одну комнату уже три ночи, разговоров между ними почти не было. В основном Фрин пыталась завязать беседу — бросала игривую чепуху, поддразнивала ровно настолько, чтобы втянуть Бекки в лёгкую перепалку. Их ночи часто заканчивались поддразниванием, которое постепенно затихало в сонной тишине. Но сегодня... всё было иначе. Не было ни подшучиваний, ни игривых уколов. Только тишина — густая и электризующая. Воздух казался тяжелее, наэлектризованный всем невысказанным между ними. Даже Фрин, обычно такая непринуждённо разговорчивая, была необычайно тиха. Её взгляд задерживался слишком долго. Её улыбка исчезла. Она ёрзала больше обычного, словно слова, которые она хотела сказать, были слишком тяжёлыми. Напряжение сидело между ними как третье присутствие — видимое, неоспоримое. Их молчание не было пустым. Оно было переполнено. Вопросами. Жаром. Воспоминаниями о дыхании Фрин на шее Бекки и о том, как Бекки посмотрела на неё в ответ, когда их руки всё ещё сжимали гранату. Оно было тяжёлым от невысказанной тоски, с которой ни одна из них не знала, как справиться. Они обе стояли неподвижно, почти притворяясь, что другой не существует, пока двигались по комнате на автопилоте. Бекки потянулась за полотенцем. Фрин скинула ботинки. По-прежнему ни слова. Но затем... Фрин искоса взглянула на неё, губы изогнулись в знакомой озорной улыбке, пытающейся пробиться сквозь уязвимость, которую она прятала. — Я первая в душ, — объявила она небрежно и направилась к ванной. — Но если ты торопишься... — она оглянулась через плечо с ухмылкой. — Можешь присоединиться. Бекки резко вскинула голову. Вот оно снова — тон Фрин. Дразнящий. Намекающий. Но на этот раз под ним скрывалось что-то ещё. Трещина искренности. Необработанность. Словно она уже не была уверена, шутит ли она. Бекки моргнула, в горле пересохло. — В твоих мечтах, — быстро сказала она, её голос прозвучал резче, чем она намеревалась. Она закатила глаза, отчаянно пытаясь притвориться, что не обдумывала это предложение даже секунду. Фрин остановилась у двери и обернулась. — Хочешь знать, что мы делаем в моих мечтах? — спросила она, приподняв бровь, её губы медленно изогнулись в опасной улыбке. Её голос понизился ровно настолько, чтобы прозвучать как бархат, обвивающий позвоночник Бекки. Бекки застонала, окончательно смутившись: — О боже, просто иди уже. Фрин подмигнула: — Как пожелаешь, принцесса. Она исчезла внутри, оставив после себя лишь слабый шум бегущей воды и Бекки — совершенно разбитую — в центре комнаты. Бекки выдохнула воздух, который не осознавала, что задерживала. Её сердце колотилось. Пальцы сжали край футболки. Почему становилось всё труднее сопротивляться ей? Почему голос Фрин застревал в её голове как аромат духов? Почему её тело чувствовало себя так, будто помнило всё — прикосновение, близость, тепло — хотя Фрин больше не была рядом? Она мерила шагами комнату, пальцы скользили по краю стола. Её разум продолжал прокручивать тренировку: то, как Фрин прижималась к ней сзади, как её рука держала руку Бекки — нежно и в то же время так интимно. Это было не просто обаяние. Не те трюки, которые она использовала на других ангелах. Это ощущалось иначе. Ощущалось личным. Бекки яростно тряхнула головой. — Нет. Нет-нет-нет. — Она не могла попасться в ловушку Фрин. Вот что это было. Её шарм. Её дьявольская улыбка. Её случайная близость. Так она притягивала людей. Бекки говорила себе, что не станет ещё одной историей Фрин. Она не будет дурой. Но тогда... почему она продолжала вспоминать то, как Фрин смотрела на неё сегодня? Не так, будто хотела выиграть игру... а так, будто хотела саму Бекки. Человека. Месс. Ту самую, что всё ещё училась дышать в этом пекле. Бекки села на кровать, сжимая полотенце как спасательный круг. — Я не влюбляюсь в это, — пробормотала она. И всё же... Её взгляд метнулся к двери ванной. И её сердце прошептало: «Ты уже влюбилась». *** Позже той ночью, когда обе наконец устроились в своих кроватях, комната снова погрузилась в эту неловкую тишину. Только гудение вентилятора над головой и случайный скрип старых половиц заполняли пространство. Бекки твёрдо намеревалась уснуть — закрыть глаза и забыть этот день — но её разум отказывался останавливаться и прокручивал всё по кругу. Каждое прикосновение. Каждый взгляд. Каждое «почти». Тем временем на другой стороне комнаты Фрин лежала на боку и смотрела в потолок, покусывая щёку изнутри и пытаясь найти причину — любую причину — заговорить. Её пальцы бесцельно постукивали по подушке, мысли кружились вокруг одной идеи: подразнить её снова. Может быть, заставить её покраснеть. Может быть, пофлиртовать по-настоящему. Поэтому она выпалила первое, что пришло в голову — наполовину шутка, наполовину то, что ей действительно хотелось знать: — Так... ты же молодая студентка колледжа? Последнее время так было? У тебя кто-то есть? В тот момент, когда слова сорвались с её губ, она внутренне поморщилась от себя самой. От тона. От того, как это прозвучало вслух. Слишком небрежно для вопроса с таким весом. Бекки была застигнута врасплох и пошевелилась в кровати. Она услышала колебание под вопросом и точно знала, куда он может привести. Её голос прозвучал резко и настороженно: — Почему тебя это волнует? Фрин тут же вернула себе самообладание с фирменной ухмылкой в голосе: — Оу... просто интересно. Ты же сегодня практически пускала слюни на меня. Я бы не хотела быть причиной разбитого сердца кого-то другого. Это стало последней каплей. Бекки села на кровати с раздражённым фырканьем; одеяло упало ей на колени, когда она метнула в Фрин испепеляющий взгляд. — Прости? Я пускала слюни? Фрин приподнялась на локте; её губы изогнулись в коварной улыбке. — А что насчёт тебя? — продолжила Бекки теперь уже сидя; её голос повысился. — Ты нависала надо мной как над личным тренировочным манекеном! — Оу да ладно тебе! Я выполняла свою работу! — Работу? Это была твоя работа? Ты кружила вокруг меня как лев над добычей! Слава богу Нам вмешалась — кто знает, что бы ты сделала! Фрин тоже села теперь; её голос стал низким и дразнящим: — Хм... может быть... заставить тебя ослабнуть в коленях? Поцеловать тебя так сильно, чтобы ты забыла собственное имя? Комната изменилась. Воздух запульсировал. Бекки застыла на полсекунды; её сердце колотилось так громко, что она была уверена: Фрин его слышит. Их взгляды встретились в тусклом свете; напряжение растянулось между ними — горячее, острое, магнитное. Ни одна не говорила. Но что-то неоспоримо изменилось. Ни одна из них не знала следующего шага. И всё же... ни одна из них не отодвинулась. — Фуууууу! Я бы никогда! — сказала Бекки наконец; сморщив нос с драматическим отвращением; словно сама идея поцеловать Фрин была какой-то космической шуткой. Её голос был густым от притворного отвращения; но её глаза — эти предательские глаза — вспыхнули чем-то другим. Чем-то невысказанным. Чем-то дрожащим под поверхностью. И этого было достаточно. Фрин без единого слова отбросила одеяло и поднялась с кровати с тем блеском в глазах — блеском; который означал: грядут неприятности и неприятности выглядели очень хорошо в спортивных штанах. Бекки выпрямилась, глаза сузились: — Что ты делаешь? — предупредила она её голос уже дрожал когда Фрин пересекла комнату так словно владела ею. Но Фрин не остановилась. Конечно же нет. Одним плавным движением она забралась на кровать Бекки и села лицом к ней. Оставшееся расстояние между ними трещало как оголённый провод под напряжением. — Почему? — прошептала Фрин наклонив голову с коварной улыбкой. — Ты правда думаешь что целовать меня — это фууу? Бекки моргнула, губы приоткрылись для протеста но Фрин не дала ей шанса. — Девчонки буквально умирают просто от того что я рядом — добавила она низким, дымным голосом. — И оу... я осмелюсь сказать: стоит тебе попробовать мои губы один раз — и пути назад не будет. Ты будешь жаждать их. Мечтать о них днём и ночью. Умоляя. Дрожа. Нуждаясь. Она наклонилась ближе их лбы почти соприкасались её взгляд не отрывался от глаз Бекки. — Я вызываю такое привыкание Бекки. Воздух между ними воспламенился без единой искры. Жара. Напряжение. Огонь. Собиралась буря без обещаний пощады. Гордость Бекки кричала внутри неё. Её эго кипело от злости. А пульс — чёртов предатель-пульс — отбивал дробь как боевой барабан. Она не собиралась проигрывать! Не Фрин! Не сейчас! Не так! Поэтому она сделала ход. С огнём в глазах и бунтом в груди Бекки рванулась вперёд и поцеловала её. Жёстко. Это не было нежно или робко! Это была декларация! Вызов! Расплата! Её губы впились в губы Фрин с яростной убеждённостью запечатывая их вместе в тугом перехватывающем дыхание объятии! Фрин тихо ахнула ей в рот но Бекки не остановилась! Она углубила поцелуй! Поглотила его! Словно умирала от голода а Фрин была единственным вкусом способным утолить его! Затем — смело и дерзко — Бекки скользнула языком между приоткрытых губ Фрин заставив ту издать стон! Она очертила круг вокруг рта Фрин с точностью и целью на 360 градусов словно замедленный шторм! Их дыхание стало прерывистым тела подались друг к другу руки впились в простыни от жара! Наконец с последним громким чмокающим звуком она отстранилась! Её грудь тяжело вздымалась! Губы блестели! Но её голос когда он прозвучал был язвительным: — Вот так! Готово! И честно говоря? — Взгляд Бекки впился во взгляд Фрин свирепый и непреклонный! — Это было совсем не фуууууу! Но это очень чёткое НЕТ! Фрин моргнула ошеломлённая но лишь на секунду! Затем её ухмылка вернулась! Но теперь она была темнее! Острее! Голоднее! Прежде чем Бекки успела моргнуть снова Фрин потянулась вперёд и мягко обхватила её шею за затылок приподнимаясь на коленях и одним текучим движением оседлала колени Бекки поймав её дыхание в горле! Её тело прижалось к телу Бекки жар исходил от каждого дюйма контакта! — Нет... — промурлыкала Фрин прямо ей в губы! Её голос был бархатным грехом! — Это был ход новичка! И затем она поцеловала её! Медленно! Обдуманно! Грешно! Её губы массировали губы Бекки сводящим с ума мягкостью словно пробуя каждую секунду запоминая каждый изгиб! Затем медленным скольжением языка она углубила поцелуй вторгаясь исследуя поглощая! Разум Бекки опустел! Сердце колотилось где-то в горле а руки прежде чем она осознала это уже сжимали шею Фрин а затем зарылись в её волосы сжимая крепче притягивая ещё ближе! Это больше не был поцелуй! Это была война! Прекрасная разрушительная война где капитуляция будет слаще победы! Поэтому Бекки дала отпор! Она наклонила голову и поцеловала Фрин сильнее глубже пытаясь сбить её с ритма! Её руки сжали шею Фрин в игривом неповиновении словно бросая ей вызов потерять контроль! А Фрин? Фрин приняла это как вызов! Их рты двигались в ритме понятном только им двоим поцелуй за поцелуем жар за жаром! Их дыхание превратилось во всхлипы их стоны терялись друг у друга во рту! Пока они обе не смогли дышать! И когда Бекки подумала что выжила после этого... Фрин укусила её! Мягкий острый укус нижней губы Бекки быстрый, шокирующий, идеальный! «Ай!» — ахнула Бекки но прежде чем она успела отстраниться Фрин зализала укус медленным преднамеренным движением языка! Затем она отстранилась — её губы были красными и припухшими грудь вздымалась в такт с дыханием Бекки а глаза блестели как грех! Бекки была ошеломлена! Щёки горели глаза остекленели губы дрожали! Фрин слезла с её колен давая ей пространство но не раньше чем оставила после себя хаос который вызвала! Руки Бекки упали вдоль тела. Она чувствовала отсутствие веса Фрин как удар под дых. Горло болело от невысказанного желания. Тело всё ещё гудело словно ток ещё не прошёл! И пока она сидела там ошеломлённая задыхающаяся Фрин — хладнокровная как всегда — ухмыльнулась и сказала: «Никогда не бросай вызов папочке ладно мамочка?» Затем она театрально рухнула обратно на свою кровать словно дива завершающая сцену. Она даже притворно захрапела для эффекта! Бекки моргнула лишившись дара речи. Грудь всё ещё вздымалась. Сердце всё ещё колотилось! Она закуталась в одеяло как в броню пытаясь сдержать огонь который всё ещё горел под её кожей! Но обе девушки на разных кроватях спинами друг к другу прикусив губы с уязвлённой гордостью лежали там проигрывая каждую секунду заново в своих мыслях! Ни одна из них не уснёт этой ночью! Не после этого всего!