Ангелы Чена

Вскоре после того, как брифинг миссии завершился драматичным водоворотом кодовых имён и поддразниваний, девушек развели по комнатам — три двери выстроились в ряд в дальнем конце тренировочного комплекса, разделённые лишь тонкими стенами и ещё более тонким терпением. Когда дверь за каждой из них закрылась, тишина осела подобно пыли. На несколько мгновений реальность надавила со всей силой. Они больше не просто бросались шутками за столом для переговоров — теперь им предстояло жить вместе, тренироваться, потеть и, возможно, рисковать всем ради общей цели. Пространства для сомнений не осталось. Расписание, которое им выдали, было безжалостным — почти военным. П'Чен дал понять: никакой мягкости, никаких лазеек, пропусков шагов быть не может. Если они хотят уничтожить человека столь могущественного, как Крик, им нужно стать чем-то большим, чем шпионы. Им нужно стать штормом. Первая неделя была призвана сломать их пределы, чтобы затем возвести новые. Утро — начиналось ровно в пять часов с интенсивной физической подготовки — это был не привычный бег на дорожке. Нет. Это были тренировки уровня спецназа: забеги в условиях высокогорья, боевые искусства и спарринги с инструкторами армейского калибра. Кровь, пот и ноющие мышцы гарантировались до того, как солнце успевало полностью взойти. Затем следовал интеллектуальный блок — часы, потраченные на расшифровку данных, изучение психологического профиля Крика, освоение тактики ведения переговоров и анализ геополитики. Дело было не только в действии — им нужно было всегда быть на два шага впереди. После этого начинались технические сессии. Всё: от взлома сложных систем безопасности и управления дронами до цифровой слежки и программного обеспечения для отслеживания ИИ. Здесь Фрин была самой быстрой — её рефлексы при работе с цифровыми инструментами были почти такими же молниеносными, как удары кулаками. Обед был единственным перерывом — если это можно так назвать. Два часа их заставляли находиться в одной общей гостиной не для отдыха, а для сближения. Таково было правило П'Чена. «Вам не обязательно нравиться друг другу, но вы должны знать друг друга, как собственную тень». Поэтому они ели, препирались, дразнили друг друга и медленно, незаметно начинали становиться единым целым. Нам всегда прятала снеки в карманах, Бекки вечно поправляла её английский, закатывая глаза, а Фрин всегда находила способ вставить комплимент, замаскированный под шутку. День заканчивался обращением с оружием и планированием чертежей миссий. Они тренировались со всем подряд: пистолеты, снайперские винтовки, клинки, даже старые добрые отравленные дротики. И каждую ночь, когда тренировочный зал тускнел и расстилались карты, они сидели плечом к плечу, просчитывая каждый вариант развития событий, пути отхода и возможные провалы. Их тела болели. Разум гудел. Их связь, хоть и беспорядочная, становилась крепче с каждым часом. Назад дороги не было. Только вперёд. И быстро. Ещё один рассвет, ещё один жестокий день в тренировочном лагере. Воздух был свежим и колким от утреннего холода, но внутри фитнес-арены температура уже кипела — благодаря поту, адреналину и огромному эго. Бекки была в своей стихии. В чёрном топе, обтягивающем плечи, с туго зашнурованными боксёрскими перчатками и короткими шортами, облегающими её ловкие ноги, она выплёскивала всё, что у неё было, на грушу. Левый хук. Правый джеб. Удар ногой с разворота. Её тело двигалось с безрассудным огнём, каждый удар эхом отдавался в стальном зале, словно боевой барабан. Мишенью в её разуме был не мешок. Крик. Она била так, будто ломая ему рёбра, она исправит мир. В другом конце зала Фрин вела учебный бой со своим тренером, Мисс Фрунг — элитным инструктором по рукопашному бою, которая не принимала ничего меньшего, чем совершенство. Одетая в свободные спортивные штаны и объёмную куртку, Фрин выглядела непринуждённо расслабленной, даже когда наносила точные удары, уклонялась от каждого выпада и попадала в цель с хирургической точностью. Однако её взгляд не был прикован к противнику. — Ты можешь хотя бы раз сосредоточиться? — рявкнула Фрунг, уходя от удара и нанося лёгкий тычок в пресс Фрин. — Что, я побеждаю тебя в твоей собственной игре? — парировала Фрин, едва сдвинув взгляд. Она легко отразила атаку и контратаковала с ухмылкой. Фрунг сузила глаза: — Почему ты пялишься на неё? — Просто размышляю, — буркнула Фрин, отбивая локтем выпад. — Что такого увидел в этом ребёнке П'Чен? Она такая неуклюжая, чудо, что она ещё не споткнулась о собственную уверенность. Даже бутылку воды открыть нормально не может. А шнурки... Не говори мне про её развязанные шнурки. Она ходит как катастрофа, ожидающая своего часа. Голос донёсся из зоны растяжки. — Я говорила тебе, она ребёнок. Мы должны присматривать за ней. Нам, удобно раскинувшись на коврике для йоги, выполняла сложную растяжку, явно предпочитая гибкость кардионагрузкам. Она даже не подняла головы, подавая голос. — Ни за что, — пробормотала Фрин, вытирая лоб. — Я потребую надбавку за няньку. Две девушки расхохотались, их голоса разносились по стенам спортзала достаточно громко, чтобы Бекки услышала их посреди комбинации. Она замерла. Развернулась. И метнула в них испепеляющий взгляд. — Я вас слышу! — рявкнула она, её взгляд был острее лезвия. — Что? Она всего через комнату от нас! — слабо защитилась Нам. Именно тогда вмешалась Фрунг с усмешкой: — Она пометила вас обеих микрочипами прослушки. Прикрепила их к воротникам сзади. И никто из вас не заметил. Честное слово... какие из вас ангелы? Фрин нахмурилась, потянулась рукой за плечо — и вытащила крошечный микрофон с шеи. Нам последовала её примеру, сорвав свой с недовольством. — Маленькая птичка, — позвала Фрин, наполовину впечатлённо, наполовину раздражённо. Бекки даже не обернулась. Лишь самодовольно улыбнулась сама себе и продолжила избивать грушу. Фрунг наблюдала за ней с блеском неожиданной гордости в глазах. — Она может быть неуклюжей, но она умна. Самая умная из вас всех. Может, стоит дать ей поблажку. Фрин фыркнула себе под нос: — То есть — сплошные мозги, никакого равновесия? Она едва закончила фразу, когда Бекки с абсолютным спокойствием сняла одну перчатку, подняла руку и показала Фрин средний палец: «Я всё ещё тебя слышу». Фрин ахнула и тут же швырнула чип прочь, словно тот был проклят, пока Нам и Фрунг покатывались со смеху. Даже Фрин не смогла скрыть ухмылки. Эти трое? Они были хаосом. Но они начинали ощущаться как сплочённая команда хаоса. И где-то между спаррингами, сарказмом и слежкой... они сближались. Своим нелепым, пуленепробиваемым способом. Обеденное время в базовом лагере было обязательным сеансом тимбилдинга. Один стол. Один час. Без исключений. Это должно было укрепить дух товарищества — или хотя бы принудительно его создать. Тройка села за стол, словно три совершенно разные вселенные пытались занять одну орбиту. Нам, гордая любительница поесть, уже нагромоздила свой поднос, как мини-шведский стол — лазанья, два вида карри, фруктовый салат и загадочный десерт. Она счастливо мурлыкала между укусами, словно ужинала в ресторане со звёздами Мишлен. Бекки была в полном гастрономическом оргазме. Соус от пасты перекочевал с тарелки на её губы, размазавшись над уголком рта, словно боевая раскраска. Она ела так же, как дралась — свирепо и с чувством. Фрин тем временем откинулась назад, как затихающий шторм. Наблюдала. Молча забавлялась. Она ела неторопливо, постоянно переводя взгляд с одной соседки на другую, особенно задерживаясь на одной. — Итак, — начала Фрин, прожёвывая саркастическую ухмылку, — кто ещё есть в твоей семье? Мне просто любопытно — откуда именно ты взяла эти безупречные манеры за столом? — её голос сочился поддразниванием, указывая на полосу соуса на губах Бекки. Бекки даже не моргнула. — Я одиночка, — сказала она прямо. Фрин лишь медленно покачала головой, кусая губы, чтобы сдержать ухмылку. — Теперь понятно. Под столом острый удар пришёлся точно по голени Фрин. — Ай! — воскликнула она, подпрыгнув от удивления и смеха. — Получила по заслугам, — прошипела Бекки. Нам вклинилась в разговор следующей, небрежно вытирая рот. — А ты? Откуда у тебя такие очаровательные черты и дерзкое поведение? Фрин слегка тряхнула волосами. — Ммм... скажем так, я любимое дитя Бога. У меня тоже никого нет. Но судя по тому, как реагируют девушки, когда я прохожу мимо, половина страны, наверное, беременна — и это только от одного взгляда. Нам фыркнула в салфетку, чуть не поперхнувшись. Бекки театрально вздохнула, закатив глаза. — Ты всегда такая? Самоуверенная и дерзкая абсолютно без причины? — Бекки бросила на Фрин сухой, неубеждённый взгляд. Фрин ответила не сразу. Вместо этого она подъехала на стуле ближе, наклонилась над столом, вторгаясь в личное пространство Бекки самым намеренным и комфортным образом. Её рука медленно вытянулась, коснувшись пряди испачканных макаронами волос в углу губ Бекки, аккуратно заправляя её за ухо. Прикосновение было мимолётным, невесомым. Но оно застряло в нервах Бекки, словно статическое электричество. Глаза Фрин поймали её взгляд. — Да... и да. Это у меня в крови, — прошептала она с улыбкой, способной расплавить сталь. Бекки резко вдохнула, забыв, что во рту у неё ещё полпасты. Она судорожно сглотнула, поперхнулась и начала кашлять . Нам откинулась на спинку стула с ухмылкой. — Осторожнее, вы двое, — сказала она с притворной серьёзностью. — Не выблёвывайте бабочек прямо на стол. Фрин хмыкнула и вернулась в своё кресло, явно довольная собой. Бекки схватила стакан и глотнула воды так, будто жидкость могла охладить её вспыхнувшую кожу. И, возможно, только возможно... она нашла Фрин слишком обаятельной для собственного блага. Позже, в оружейной камере, обстановка стала гораздо громче, резче и в десять раз напряжённее. Комната пахла маслом, железом и порохом. Каждая стояла в отдельной кабинке с личным инструктором, который обучал их обращению с новейшим вооружением. Крупнокалиберным. Высокотехнологичным. Высокой степени риска. Фрин? Она обращалась с оружием так, будто это были продолжения её конечностей. Пистолеты щёлкали, взводились и стреляли в её руках с ритмичным совершенством. Она была не просто натренирована — она была рождена для этого. Она держала каждое оружие как свою любимую игрушку. Контролируемо. Уверенно. Легко. Спина прямая. Взгляд острый. Стойка? Преступно сексуальна в своей силе. И Бекки не могла перестать смотреть. Каждый раз, когда Фрин нажимала на спусковой крючок, сердце Бекки давало сбой. Было что-то преступно горячее в том, как она двигалась — владела каждым дюймом своего пространства, зная точно, какое влияние оказывает на окружающих. — Ты тоже так можешь, знаешь ли, — раздался голос рядом. Это был Санит, инструктор Бекки. Он проследил за её взглядом, приподняв бровь. — Если будешь просто фокусироваться здесь, — добавил он с понимающей улыбкой. Пойманная с поличным — или скорее, с красными глазами — Бекки резко повернулась и кивнула, смущённая. — Верно. Концентрация. Поняла. И она действительно попыталась... вот только Фрин решила следующим выстрелом поразить мишень одной рукой, небрежно напрягая бицепс и поворачиваясь боком. Несправедливо. Незаконно. Отвлекает. Тем временем в дальнем конце комнаты Нам превратила всю сессию в модный показ. Вместо мастерства владения оружием она пыталась выяснить, сколько пистолетов сможет спрятать под одеждой — прицепив два за коленями, один за спиной, один под рукавом... Её тренер наконец вздохнул в поражении. — Я сдаюсь. Ты вообще не в том классе. — Я создаю новый, — самодовольно парировала Нам. «Стиль и Огнестрельное оружие: Убей или Будь Убитой». Фрин фыркнула посреди стрельбы. Бекки наконец рассмеялась вслух. И на краткий миг тренировочная база стала казаться немного менее похожей на учебку... и немного больше — на семью, формирующуюся в хаосе. День наконец подошёл к концу. Двенадцать долгих часов пота, тренировок, учебных тревог и умственного истощения. Теперь три девушки шли обратно к своим комнатам под тусклым светом коридора — плечом к плечу, хотя сохраняя дистанцию, намекающую на их различия. Шаги их были тяжёлыми, разум работал на автопилоте, пока Фрин не решила нарушить молчание в своей типичной озорной манере. — Если кто-то из вас, ангелочков, захочет выпустить пар... моя дверь всегда открыта, — сказала она с ухмылкой и подмигиванием — её голос ленивый, пропитанный двойным смыслом. Нам, всё ещё растирая больные руки, посмотрела на неё с любопытством. — Погоди, что ты имеешь в виду? Приглашаешь зайти выпить? Или типа... перекур? Фрин выгнула бровь, забавляясь. — Ох, Нам, мне так жаль тебя. Она остановилась, уже стоя у своей двери, положив руку на ручку. Она обернулась через плечо — глаза смотрели прямо на Бекки, в них плясал лукавый огонёк. — Или... я могу прийти к тебе. Если пригласишь. Но без спешки, и с обоюдным согласием. Ещё одно подмигивание. Ещё одна ухмылка. «Спокойной ночи, ангелочки». С этими словами она исчезла за дверью, оставив после себя шлейф несомненной самоуверенности и слабый аромат мятного парфюма. Бекки застыла на секунду, качая головой с смесью раздражения и чего-то опасно близкого к нежности. «Такая самовлюблённая», — пробормотала она себе под нос, но не смогла побороть маленькую, развеселённую улыбку, тронувшую её губы. Она повернулась к Нам с мягким «Спокойной ночи» и скрылась в своей комнате, оставляя Нам стоять в коридоре. Нам осталась стоять, моргая, пытаясь переварить всё, что только что сказала Фрин. Она склонила голову, бормоча себе под нос: — Она имела в виду... веселье? Типа настольных игр? Вечер кино, может быть? Светильники в коридоре мигнули над ней, словно даже им было жаль наивности Нам.