Серебряная нить

Боль пришла раньше сознания. Она впилась в правое предплечье так резко, что Гермиона распахнула глаза, судорожно хватая ртом холодный, сырой воздух. Темно. Нет. Полумрак. Сквозь узкое грязное окно пробивалась тонкая полоска тусклого света. За мутным стеклом лениво покачивались голые ветви деревьев, и невозможно было понять — наступает рассвет или уже угасает вечер. Воздух был тяжелым, пахло сыростью и плесенью, мокрой древесиной. Где-то в глубине старой лачуги размеренно капала вода. Каждая капля разбивала тишину так отчетливо, что казалось, время здесь измерялось именно этим звуком. Несколько секунд Гермиона просто лежала, пытаясь вспомнить, где находится. Ничего,т олько обрывки, вспышка зеленого света. Чей-то отчаянный крик. Грохот рушащейся стены, запах горящего камня. И его лицо. Она резко села. — Черт… Правая рука тут же отозвалась пульсирующей болью. Сквозь разорванный рукав мантии темнел след проклятия — тонкая сеть черных прожилок медленно расползалась под кожей, будто живое существо, терпеливо прокладывающее себе путь к сердцу. Еще держится. Пока еще держится. Она осторожно коснулась края раны. Боль вспыхнула так ярко, что перед глазами на мгновение потемнело. Нужно двигаться. Сейчас, пока проклятие не стало сильнее. Гермиона поднялась, опираясь рукой о стену. Лачуга оказалась совсем крошечной. Потемневший от времени деревянный стол. Сломанный стул с одной уцелевшей ножкой. Потухший камин, давно забывший тепло огня. По полу тянулись глубокие трещины, а потолочные балки тихо поскрипывали под порывами ветра. Дом выглядел так, будто его хозяева покинули это место десятки лет назад. Именно поэтому она его и выбрала. Такие места редко проверяют. У стены лежала потертая дорожная сумка. Гермиона быстро опустилась рядом. Палочка. Карта. Фляга. Последние два флакона с зельями. Запасной пергамент. Все на месте. Значит, успела. Хотя бы это. Она достала карту и на мгновение задержала взгляд. Сколько людей уже погибло? Сколько еще погибнет, если она ошиблась? Нужно найти предателя. Пока не стало слишком поздно. Она уже собиралась открыть дверь, когда почувствовала знакомое напряжение в воздухе. Магия, чужая, сильная. Ручка двери едва успела повернуться. Хлопок. Еще один. И еще. Три громких хлопка аппарации разорвали тишину. Они нашли ее. Так быстро… — Она здесь! Мужской голос прозвучал почти одновременно с яркой красной вспышкой. — Протего! Щит возник за долю секунды. Заклинание ударилось о прозрачную поверхность с такой силой, что вся лачуга содрогнулась. Со старых балок посыпалась пыль. Еще один луч. Еще. Окно взорвалось дождем стеклянных осколков. Они не собирались разговаривать. Гермиона уже двигалась, без паники, без суеты. Страх давно перестал быть врагом. Он стал привычным спутником. Поворот. — Ступефай! Красный луч точно ударил первого Пожирателя. Тот рухнул, так и не успев закончить заклинание. Второй оказался быстрее. — Диффиндо! Деревянный стол разлетелся в щепки. Осколки вихрем пронеслись по комнате. Гермиона перекатилась по полу. Черная вспышка прошла в нескольких сантиметрах над головой, прожигая стену. Третий уже обходил ее справа. Слаженно. Без единого слова. Они не пытались взять ее живой. Хорошо. Так проще. Она резко подняла палочку. — Конфринго! Оглушительный взрыв разнес половину потолка. Толстые балки рухнули вниз. Комната мгновенно наполнилась каменной крошкой, древесной пылью и густым дымом. На несколько секунд мир исчез. Именно этого мгновения ей было достаточно. Гермиона сделала глубокий вдох. Резко провернула палочку. Перед глазами возник образ старого дома. Покосившееся крыльцо. Высохший дуб. Запасное убежище. Последняя точка. Мир словно разорвали на части. Воздух выгнулся. Пол ушел из-под ног. На мгновение исчезли звуки. Исчез свет. Исчезло само пространство. А затем все вокруг сжалось в одну ослепительную серебристую вспышку. Лачуга опустела. Через секунду внутрь ворвались Пожиратели смерти. Один из них резко остановился. — Исчезла… В комнате еще медленно оседала пыль. На полу лежал обломок балки. Трещал догорающий угол стола. И только тонкая черная капля отравленной крови на деревянных досках напоминала, что добыча была совсем рядом. В этот момент где-то далеко, за пределами времени, пространства и человеческого понимания, едва слышно прозвучал тонкий серебристый звон. Будто кто-то натянул невидимую струну. И она впервые дрогнула.