Маски и искры

Он достал из своего чемодана коробку. Развернув ее к себе и сняв шелковую ленту, начинал читать письмо, которое было завязано вместе с коробкой. «—Мой дорогой, господин Попов, самый постоянный и ценный покупатель! Спешу заявить, что работа выдалась непростая, но, надеюсь, вы оцените её по достоинству. Это, пожалуй, самый честный заказ, который мог я бы сделать для вас. Вам понравится! Как и ваши глаза. С любовью мастера, Серхио Матвинни!» Разворачивая с трепетом коробку от мастера, любопытство овладело им, однако, он аккуратно открыл коробку и заметил её. Голубая маска, обрамленная витиеватыми узорами красовалась в элегантных белоснежных перчатках. Атлас переливался на свету холодным серебристым блеском, контрастируя с теплотой золотых и лазурных завитков ручной вышивки, покрывавших её поверхность подобно морской пене. Гладкая, словно водная гладь, ткань маски идеально повторяла изгибы лица, а её затейливые узоры, казалось, были выведены тончайшей кистью мастера-миниатюриста. В отличие от тяжелого бархата, этот легкий атлас придавал облику невесомость и загадочность, делая каждое движение головы подчеркнуто плавным и грациозным. Маска закрывала все лицо, открывая тонкие прорези пространства только для глаз, ноздрей и рта. По краям маску окаймляла тонкая серебряная нить, которая мягко мерцала в полумраке, усиливая впечатление, что это не просто аксессуар, а драгоценная реликвия. «Она прекрасна!» Он столько раз искал только этот образ. Её надо попробовать надеть, чтобы добиться расположения дам на балу и  игры в «дамского угодника». В сегодняшние планы входили точно две вещи: прогуляться по знакомому парку, почитать новостные вестники и навести марафет до вечера. Как необычно, что он начал со второго пункта. Выложив из привезенных чемоданов камзол, дублеты и брюки, постоялец занимался над их починкой и примеркой в своей прихожей. Проверив все запонки и их наличие, решил, что волноваться сегодня не стоит, и он будет сегодня как некогда откровенен. На балах красавец пытался очаровывать дам, однако, дольше дня не выходило в длительные отношения. Были пару прогулок, несколько скачек на лошадях, один поход в дорогое казино. Ничего не цепляло его в других разноцветных масках и не приносило в его жизнь ту, самую искру про которою часами говорили его товарищи. Хотя была одна дама, которая его опечалила, после одного года их отношений, история останется самым большим разочарованием. Время требует мудрости терпения. Дождавшись брички и одетый с головы до пят, мистер Попов, поспешил в Венценоский дворец, как назвали в простонародье поместье Александра Шульгина. Погода была благоприятная, не единой тучки на небе не было приметно. Лёгкий, почти летний ветерок игриво трепал полы его дорожного плаща, когда бричка, мягко поскрипывала и катила по мощеной дороге к сияющим огням поместья. Господин откинулся на продавленное сиденье, прикрыл глаза и позволил мыслям унестись вперёд, туда, где в бальных залах уже зажигали свечи и настраивали оркестр, совершенно не замечая однообразного пейзажа за окном. Он уже видел себя входящим в величественный зал не сразу, а с нарочитой медлительностью, которая заставляет толпу оборачиваться. В его воображении первые шепотки пробегали по рядам гостей ещё до того, как он делал второй шаг: «Вы только взгляните... что за небесный оттенок!», а дамы в пышных платьях томно приподнимали веера, чтобы получше разглядеть диковинку. Мистер Попов мысленно усмехался, представляя, как атласная гладь его маски будет ловить мерцание сотен свечей, заставляя вышитые узоры вспыхивать таинственным живым огнём, и как мужчины, прежде знавшие его заурядным помещиком, вдруг начнут видеть в нём загадочного незнакомца из восточных сказок. Мужчины….Почему он начинал думать теперь о них? Не придав никакого значения данной мысли, он продолжил свое мыслительное восхваление. «—Боже, какой изысканный вкус!» — будут шептать они, и в этих восторженных возгласах, обращённых к маске, ему слышалась зависть и искреннее восхищение, от которых кровь приливала к вискам слаще любого шампанского. Бричка тем временем въезжала в освещённые улицы, и господин невольно поправил под плащом драгоценную вещицу, с трепетом представляя тот сладостный миг, когда он снимет дорожное облачение и предстанет перед публикой во всём великолепии. Он знал: этот вечер станет его звёздным часом, ибо даже самые прекрасные лица покажутся бледными и обыденными рядом с его лазурной маской — истинным произведением искусства, которое, подобно нимбу, выделит его из серой толпы обывателей этого торжества! С десяти часов задний двор окружила компания мужчин в вечерних костюмах, белых и шелковых перчатках, цилиндрах, сопровождавшие дам в разноцветных и мерцающих, расшитых блестками одеждах. Он заметил как минимум шестьдесят три маски, словно пришитые на лицах, этих миловидных людей. По черной лестнице направлялись они неспешно. Дамы, переговариваясь между собой, и держались за поручни, лишь звук каблуков доносился как рокот марш в голове, отбивая систематический и надоедливый ритм. —Дмитрий! Александр! — поспешил к ним, заметив знакомые костюмы и их разные маски. —И тебе поклон! Пойдемте, сядем за стол, нас уже заждались. — ответил Дмитрий. Александр же взял бокал шампанского у лакея поспешил за стол вместе с нами. Александр, Дмитрий и господин Попов восседали в центре комнаты. Дмитрий по большей части здоровался с пришедшими и долго о чем-то беседовал. Попов молчал и был настороже, гостям казалось, что они и шагу не могут ступить, не подвергаясь мысленному осуждению и критики с его стороны. Такой образ он явил из необходимости быть наблюдательным, ему не терпелось все узнать сплетни и есть ли у какой-нибудь девицы большое приданное. Чувство любви он уже заживо похоронил и закопал, и тогда он взял свою первую маску и сам её смастерил.