Доверие наследника

Утро перед коронацией началось задолго до рассвета. Замок гудел, словно огромный улей, в котором никто не спал. Слуги носились по коридорам с вениками, факелами и свежими цветочными гирляндами. В главном зале уже натирали до блеска мраморные полы, развешивали новые гобелены с гербом династии Бакуго — взрывающееся пламя на чёрном фоне.   Повара на кухне кричали друг на друга, вытаскивая из печей огромные противни с мясом, птицей и золотистыми пирогами. Запах ванили, корицы и жареного мяса разносился по всему крылу. Изуку был на ногах с четырёх утра. Он помогал дворецкому координировать потоки слуг, проверял, чтобы в зале не осталось ни одной пылинки, и лично проследил, чтобы тронный зал украсили именно так, как хотел Кацуки — строго, величественно, без лишней мишуры. К полудню начали прибывать гости. Первыми приехали Маширао Оджиро со своей слугой Тору Хагакуре — в ярких парадных мундирах с золотыми эполетами. Оджиро широко улыбался, хлопая стражников по плечам, а Тору уже болтала с одной из фрейлин, вызывая смех в коридоре. — Бакугo-кун наконец-то станет королём! — радостно прогремел Оджиро, обнимая Изуку одной рукой. — Это же круто, чувак!   Мы принесли лучшее вино из северных виноградников. Ханакуре подмигнул: — И пару историй, которые точно развеселят его высочество. Хотя он наверняка будет рычать, что мы опоздали. Следом прибыл Монома с Шинсо. Монома, как всегда, вошёл с высоко поднятой головой, в изысканном тёмно-синем камзоле с серебряной вышивкой. — Ха-ха-ха! Наконец-то этот взрывной тип получит корону! Надеюсь, он не взорвёт весь зал от волнения, — громко заявил он, но в глазах была искренняя радость. Шинсо, стоявший рядом, просто кивнул Изуку с лёгкой улыбкой. — Поздравляю заранее, Мидория. Ты, кажется, единственный, кто может удержать его в рамках. Приехали и другие: Спинер с небольшой свитой из северного герцогства, Твайс в элегантном костюме цвета слоновой кости, Асидо Мина, которая сразу начала восторгаться украшениями зала, и даже Урарака Очако вместе с Тогой — обе в ярких нарядах, которые идеально дополняли атмосферу праздника. Постепенно главный зал и прилегающие галереи заполнялись голосами, смехом и звоном бокалов с приветственными напитками. Кацуки в это время был в своих покоях. Он стоял посреди комнаты в одной белой рубашке, пока портные в последний раз поправляли на нём парадный костюм. Чёрно-алый камзол сидел идеально: жёсткий воротник, золотое шитьё в виде языков пламени по краям, тяжёлый плащ с меховой оторочкой, перекинутый через одно плечо. На груди — орден династии. Изуку стоял чуть в стороне, держа в руках корону на бархатной подушке. Он старался смотреть в пол, но взгляд то и дело поднимался на Кацуки. Принц выглядел… ошеломляюще. Широкие плечи, уверенная осанка, резкие черты лица, которые сегодня казались особенно острыми и величественными. Щёки Изуку медленно заливались краской. Он сглотнул и отвёл глаза. Кацуки заметил. Конечно, заметил. Уголок его губ дёрнулся в знакомой ехидной ухмылке. — Что, Деку? — протянул он низким голосом, пока портной зашнуровывал последние завязки. — Опять пялишься? Я думал, ты уже привык к моей физиономии. Изуку вздрогнул, чуть не уронив подушку. — Я… я не… Просто костюм очень… подходит вам, господин Кацуки, — пробормотал он, краснея ещё сильнее. — Выглядите по-королевски. Кацуки фыркнул, шагнул ближе и слегка наклонился, чтобы их лица оказались почти на одном уровне. Глаза принца блестели от удовольствия. — По-королевски, да? А ты покраснел, как девица на первом балу. Что, корона ещё не на мне, а ты уже дрожишь? Или дело в чём-то другом? — Он протянул руку и лёгким движением поправил воротник Изуку, хотя там всё было идеально. Пальцы задержались на секунду дольше. — Спокойно, идиот. Я не кусаюсь. Пока. Изуку открыл рот, но не нашёл слов. Только кивнул, пряча улыбку. Кацуки тихо рассмеялся — редкий, почти тёплый звук — и отвернулся, позволяя портным закончить. Коронация прошла в полдень на широком балконе главного зала, выходящем на центральную площадь города. Внизу собралась огромная толпа — горожане, купцы, крестьяне, дворяне. Флаги с гербом Бакуго развевались на ветру. Кацуки вышел в полном парадном облачении, рядом с ним — король и королева, которые сегодня передавали власть. Отец Кацуки произнёс пламенную речь, голос его разносился над площадью благодаря специально расставленным глашатаям: — Сегодня наш наследник, Кацуки из династии , принимает корону! Человек, чья воля подобна взрыву, чья сила защищала наши земли, чьё сердце бьётся ради процветания королевства! Пусть новый король ведёт нас к величию! Толпа взорвалась восторженными криками. Люди махали руками, бросали цветы. Лишь в дальних рядах слышались отдельные недовольные голоса — старые аристократы, которые предпочитали более «спокойного» правителя, — но Кацуки даже не взглянул в ту сторону. Он стоял прямо, высоко подняв голову. Когда отец возложил на его голову тяжёлую золотую корону с рубиновым вставками в форме пламени, Кацуки сделал шаг вперёд. Его голос прогремел над площадью — уверенный, резкий, но искренний: — Я, Кацуки Бакуго, клянусь перед вами всеми! Я не буду мягким королём. Я буду сильным. Буду защищать каждую деревню, каждого человека в этом королевстве. Те, кто работает — получат справедливость. Те, кто угрожает — получат огонь. Мы не склонимся ни перед кем! Вперед — к новому рассвету! Рёв толпы был оглушительным. Люди кричали «Да здравствует король Кацуки!», флаги взметнулись ещё выше. Кацуки стоял на балконе, ветер трепал его плащ, корона блестела на солнце. Рядом, чуть позади, стоял Изуку — в новом тёмно-зелёном парадном камзоле слуги высшего ранга. Их взгляды на секунду встретились, и Изуку едва заметно улыбнулся. Вечером начался бал. Главный зал сиял тысячами свечей и люстр. Музыканты играли торжественные мелодии, которые постепенно переходили в танцевальные. Гости танцевали, пили, смеялись. Киришима и Каминари устроили шумное соревнование по поднятию кубков, Монома громко спорил с Шинсо о чём-то, Тога кружилась в танце с Очако, а Шото спокойно наблюдал за всем со стороны. Кацуки сидел на троне, принимая  поздравления, но его взгляд то и дело возвращался к Изуку, который стоял неподалёку, выполняя обязанности личного слуги — подавал вино, следил за порядком. Позже, когда танцы стали свободнее, Кацуки встал и подошёл к нему. Он протянул руку. — Идём. — Господин? — Изуку моргнул. — Не «господин». Сегодня я король, но ты всё равно мой. Потанцуй со мной. Это приказ. Они вышли на край зала, где музыка играла медленнее. Кацуки положил руку на талию Изуку, второй взял его ладонь. Движения были неумелыми с обеих сторон — ни один не был мастером бальных танцев, — но это не имело значения. Они просто двигались в такт, близко, в полумраке. — Ты сегодня хорошо выглядишь, Деку, — тихо сказал Кацуки, наклоняясь ближе. — Этот костюм… подчёркивает глаза. Изуку снова покраснел, но не отстранился. — А вы… вы настоящий король, Кацуки. Речь была… потрясающей. Я горд. Они сделали ещё несколько шагов. В какой-то момент Изуку споткнулся о край плаща Кацуки. Принц — теперь уже король — инстинктивно притянул его к себе, чтобы удержать. Их лица оказались совсем близко. Глаза в глаза. Дыхание смешалось. На секунду всё вокруг исчезло — музыка, гости, шум. Изуку чуть приподнялся на носочках, а Кацуки наклонился. Их губы встретились — случайно, мягко, на одно короткое мгновение. Тепло, лёгкий вкус вина и чего-то сладкого. Ни один не отстранился сразу. Когда они отодвинулись, оба молчали. Щёки Изуку горели, но в глазах была тихая радость. Кацуки смотрел на него с той самой ухмылкой, но теперь в ней не было только насмешки — было тепло. — Не вздумай извиняться, идиот, — прошептал Кацуки, не отпуская его талию. — Это было… приемлемо. Изуку тихо засмеялся, пряча лицо у него на плече на секунду. — Как прикажете… мой король. Они продолжили танец — уже ближе, чем раньше. Бал продолжался до глубокой ночи: смех, тосты, музыка. Но между ними теперь было нечто новое, тёплое и настоящее. Доверие, которое переросло в нечто большее.