SINNER - Klaus Mikaelson

Городок Мистик Фоллс всегда был тихим, только таким Аделина Эндрю знала этот город, но недавно все изменилось. Несколько недель назад она узнала, что парень ее лучшей подруги Елены, который, как они думали, был новичком в городе, на самом деле не был новичком, он возвращался в место, которое более 80 лет назад называл домом. Стефан Сальваторе был многим: другом, братом, бойфрендом, но самое главное - вампиром. Ей казалось, что жизнь, какой она ее знала, перевернулась с ног на голову, и ничто уже не было прежним. Она сталкивалась со своей новой реальностью, изо всех сил стараясь справиться с ней и собрать воедино осколки того, что казалось разбросанным по жизни. Кэролайн Форбс, одна из ее лучших подруг, была недавно обращенным вампиром; Бонни Беннетт, одна из ее самых надежных подруг, была ведьмой, а за Еленой охотился злой Первородный вампир. Друзья все еще пытались понять, чего он хотел от нее, но они просто ждали, как подсадная утка. Они знали, что рано или поздно он покажет свое лицо, придет за ней. Клаус Это имя она слышала снова и снова на протяжении прошлой недели. Где Клаус? Как нам остановить Клауса? Можно ли убить Клауса? Ответ на последний вопрос был получен, когда Деймон пронзил Элайджу кинжалом, и тот считался мертвым, но затем появился в городе живым и невредимым. Первородные были неуничтожимы и, судя по слухам, циркулирующим вокруг Клауса, они были безжалостными и воплощенным злом. Аделина выбралась из постели, готовясь к очередному дню, полному сверхъестественных интриг. Она провела расческой по волосам, распутывая все спутанные пряди, которые запутались в ее длинных светлых локонах. Ее кожа была красивого оливкового оттенка, и независимо от времени года Аделина всегда выглядела слегка загорелой. Это она унаследовала от своей матери. Аделине многое передалось от своей мамы, люди в городе всегда напоминали ей, что она была точной копией красивой и всеми любимой Джессики Эндрю. Прежде чем выйти из своей комнаты, Аделина сжала в руке рамку с фотографией, стоявшую на краю прикроватной тумбочки, и провела пальцами по изображению. Прошло два года с тех пор, как ее мать умерла от рака. Теперь здесь были только она и ее отец, дом казался другим, он казался пустым. - Я люблю тебя, мама. - Прошептала она, ставя фотографию на прежнее место и выходя из своей комнаты. Запах сладкой корицы окутал ее ноздри, когда она спускалась по лестнице на кухню. Отец стоял к ней спиной, и она наблюдала, как он старательно намазывает глазурью свежеиспеченные булочки с корицей, любимые булочки ее матери. - Доброе утро, папа.- Прервала его Аделина, заставив отцаслегка вздрогнуть. - Адди!- Он улыбнулся, поворачиваясь к голубоглазой красавице. - Я готовлю твое любимое блюдо! - он указал на тарелку с вкуснейшими угощениями. Это было не ее любимое блюдо, а мамино. В глубине души она понимала, что ее отец знал об этом, но он всегда говорил ей, что видит ее маму, когда смотрит на Аделину. Булочки с корицей не приносили Адди утешения, но они были приятны ее отцу. Ей стало трудно отказывать себе в этом удовольствии, и каждый раз, когда она откусывала кусочек, она думала о своей маме, которая сидела на другом конце стола, потягивая черный кофе и рассказывая о том, какая вкусная выпечка. - Спасибо, папа. - Она выдавила из себя сочувственную улыбку и поцеловала отца в щеку. - Мне все же придется взять это, мне нужно идти в школу. - Тогда ладно, милая.- Он кивнул.- Я вернусь поздно вечером, у меня важное дело, над которым я работаю. Ее отец был адвокатом из маленького городка, поэтому для него важное дело, вероятно, было просто крупным разводом в богатой семье. Но ее отцу нравилось то, что он делал, и ей это нравилось. - Пока, папа. - Она помахала рукой, поворачивая ручку входной двери. Дойдя до конца подъездной дорожки, она выбросила булочку с корицей в мусорный бак, который ждал, пока его заберет мусорщик, и вздохнула. Она не могла съесть ее, но никогда не смогла бы сказать об этом отцу. -Тебе действительно нужно поесть.- За ее спиной раздался голос.- Я имею в виду, ты же человек, разве не так ты выживаешь? Она повернула голову и увидела Элайджу Майклсона, одетого в приличный костюм, и совершенно невозмутимого. Он встал рядом с ней, и они шаг за шагом пошли по тротуару. - Я собираюсь предположить, что Деймон что-то напутал- фыркнула она. Предполагалось, что Элайджа спит, пронзенный кинжалом в подвале Сальваторе, но он был здесь. - Это было бы наиболее логично.- Он ухмыльнулся. - Похоже, у него действительно есть склонность совершать навязчивые ошибки. Аделина посмеялась над его словами, "совершать навязчивые ошибки" было преуменьшением. Деймон был известен своими иррациональными, эмоциональными поступками. Светловолосая девушка возненавидела его, когда он впервые появился в городе, но с тех пор, по крайней мере, немного подружилась с черноволосым вампиром. Стефан и она были ближе, но Деймон все равно оставался другом. - Но нет, на этот раз именно Елена вытащила из меня кинжал. - Элайджа продолжил. Адди перевела взгляд на мужчину, на ее лице было написано потрясение, и Первородный вампир заметил это, слегка усмехнувшись себе под нос. - Я знаю, я тоже был потрясён. - Зачем Елена это сделала? - Она хотела заключить новую сделку, предложить себя, лишь бы вы все были в безопасности.- Он усмехнулся - На самом деле, все по-старому, и это иронично, учитывая, что именно она нарушила нашу сделку в первую очередь. Елена не могла мыслить рационально, Аделина слишком хорошо знала свою подругу детства. Елена ни за что не стала бы разубеждать Элайджу, если бы у нее была хоть капля здравого смысла, но она этого не сделала. Она боялась потерять самых близких ей людей, как потеряла своих родителей. Аделина могла понять это, учитывая, что она потеряла свою маму, но все равно это была плохая идея. - Я полагаю, если ты здесь, чтобы встретиться со мной, это означает, что ты не принимаешь ее предложение.- Выпалила Аделина ее голос дрожал. Она волновалась, и в животе у нее все сильнее скручивало. Она боялась, что Первородный явился сюда, чтобы послать сообщение, чтобы убить ее. Как бы сильно она не хотела умирать, но какой-то тихий голосок внутри нее, спрятанный глубоко в глубине сознания, говорил ей, что, возможно, все будет не так уж плохо, и она снова сможет увидеть свою маму. - Я здесь не для того, чтобы убивать тебя, Аделина.- Заверил её Элайджа. Он уловил страх, который она излучала. — О, - вздохнула она. - Тогда в чем дело? - Я наблюдал за тобой, - ответил он, глядя на блондинку. - Жутко?- она закатила глаза. Элайджа усмехнулся глядя на девушку. - Как бы то ни было, я вижу, что ты — истинное сердце группы, фаворит, если хочешь. Она понятия не имела, о чем он говорит, она никогда не чувствовала себя фавориткой. В конце концов, большая часть происходящего была направлена на спасение великой и славной Елены Гилберт. Вот кто была любимицей группы, Елена. Не Аделина. - Вы, должно быть, путаете меня с Еленой. - Возразила она, насмехаясь над самой мыслью о том, что она может быть любимицей, центром внимания. Аделина пребывала в блаженном неведении о том, насколько она красива на самом деле. - О, пожалуйста, Аделина, Елена Гилберт хорошая девушка, но она и в подметки тебе не годится.- Элайджа указал на Адди, которая теперь была явно смущена словами и мотивами вампира.- Я здесь уже очень давно и за это время кое-чему научилась. Я научилась искусству наблюдения. - Это здорово, я полагаю?- Спросила Аделина. - Я пытаюсь сказать, что, понаблюдав за тобой и твоими друзьями некоторое время, я смог понять, кто на самом деле является связующим звеном... это ты.- Продолжил Элайджа, когда они шли по тротуару пустой улицы. Аделина все еще была в замешательстве, но бросила на Элайджу взгляд, который давал ему понять, что пора переходить к делу. - Твои друзья больше всего доверяют тебе, ты самая надежная. Даже Деймон и Стефан, независимо от того, насколько они увлечены девочкой Гилберт, глубоко заботятся о тебе. - Так, значит, ты пришел сюда сегодня, чтобы сделать мне комплимент?- спросила она. Адди все еще не была уверена, в чем причина этого неожиданного визита, и чем больше он говорил, тем больше она запутывалась. - На самом деле, я пришел, чтобы попросить тебя передать предупреждение твоим друзьям.- Элайджа положил руку на плечо Аделины, заставляя ее остановиться. Они повернулись друг к другу и изучали лица друг друга.- Мне неприятно это делать, Аделина на самом деле я нахожу тебя... симпатичной или притягательной. Но поскольку я больше не доверяю твоим друзьям, это единственный выход. — Элайджа, - нервно выдохнула она. - Какое предупреждение? Девушка не была глупой, она знала, что ничего хорошего из этого не выйдет. Она сделала глубокий вдох, пытаясь собраться с духом. - Если твои друзья снова попытаются перечить мне и помешать нашей с Еленой договоренности, я напою тебя своей кровью и убью, а затем использую как жертву вампира в ритуале моего дорогого брата.- Он предупредил, медленно выговаривая слова. - И не сомневайся, я сделаю это, Аделина. Я человек (ну вообще вампир, ахах) слова, как ты знаешь. Элайдже не нужно было говорить Аделине, что он не шутит, она и так это знала. С тех пор как вампир приехал в город, он всегда был последователен и держал свое слово. Она знала, что ее друзья, как бы они ни старались, никогда не смогут по-настоящему победить Первородного. По ее коже побежали мурашки, а кровь отхлынула от лица. Она могла умереть к концу недели. - Хорошо.- Она сглотнула. - Я передам сообщение.- Девушке больше нечего было сказать, не было волшебных слов. Она знала, что должна была сделать. - Я знал, что ты сделаешь, даже без принуждения.- Он ухмыльнулся. - Как я уже сказал, ты больше всех заслуживаешь правды. Благородная, немного похожа на меня. - Отлично.- У нее было что-то общее с древним вампиром, как волнующе, саркастически подумала она. - Ну что ж, теперь, когда ты испортил мне утро и, возможно, неделю, я пойду.- Усмехнулась она, отходя от Первородного, который все еще стоял посреди тротуара. - Аделина.- Он крикнул ей вслед. Она неохотно повернулась к нему лицом, молча морщась от беспокойства о том, что он может сказать дальше. - Я приношу извинения, что так получилось. Ты действительно кажешься... милой. — Ну и ну, спасибо.- Она закатила глаза и продолжила идти прочь. Какой бы злой и испуганной она ни была, в глубине души она понимала, что Элайджа действительно сожалеет, но она также знала, что это не помешает ему выполнить свое обещание и покончить с ней.