Дело мёртвой Федоры

Сознание возвращалось медленно, словно сквозь густой туман. Фёдор чувствовал, как реальность по капле просачивается в его разум, но что-то было не так. Что-то кардинально отличалось от всех предыдущих перерождений. «Я должен был умереть окончательно,» — пронеслась мысль, пока он пытался собрать разрозненные ощущения в единую картину. Фукучи. Мужчина покончил с собой, а это означало конец для Фёдора. Так почему же он снова здесь? Почему его проклятая способность вновь сработала? Тьма перед глазами начала рассеиваться, и Фёдор наконец позволил себе открыть глаза. Первое, что он увидел - потолок. Обычный белый потолок с едва заметной трещиной, тянущейся от люстры к углу комнаты. «Где я?» Он медленно приподнялся на локтях и тут же почувствовал резкую боль в левой руке. Фёдор инстинктивно втянул воздух сквозь зубы и опустил взгляд вниз. И замер. Грудь. Две мягкие округлости, едва прикрытые чёрной майкой с рюшами на тонких лямках. Сердце пропустило удар. Он медленно поднял руки к лицу, ощупывая щёки, скулы, губы. Кожа была гладкой и мягкой - совершенно не такой, как он привык ощущать. Пальцы дрожали, когда он коснулся длинной чёлки, спадающей на лоб и переносицу. Волосы были теми же - чёрными, средней длины, но теперь они казались тоньше и шелковистее. — Нет... — прошептал он хриплым, непривычно высоким голосом. — Только не это... Он был женщиной. Теперь она была женщиной. И этот образ был до жути знаком. Фёдор медленно осмотрел тело, в котором оказался. Юбка в клетку до колена. Чёрная майка с рюшами. На ногах - ядерно-красные гольфы в чёрную полоску. И никакого лифчика - от этого осознания Фёдор почувствовал странное смущение, смешанное с отвращением. Он не был в женском теле уже очень давно. Наверное, лет тридцать назад. Или больше. Время в череде перерождений текло совсем иначе. Резкая боль в левой руке вновь напомнила о себе. Фёдор повернул голову и увидел на полу окровавленный нож. Тонкое лезвие, рукоятка, испачканная красным. Пол под ним был в каплях крови. «Самоповреждение», — понял он с тошнотворным холодом в животе. — «Та, в кого я переродился, резала себе руку.» Фёдору стало дурно. Отвращение смешалось с болью, и на мгновение мир перед глазами поплыл. Он зажмурился, делая глубокие вдохи, пытаясь успокоить тошноту. «Соберись. Ты переживал и не такое. Просто... просто нужно понять, куда ты попал.» Он снова открыл глаза и осмотрелся. Комната была небольшой, но уютной. Розовые шторы, мягкий ковёр, комод с косметикой, плакаты на стенах... Фёдор замер, когда его взгляд упал на один из них. На плакате был изображён... он сам. В своём прошлом теле. Высокий, худой мужчина с чёрными волосами и полуприкрытыми глазами. Нет. Не может быть. Он узнал эту комнату. Он узнал эти плакаты, этот беспорядок на столе, мягкую игрушку в углу. Это была комната Анны. Анны - девушки, которая преследовала его несколько лет, которая писала ему письма, которая появлялась везде, где он был. Фёдору захотелось рассмеяться и заплакать одновременно. Бог пошутил, да? Он заставил себя подняться на ноги. Тело было слабым, неуклюжим, непривычным. Центр тяжести сместился, походка стала иной. Он чувствовал себя как ребёнок, который только учится ходить. Аптечка. Нужно найти аптечку. Мысль пришла сама собой, словно память тела подсказывала дорогу. Фёдор направился к двери, ощущая, как каждый шаг отдаётся болью в порезанной руке. В ванной он нашёл аптечку в шкафчике над раковиной. Обрабатывать раны было мучительно - каждое прикосновение ваты с перекисью вызывало вспышку боли. Но Фёдор делал это методично, аккуратно, как делал всё в своей жизни. Когда с ранами было покончено, он поднял голову и посмотрел в зеркало. На него смотрела девушка. Лет девятнадцати. Тонкие, изящные черты лица, которые казались ему смутно знакомыми. Те же чёрные волосы, та же длинная чёлка, прикрывающая лоб и переносицу. Глаза - узкие, почти полуприкрытые - придавали лицу усталый, немного отстранённый вид. Его глаза. Его взгляд, но в женском лице. Фёдор провёл пальцами по щеке, и девушка в зеркале повторила его движение. «Это я. Теперь я стал ей.» Он опустил взгляд на свои руки. Тонкие, хрупкие пальцы, на которых виднелись старые шрамы, перемежающиеся свежими порезами. Шрамы тянулись выше, скрываясь под рукавами майки. Она резалась давно. Систематически. Фёдор почувствовал странную смесь жалости и отвращения. Он никогда не понимал самоповреждения. В мире, где смерть была лишь временным неудобством, причинять себе боль казалось бессмысленным. Но сейчас не время размышлять об этом. Он снова посмотрел на своё отражение. Черты стали более нежными, более мягкими. У него была узкая талия, тонкая шея, изящные ключицы. Он определённо был девушкой. И этой девушкой была Анна - его самая навязчивая фанатка. Интересно, что она сделала, чтобы я оказался здесь? Воспоминания Фукучи мелькнули перед глазами. Яд. Это был яд. Кто-то отравил мужчину до того, как он успел совершить суицид. Но кто? И как это связано с Анной? Фёдор покачал головой, отгоняя мысли. Сейчас была другая проблема. Более насущная. Намного более опасная. Анна жила вместе с Даней. Фёдор замер, чувствуя, как кровь холодеет в жилах. Даня - высокий мужчина лет сорока пяти, с которым Фёдор когда-то работал. Даня знал о его способности к перерождению. Даня был... проблемой. Большой проблемой. Зная характер Дани - его сексизм, его извращённые наклонности, его привычку использовать всех вокруг - Фёдор понимал, что в этом теле его не будут воспринимать всерьёз. И что хуже всего - Даня мог попытаться изнасиловать его. А он определённо мог. «Анна работала на него», — вспомнил Фёдор. — «Она была его секретаршей или что-то вроде того. И теперь я в её теле. В её теле, которое принадлежит Дане.» Он сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Боль отрезвляла. Нужно что-то придумать. Нужно выкрутиться. Он стоял в ванной, глядя на своё отражение, и пытался разработать план. Но мозг отказывался работать - слишком много информации, слишком много шока, слишком много боли. И тут он услышал звук открывающейся входной двери. Сердце Фёдора пропустило удар. Нет. Только не это. Пожалуйста, только не это. — Анечка, девочка моя, ты уже готова? — раздался тошнотворно знакомый голос. Фёдор замер. Голос был пьяным. Даже через закрытую дверь ванной было слышно, что Даня нетвёрдо стоит на ногах. Чёрт. ЧЁРТ. Он быстро оглядел себя в зеркале. Раны перевязаны, но он всё ещё выглядел бледным и больным. Кровь на полу в комнате, нож... Нужно было срочно что-то делать. — Анечка? — голос раздался уже ближе. — Ты где? Фёдор глубоко вздохнул, собираясь с силами. Он вышел из ванной и направился к гостиной, откуда доносился голос Дани. Даня стоял посреди комнаты. Высокий, мужчина с красным, опухшим от алкоголя лицом. Он улыбался, глядя на Фёдора, и от этой улыбки по спине пробежал холод. — Ооо, Фёдор! Как неожиданно! — воскликнул Даня, делая шаг вперёд. — Неужели ты и правда переродился в теле Анечки? Слушай, выглядишь потрясающе! Он подошёл ближе и схватил Фёдора за руку. Пальцы Дани сжимали запястье с неожиданной силой, прямо поверх свежих порезов. Фёдор поморщился от боли. — Отпусти. Нам надо поговорить, — сказал Фёдор, стараясь, чтобы голос звучал твёрже, чем он себя чувствовал. — Это очень необычная ситуация. Я давно не перерождался в девушку. Надо обговорить, что делать дальше. Моё дело и все, что я делал... Меня переиграли... Дазай... Он... Это сделал... — Дазай, Дазай, — перебил его Даня с раздражением. — Ты уже достал с ним, я ревную, вот честно. Ещё скажи, что ты со своим японцем потрахаться хочешь. Фёдор посмотрел на него с отвращением, которое даже не пытался скрыть. — Даже не говорите о таком. Но Даня его не слушал. — А что? Теперь религия тебя не останавливает, — усмехнулся он, пьяно икая. — Ты теперь девушка, забыла, Федора? Как же давно к Фёдору так не обращались. Федора. Женский вариант имени. От этого слова по коже пробежали мурашки. — Мне нужно новое тело, — сказал Фёдор, стараясь говорить спокойно. — Я не смогу воплотить мои планы, будучи хрупкой девушкой. Ещё и с такими шрамами и порезами. Он посмотрел вниз, на свою ногу, где под юбкой виднелись многочисленные серые отметины — старые шрамы, оставленные лезвием. — Планы? Серьёзно? — Даня рассмеялся, но смех был злым. — Ты по моему забываешь, где ты находишься и кем ты стала. А ну-ка бегом на кровать! Или хочешь, чтобы я взял тебя на полу? Фёдор почувствовал, как внутри всё сжимается от ужаса, но не позволил себе показать этого. Разговор заходил совсем не в то русло. — Я не буду это делать, — сказал он твёрдо, хотя голос дрогнул. — Это отвратительно. Ты знаешь меня и мои принципы. — Да, а так же я знаю тебя и твои слабости, — ухмыльнулся Даня, делая шаг ближе. — Ты и так выделываешься ужасным здоровьем, а уж будучи девушкой... Достоевская. Я не буду повторять дважды. Фёдор замер. Достоевская. Снова это обращение. Словно ножом по сердцу. Он понимал, что не хочет этого. Он ненавидел плотские утехи, они всегда казались ему грязными и бессмысленными. Он был асексуалом, и мысль о прикосновениях Дани вызывала у него тошноту. Но он также понимал, что на данный момент у него нет ничего. Ни своих людей, ни денег, ни влияния, ни власти. Он был в теле девятнадцатилетней девушки с порезанными руками, и единственный человек, который знал его истинную личность, был пьяным извращенцем. Фёдор заставил себя натянуть улыбку. Фальшивую, неестественную, но улыбку. — Вы уверены, что это правда хотите? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал мягко. — Вы же понимаете, что после такой перегрузки её тело... моё тело не выдержит... Даня нахмурился, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на сомнение. — Ты блефуешь, — сказал он, но в голосе уже не было прежней уверенности. — Проверьте, — пожал плечами Фёдор. — Я и так едва стою на ногах. Кровопотеря, слабость... Если вы начнёте что-то делать, я просто потеряю сознание. Или хуже. Тогда вы останетесь ни с чем. Ни с Анной, ни с Фёдором. Несколько секунд они смотрели друг на друга. Даня явно колебался - алкогольный туман в его глазах боролся с остатками разума. Наконец, он выругался и отступил на шаг. — Хорошо, — процедил он. — Но я запру тебя здесь. Когда наберёшься сил... мы продолжим этот разговор. Он схватил Фёдора за руку и грубо потащил в комнату. Фёдор не сопротивлялся - не было сил. Он позволил затолкать себя внутрь, услышал, как захлопнулась дверь и щёлкнул замок. Тишина. Он остался один. Фёдор медленно сполз по стене на пол, уткнулся лицом в колени и позволил себе несколько секунд слабости. «Я в ловушке. В ловушке в теле девушки, запертый в комнате извращенцем, который хочет меня изнасиловать. И у меня нет ни сил, ни ресурсов, чтобы выбраться.» Но даже сквозь отчаяние в его голове шевелилась мысль. Фукучи был отравлен. Яд. Анна. Даня. Кто-то хотел, чтобы Фёдор переродился именно здесь. Кто-то хотел именно этого. Вопрос только в том — кто и зачем? Фёдор поднял голову и посмотрел на дверь. За ней слышались шаги Дани, его пьяное бормотание. «Я выберусь. Я всегда выбирался. И на этот раз выберусь тоже.» Он не знал как. Он не знал, когда. Но он знал, что будет бороться. В конце концов, умирать он умел лучше, чем кто-либо.