Воплощение зла

      Тень разорвалась в воздухе, словно чёрная густая рана, поглощая пространство с неестественным хрустом, прежде чем сдержанно и яростно выплюнуть их обратно в Ад. Они возникли прямо перед башней Ви — в той самой точке, где в прошлый раз всё полетело к чёрту. Почва, казалось, ещё помнила ту схватку. Трещины так и не затянулись, наружное освещение мигало в нервном, дёрганном ритме, а само здание возвышалось перед ними, как раненый зверь, который всё ещё умеет кусаться.       Ниффти среагировала первой. Она приземлилась твёрдо, на обе ноги, будто прыжок через тени был для неё не сложнее, чем сойти со ступеньки. Ни головокружения, ни дезориентации, ни даже лишнего моргания. Она тут же расплылась в улыбке с той самой опасной энергией, которую всегда носила в себе, вытягивая шею и разглядывая башню так, словно собиралась войти в парк аттракционов — притом весьма кровавый.       Хаску повезло меньше.       Едва его лапы коснулись земли, он согнулся пополам с приглушённым рычанием, опираясь дрожащей рукой о ближайшую стену, прежде чем без всякого достоинства выплеснуть содержимое желудка в тёмном углу. Алкоголь, выпитый перед дорогой, смешанный с чем-то кислым и горьким, ударился о мостовую. Хаск замер на несколько секунд, тяжело дыша и не понимая, что именно вывернуло его наизнанку: телепортация... или крики, которые, как он мог поклясться, слышались ему внутри теней.       — Фу-у, — протянула Ниффти, с неподдельным любопытством разглядывая этот беспорядок. — Как это было быстро!       Аластор не шелохнулся. Он стоял идеально ровно, заложив руки за спину и не снимая своей застывшей улыбки. Он наблюдал за Хаском с неловкой смесью лёгкого веселья и чего-то, что при большом желании можно было бы принять за жалость. Его глаза спокойно обшаривали окрестности, словно он возвращался на знакомую сцену. На мгновение образ Вокса, стоявшего здесь перед ним, просившего о сделке и предлагавшего собственную клетку, промелькнул в его сознании неприятной вспышкой.       — Ах… — произнёс он наконец бодрым тоном. — Первый раз всегда самый тяжёлый!       Хаск едва приподнял голову. Его глаза налились яростью и тошнотой, он вытер рот тыльной стороной ладони.       — Я отверну тебе башку, когда это кончится, — прохрипел он сорванным голосом. — Не знаю, выпивка это была или твои проклятые тени, но клянусь, там внутри на меня что-то орало.       Ниффти издала тонкий смешок, кружась на месте, будто разогреваясь перед забегом.       — А мне нравятся крики! — радостно заявила она. — С ними путешествие куда задорнее!       Аластор слегка наклонил голову, словно всерьёз обдумывая это замечание, а затем коротко хлопнул в ладоши.       — Что ж, раз мы закончили с этим гастроинтестинальным интерлюдием, — заметил он, — пора двигаться дальше. У нас не вся ночь в распоряжении.       Хаск открыл было рот, чтобы возразить, потребовать передышки или заявить, что он скорее сдохнет, чем снова полезет в это пекло, но не успел вымолвить ни слова. Тень без предупреждения разверзлась прямо под его ногами, вновь заглатывая их с намеренной жестокостью. Хаск лишь успел выдохнуть приглушённое ругательство, прежде чем мир во второй раз свернулся сам в себя.       В этот раз, когда они появились вновь, воздух стал иным. Тяжёлым. Спёртым. Они были внутри башни. Хаск рухнул на колени, хватая ртом воздух, пока желчь снова подступала к горлу. Ниффти же приземлилась с лёгким прыжком, восторженно хлопая. Внутренний свет вибрировал на неровной частоте, а где-то вдали слышались голоса, торопливые шаги и постоянный гул здания, которое никогда не спит.       Аластор, напротив, замер как       вкопанный. Что-то пронзило его в тот самый миг, когда он ступил внутрь. Это не был звук. И не картинка. Это была частота.       Низкая. Искажённая. Слабая.       Почти… как плач. Жалобный…       Он почувствовал её в груди. Она растекалась по его магии, словно неприятная помеха. На секунду ему пришлось подавить желание нахмуриться. Он ничего не сказал. Не подал виду. Но эта неопределённость вонзилась в основание его черепа, как заноза, которую он не собирался игнорировать.       Хаск сумел подняться ровно настолько, чтобы ткнуть в него дрожащим пальцем.       — Когда мы выберемся отсюда, — выговорил он сквозь силу, — я тебя ударю. Клянусь.       — О, я жду этого момента с нетерпением, дорогой Хаск! — отозвался Аластор, не теряя улыбки.       Он развернулся, элегантным жестом поправив пиджак, и посмотрел на обоих с воодушевлением.       — Итак. Пора разделиться, — объявил он. — Вы двое отыщете нашего милого Энджел Даста. А я займусь другой проблемой. Хаск стиснул зубы, помогая себе окончательно встать на ноги, а Ниффти с интересом склонила голову.       — А что, если мы встретим остальных Ви? — невинно спросила она.       Аластор задорно вскинул бровь и слегка наклонился вперёд, понизив голос, будто делясь восхитительным секретом.       — В таком случае, — сказал он, подмигивая им, — ни в чём себе не отказывайте!       Улыбка Ниффти стала пугающе широкой.       Хаск издал вздох, полный обречённости, набрал побольше воздуха в лёгкие и, не говоря ни слова, схватил Ниффти за руку, увлекая в противоположную сторону. Он не хотел думать о том, на что они только что подписались. Не хотел думать о Воксе. О Валентино. О том, что, скорее всего, всё пойдет прахом. В голове была лишь одна чёткая мысль.       Энджел.       Аластор смотрел им вслед, пока они не скрылись в коридорах, залитых неоновым светом. Затем он медленно развернулся на каблуках и зашагал в обратном направлении, следуя путём, который знал слишком хорошо.       И хотя он не признался бы в этом даже самому себе, та низкая частота всё ещё была там. Она тянула его, словно звала. Словно открытая рана, которую он ещё не решил: хочет ли он её зашить… или вырвать окончательно.       Студия Валентино была затоплена ровным розовым светом. Искусственным до тошноты, созданным так, чтобы не оставлять теней, где могли бы спрятаться сомнения. Выключенные камеры безмолвно ждали, софиты, всё ещё тёплые, свисали с потолка, как терпеливые стервятники. В воздухе пахло гримом, дешёвым парфюмом и чем-то более плотным, что никогда не выветривалось до конца. Валентино двигался по залу с притворной невозмутимостью: поправлял перчатки, проверял несуществующие ракурсы — делал всё, лишь бы не думать.       Вельветт сидела на боковом столе, перед ней парил голографический планшет. Она просматривала статистику без тени интереса. Её пальцы двигались с механической быстротой, переключая графики и цифры, которые обычно заботили её больше всего на свете. Но не сегодня. Сегодня всё это было лишь фоновым шумом.       Она не была глупой. Она прекрасно понимала, что… учитывая события месячной давности, их дела сейчас шли не лучшим образом. Она это осознавала. Но это её сейчас не занимало. Только не сейчас.       Валентино взял бутылку и сделал ещё один глоток. Недостаточно, чтобы потерять контроль. Никогда не достаточно для этого. Ровно столько, чтобы притупить остроту мыслей. Чтобы убедить себя в идее, которая повторялась, как заевшая плёнка: Вокс вернётся. Он всегда возвращался. Всегда. Он опёрся на спинку стула, медленно выдыхая, и на секунду образ Вокса — разбитого и далёкого — прокрался в его мысли, как помеха, которую он не заказывал.       — Можешь не притворяться передо мной, — внезапно бросила Вельветт, не поднимая глаз.       Валентино коротко и сухо хохотнул. Без капли юмора.       — Я ничем не притворяюсь.       Она вскинула бровь, поворачивая планшет так, чтобы видеть его поверх края экрана.       — Ещё как притворяешься. И выходит у тебя паршиво.       Он стиснул челюсти, поставил бутылку на стол с мягким, но многозначительным стуком и провёл рукой по лицу. Гнев был тут как тут — плотный, смешанный с ревностью, с уязвлённой гордостью и чем-то, что болело сильнее, чем он готов был признать.       — Это пройдёт… — пробормотал он. — У него всегда это проходит. Он просто запутался. Он устал. Но… он вернётся.       Вельветт не стала сразу спорить. Она выключила планшет, отложила его в сторону и соскользнула со стола, оказавшись прямо перед ним. Она твёрдо положила руку ему на плечо.       — Ты можешь злиться, — сказала она. — Можешь ревновать. Можешь даже бояться. Ты не развалишься, если скажешь это вслух.       Валентино отвёл взгляд, его губы сжались в гримасе, которая совсем не была похожа на улыбку.       — Я не боюсь, — ответил он.       Вельветт не стала настаивать. Она его знала. Знала, когда нужно поднажать, а когда — просто быть рядом. И всё же в груди у неё что-то шевельнулось — неприятное чувство, не имевшее отношения ни к статистике, ни к бизнесу. Что-то не сходилось. Она ощущала это как странную вибрацию в сети башни, словно какая-то система работала за пределами допустимых параметров.       — Вал… — начала она.       И тут это случилось.

Это место сейчас взлетит на воздух!

      Взрыв сотряс здание с внезапной силой. Сухой грохот заставил стены вибрировать, а вдали послышались крики. Пол дрогнул под ногами, и в коридоры начал просачиваться розовый дым, неся с собой едкий запах искажённой магии.       Валентино среагировал первым, резко обернувшись.       — Что это, блин, было?!       Вельветт уже была в движении. Планшет снова загорелся в её руках, глаза сузились от концентрации. Внутренние сигналы тревоги срабатывали один за другим. Теперь сомнений не осталось.       — Это не сбой, — сказала она, нахмурившись. — Кто-то прорвался внутрь.       Они не стали ждать подтверждения и быстрым шагом вышли из студии. По пути им попадались раненые сотрудники и дезориентированные охранники. Валентино сжал кулаки при виде этой сцены, его ярость вспыхнула, как пожар, который он едва мог сдерживать.       — Какого чёрта? Они пришли за чем-то? — прорычал он. — Или за кем-то.       У Вельветт по спине пробежал холодок.       Тем временем в нескольких коридорах от них Хаск прижался к стене, стараясь дышать ровно и унять бешеное сердцебиение. Густой розовый дым давал ему достаточно прикрытия, чтобы двигаться незамеченным. Он стиснул зубы, проклиная Аластора за то, что тот оставил его здесь, и посмотрел на Ниффти. Та уже убежала на несколько метров вперёд с опасной улыбкой на лице.       — Эй! — прошептал он. — Не несись так!       Ниффти не ответила. Она уже сидела на корточках, с почти радостным усердием вытирая лезвие ножа. Рядом с ней лежало тело, которое явно больше не поднимется. Её глаза светились восторгом.       — Получилось! — прошептала она в предвкушении. — Видел? Хаос!       — Да, да, чудесно, — проворчал Хаск. — Теперь шевелись. Живо.       Они осторожно продвигались вперёд, пользуясь неразберихой. Хаск точно знал, куда идти. Прошлый раз был сущим адом, но теперь эти воспоминания служили картой, которую он предпочёл бы никогда не иметь. Он резко замер, добравшись до главного зала, и осторожно выглянул… Ровно на другом конце он увидел Валентино и Вельветт.       — Чёрт, — выдохнул он.       Ниффти склонила голову набок, оценивая ситуацию, будто выбирая игру.       — Мы можем подраться! — предложила она в восторге.       — Нет, — твёрдо отрезал Хаск. — Мы здесь не для этого.       Он пригнулся, указывая на мебель, колонны и тени.       — Двигаемся вон там. Ты первая. Ты мелкая. Если надо — я отвлеку.       Ниффти разочарованно поджала губы, но кивнула. Она скользнула вперёд с пугающей лёгкостью, бесшумно исчезая среди мебели.       Хаск набрал воздуха и бросил взрывные кости. Взрыв в западном крыле был не таким мощным, как первый, но достаточным, чтобы привлечь внимание. Зал снова тряхнуло. Валентино среагировал мгновенно, оборачиваясь с холодной уверенностью.       — Энджел, — произнёс он, и его глаза вспыхнули. — Они пришли за Энджелом.       Вельветт схватила его за руку.       — Вал, постой! Вокс…       — Нет! — оборвал он её, вырываясь. — Это моё дело.       И он зашагал вперёд.

***

      Далеко отсюда Аластор шёл по коридорам с неестественным спокойствием, ведомый чутьём, которому не нужны карты. Он остановился перед закрытой дверью, мгновенно узнав её. За ней всё ещё пульсировала та низкая частота — слабая и неровная.       Он поднял руку. И вошёл.       Комната Вокса была погружена в вечный полумрак, едва освещаемая лихорадочным мерцанием спящих экранов. Они не показывали ничего путного. Только шум, рваные линии, обрывки сигнала, которые то взлетали, то падали, как больной пульс. Воздух дрожал от низкого, постоянного гула — почти механического стона, пробирающего до костей.       Вокс был в центре комнаты. Он слегка парил над полом, его форма была нестабильной, он то и дело искажался, будто само существование давалось ему с трудом. По его поверхности волнами пробегали хаотичные разряды статики. Он не был в ярости. Он не кричал. И это было хуже всего. Он был разбит… в тишине.       Дверь открылась.       Звук был почти неуловимым, но Вокс его почувствовал. Частота мгновенно изменилась, чуть подскочив, как затаённый испуг. Он не обернулся сразу. Не хотел. Потому что точно знал, кто это. Это присутствие было ни с чем не сравнимым — старый, знакомый сигнал, который прошивал его помехи без спроса.       Аластор вошёл со спокойствием того, кто ничего не боится в чужих стенах. Он закрыл за собой дверь и просто замер, наблюдая. Ни слова. Ни улыбки. Ни одной остроты. Просто взгляд.       Тишина затянулась — густая и неуютная. Вокс первым нарушил её.       — Пришёл закончить работу? — спросил он искажённым, полным статики голосом. — Если так, то делай это быстро.       Аластор наклонил голову, будто оценивая дефектную деталь.       — Ты всё такой же драматичный, — ответил он наконец усталым тоном. — Можно было подумать, что после попытки уничтожить пол-Ада у тебя осталось побольше энергии.       Частота Вокса резко скакнула.       — Пришёл поиздеваться? — выпалил он. — Напомнить, каким я был ничтожеством? Что даже убить себя нормально не смог?!       Аластор сделал шаг. Потом ещё один. Каждое его движение заставляло тени в комнате вытягиваться, послушно замирая. Вокс рефлекторно отпрянул, наткнувшись на стол, который завибрировал от контакта.       — Нет, — сказал Аластор. — Я пришёл забрать тебя с собой.       Вокс издал ломаный смешок, полный недоверия.       — Забрать? — повторил он. — Куда? В камеру? В пыточную? Или планируешь выставить меня на показ как предупреждение?       Аластор остановился прямо перед ним.       — Я планирую вытащить тебя отсюда.       Статика взметнулась вверх.       — Не надо… не делай этого, — голос Вокса дрогнул. — Не притворяйся, что тебе не плевать. Только не сейчас. Не после всего.       Аластор молча смотрел на него несколько секунд, затем резко вскинул руку и схватил его. Совсем не нежно. Совсем не осторожно. Тени обвили Вокса, подняв его на уровень лица Аластора и заставляя смотреть прямо в глаза.       — Слушай меня внимательно, — голос Аластора был низким и твёрдым. — То, что ты натворил — это было твоё решение. Никто тебя не заставлял. Ни Валентино. Ни Вельветт. Ни даже я.       Вокс задрожал, помехи стали хаотичными.       — Ты был там! — выплюнул он. — Ты всегда там, просто смотришь. Молчишь. Позволяешь всему лететь к чёрту, так?!       — И всё же, — парировал Аластор, — ты сам принимаешь решения. Не вини меня в том, что я не остановил тебя, когда ты сам отпустил тормоза.       Снова воцарилась тяжёлая тишина. Вокс сбавил частоту, обессиленный.       — Тогда… зачем ты пришёл? — спросил он почти шёпотом. — Почему именно сейчас?       Аластор отпустил его, позволяя снова парить в неустойчивом равновесии.       — Из-за Чарли.       Это окончательно сбило Вокса с толку.       — Что?.. — Вокс моргнул. — При чём здесь она?       Аластор отвернулся, медленно прохаживаясь по комнате, словно осматривая место, которое и так слишком хорошо знал.       — Весь этот погром, — произнёс он. — Башня. Хаос, который ты устроил. Это не только твоё дело. Чарли, полагаю, хочет результатов. А ты… ты часть проблемы.       Вокс издал горький смешок.       — Здорово. Я — проблема. Какая новость.       Аластор замер перед одним из погасших экранов.       — И ещё ты — инструмент, — добавил он. — Хотя прямо сейчас ты функционируешь как мокрое электронное барахло.       Вокс сжал то, что у него было вместо кулаков.       — Убей меня, — бросил он внезапно. — Если ты пришёл за этим — делай. Нет смысла ждать дольше, это просто нелепо.       Аластор едва заметно повернул голову, глядя на него искоса.       — Если бы я хотел тебя убить, мы бы сейчас не разговаривали.       Снова воцарилось молчание. Вокс сглотнул, если это вообще было физически возможно.       — И чего же ты тогда хочешь? — спросил он. — Зачем торчать здесь… и болтать?       Аластор не ответил сразу. Тени вокруг него шевелились, расползаясь по башне, наблюдая. Через них он видел розовый дым, павших охранников и насилие, нарастающее этаж за этажом.       — Я тяну время, — признался он наконец. — И ты нужен мне живым.       Вокс закрыл глаза, его частота задрожала.       — Я хоть когда-нибудь был для тебя чем-то большим, чем просто «полезным»? — пробормотал он.       Аластор проигнорировал этот вопрос и снова посмотрел ему прямо в лицо.       — И всё же… Как ты поживаешь? — внезапно спросил он.       Вокс резко распахнул глаза, совершенно сбитый с толку.       — Что?..       — Я спросил, как твои дела, — повторил Аластор почти небрежным тоном.       Этот вопрос ударил сильнее любого физического удара. Вокс ответил не сразу. Помехи утихли. На секунду повисла хрупкая, опасная тишина.       — Хреново, — выдохнул он наконец. — Мне было очень хреново.       Аластор едва заметно кивнул, словно это подтверждало то, что он и так знал.       — Заметно.       А снаружи башня продолжала полыхать.

***

      В коридоре было слишком тихо.       Ниффти бежала впереди, прижимаясь к стенам и двигаясь с той неестественной лёгкостью, будто пол под ней едва существовал. Хаск шёл следом — напряжённый, начеку, с привкусом розового дыма в горле. Каждый шаг давался ему всё тяжелее.       Дверь в комнату была заперта. Ниффти остановилась перед ней и склонила голову, прислушиваясь. Ни криков, ни музыки. Ничего. Только густая, неуютная тишина.       — Он здесь, — прошептала она с кривой ухмылкой. — Кажется, спит.       Хаск сглотнул. В животе неприятно ёкнуло.       Ниффти без лишних церемоний распахнула дверь. Комната тонула в полумраке, едва освещённая мерцанием забытого экрана. Воздух был спёртым и тяжёлым, будто здесь неделями не открывали окон. На этот раз пахло не алкоголем и не дымом. Пахло чем-то худшим. Запустением.       Энджел Даст лежал на кровати. Это не был настоящий сон. Его дыхание было поверхностным и неровным. Тело — слишком худое, пугающе худое — буквально утопало в измятых простынях. Глубокие тени залегли под глазами, а кожа приобрела тусклый, почти серый оттенок. На нём были следы. Не все заметные сразу, но их было достаточно.       Хаск замер как вкопанный.       — …чёрт, — пробормотал он.       Ниффти подошла к кровати, склонившись над Энджелом с опасным любопытством. Она занесла нож, колеблясь.       — Мне его разбудить или ткнуть? — спросила она с искренним недоумением.       — Даже не думай! — рыкнул Хаск, немедленно бросаясь вперёд.       Он осторожно, почти нежно отодвинул её и опустился на колени у кровати. Он замялся на секунду, прежде чем коснуться его, словно боялся, что Энджел рассыплется от прикосновения.       — Энджел… — позвал он вполголоса.       Ответа не последовало.       Хаск стиснул зубы, ярость подступала к горлу, как желчь. Он положил руки на плечи Энджела и осторожно встряхнул его.       — Эй. Эй, проснись. Ну же, паучок, очнись.       Энджел едва пошевелился, пробормотав что-то невнятное. Его глаза приоткрылись — расфокусированные, им потребовалось время, чтобы узнать того, кто был перед ним.       — …Хаск… Ниффти? — прошептал он неуверенно. — Я сплю?       — Нет, — отрезал Хаск. — И у нас чертовски мало времени.       Энджел попытался приподняться, но тело его не слушалось. Он вздрогнул, издав приглушённый стон, и снова повалился на матрас. Хаск больше не раздумывал. Он подхватил его на руки с такой лёгкостью, что у него самого челюсти свело от злости. Тот был слишком лёгким. Невыносимо лёгким. Энджел рефлекторно вцепился в него, уткнувшись лицом в грудь и дрожа всем телом.       — Нет… не надо… — шептал Энджел сорванным голом. — Если мы выйдем… всё начнётся снова…       — Только через мой труп, — проворчал Хаск. — Я вытащу тебя отсюда, или сдохну в попытке.       Ниффти посмотрела на них, на мгновение став странно серьёзной. А затем улыбнулась.       — О-о-о. Как мило. Ну ладно, валим, пока всё не взлетело на воздух.       Будто Ад только и ждал этой фразы — здание сотряс мощный взрыв. Пол заходил ходуном. Взвизгнули сирены. Хаск мгновенно развернулся, покрепче перехватив Энджела.       — Это Валентино, — сказал он. — Он уже знает.       Энджел вцепился ещё сильнее, охваченный паникой.       — Я знал… — шептал он. — Он всегда узнаёт…       — Не в этот раз, — ответил Хаск с холодной яростью. — В этот раз ты не останешься.       Они выскочили из комнаты как раз в тот момент, когда в коридор начал вползать розовый дым. И впереди их ждал главный зал.       Первый выстрел не был изящным. Он был отчаянным.       Один из охранников заметил движение Хаска в дыму прежде, чем его оружие сработало на автомате. Грохот отозвался в зале искусственным громом, ударившись о стены, увешанные экранами и пульсирующими огнями. Пуля прошла мимо, но этого хватило, чтобы разорвать натянутую тишину.       Началось истинное безумие.       Ниффти вынырнула из теней, словно лезвие. Ни крика, ни предупреждения. Она просто возникла на плечах охранника, вонзая нож с пугающей точностью и проворачивая его, прежде чем прыгнуть на следующего. Её смех — звонкий, почти детский — казался совершенно неуместным среди приглушённых стонов и звуков падающих тел.       Хаск инстинктивно попятился, переустраивая вес Энджела на руках. Тот был в полузабытьи, что-то несвязно бормоча и вцепившись в одежду Хаска, будто это был его единственный шанс на спасение. Он был намного легче, чем Хаск помнил. От этого в груди зажглось что-то чёрное и злое.       — Не смотри, — прошептал Хаск скорее себе, чем ему. — Просто… не смотри.       На него бросился ещё один охранник.       Хаск отреагировал не раздумывая. Он подбросил кости в воздух, и те закружились, вспыхивая болезненно-красным светом, прежде чем взорваться у ног нападавшего. Взрыв сотряс зал, разбрасывая мебель. Дым сгустился, смешиваясь с металлическим запахом крови и приторной сладостью розового газа Валентино, который всё ещё висел в воздухе.       Ниффти пользовалась хаосом так, будто была рождена для этого. Она носилась по спинкам кресел, скользила под перевёрнутыми столами, атаковала с самых невероятных ракурсов. Каждое её движение было молниеносным, жестоким и почти радостным. Для неё это была игра. Кровавая, шумная и идеальная.       И тут воздух изменился.       Дым расступился, словно пространство вскрыли ножом.       Валентино появился на другом конце зала.       Он не кричал. Не устраивал шоу. Его каблуки чётко выстукивали каждый шаг, пока он шёл вперёд с опасным спокойствием. Его глаза пылали чистой яростью. Розовый газ клубился вокруг него, послушный и ядовитый. Он увидел Хаска с Энджелом на руках, и что-то внутри него окончательно лопнуло.       — Отпусти его, — приказал он тихим, дрожащим от гнева голосом. — Немедленно, ублюдок.       Хаск медленно повернулся боком, закрывая Энджела своим телом.       — Только через мой труп, имбецил, — выплюнул он.       Валентино улыбнулся. Это не была добрая улыбка.       — Это можно устроить.       Газ рванул вперёд волной. Хаск едва успел отвернуться, чувствуя, как дым пытается пробраться в горло, затуманить взор, навязать покорность. Он стиснул зубы, отступая, пока Энджел начал беспокойно кашлять.       — Ниффти! — гаркнул он. — Сейчас!       Ниффти не колебалась. Она прыгнула прямо на Валентино, занеся нож и выкрикивая что-то невнятное от восторга. Но прежде чем она до него добралась, какая-то брутальная сила перехватила её в воздухе.       Вельветт.       Вельветт отшвырнула её к стене резким, точным движением. Ниффти врезалась в неё с глухим звуком и сползла на пол, запутавшись в собственных руках и ногах. Она поднялась почти сразу же, хохоча, несмотря на струйку крови, бегущую по лбу.       — Это было больно! — взвизгнула она в восторге.       Вельветт не ответила. Её взгляд на бешеной скорости сканировал сцену, анализируя и просчитывая. Она видела Энджела. Видела Хаска. Видела хаос. И что-то в её груди болезненно сжалось.       — Валентино, — бросила она, не сводя глаз с цели. — Не вздумай его убивать.       — Он мой, — прорычал тот. — Всегда им был, и я буду делать с ним всё, что пожелаю.       Хаск отступил и осторожно опустил Энджела за перевёрнутую мебель.       — Не шевелись, — велел он, глядя ему прямо в глаза. — Что бы ни случилось.       Энджел слабо кивнул, паника отражалась в каждой его черте. Хаск одарил его ласковым взглядом и выпрямился, встречая Валентино лицом к лицу. Кости и пара золотых колец снова возникли в его руках, яростно вращаясь, подпитываемые накопленным гневом.       — Ну давай, — вызвался он. — Попробуй.       Валентино атаковал первым.       Розовый газ то и дело уплотнялся, превращаясь в хлысты, которые секли пол, круша плитку и разнося мебель. Хаск перекатывался, уклоняясь и контратакуя направленными взрывами, от которых зал содрогался снова и снова. Каждый удар высекал искры, сопровождался криками и разлетающимися ошмётками декораций.       Вельветт вступила в бой без предупреждения. Она двигалась быстро, слишком быстро, атакуя с флангов и вынуждая Хаска разрываться. Каждое её движение было расчётливым и точным, направленным на то, чтобы вывести из строя. Она не играла. Это не было шоу.       Ниффти снова бросилась в атаку, смеясь как маньячка, вонзая свой нож во всё, что попадалось под руку, проворачивая его, вытаскивая и нападая вновь. Она прыгала между троими, как разъярённое насекомое — непредсказуемая и опасная.       Главный зал превратился в поле боя.       Экраны взрывались. Светильники рушились. Дым застилал всё вокруг. Крики смешивались со звуком ломающихся костей и деформирующегося металла. Энджел из своего укрытия наблюдал за этим с ужасом и чувством вины, убеждённый, что всё это происходит из-за него.       Хаск получил прямой удар в грудь, который отбросил его на несколько метров. Он врезался в колонну, сплёвывая кровь, но тут же поднялся. Он не собирался падать. Не сейчас.       — Ты его не заберёшь, — выплюнул он, глядя на Валентино с чистой ненавистью. — Больше никогда.       Валентино шагнул вперёд, тяжело дыша, с обезумевшими глазами.       — Ты не понимаешь, чего ты меня лишаешь.       — О, я прекрасно это понимаю, — ответил Хаск. — Именно поэтому я это и делаю.       Вельветт замешкалась на секунду. Всего на одну. Её взгляд метнулся в сторону, ища что-то ещё в башне. Ища Вокса.       Этой секунды хватило, чтобы ситуация стала ещё хуже. Издалека донёсся шум — по коридорам приближались новые отряды охраны.       Драка была далека от завершения.       А на вершине башни Аластор продолжал наблюдать, выжидая идеальный момент, чтобы захлопнуть ловушку.

***

      Главный зал башни больше не напоминал роскошное помещение — теперь это была плохо освещённая зона военных действий. Пол был залит кровью, которая не испарялась, мебель разнесена в щепки, а разбитые лампы мигали так, будто само здание впало в шоковое состояние. В воздухе стоял запах демонического пороха, жжёного дорогого парфюма и отчаяния.       Хаск тяжело дышал; один глаз у него заплыл, плащ был изодран в клочья. В руках он сжимал разбитую бутылку как импровизированное оружие. Он сквозь зубы проклинал не Валентино и не Вельветт, а Аластора — сухой, усталой злостью, которой уже не нужно было кричать.       — Этот чёртов ублюдок обещал, что всё будет быстро… — выплюнул он, стирая кровь с губы. — Вечно он одно и то же мелет.       Ниффти, перемазанная чужой кровью, смеялась, вращая нож — она была слишком счастлива для этой сцены. Она прыгнула на охранника, с абсурдной точностью перерезала ему горло и приземлилась на ноги, отряхиваясь, будто просто смахивала пыль.       — А это весело! — пропела она, пока энергетический заряд не зацепил её руку.       Удар был настолько сильным, что её отбросило к стене. Не смертельно, но достаточно, чтобы вырвать у неё пронзительный и искренний крик. Кровь потекла по предплечью, пропитывая платье. Впервые её улыбка дрогнула на мгновение. Хаск это увидел, и в его груди что-то натянулось.       — Ниффти! — гаркнул он, разворачиваясь как раз вовремя, чтобы заблокировать охранника плечом и разбить ему нос ударом бутылки.       Валентино возник из розового дыма — яростный, прекрасный и монструозный одновременно. Его глаза светились опасной смесью ревности и больной жажды обладания. Он не просто хотел выиграть бой. Он хотел покарать любого, кто подвернётся под руку.       — Ты думал, что можешь ввалиться сюда и забрать то, что принадлежит мне? — выплюнул он, протягивая руки, пока дым сгущался. — Эта шлюшка никуда не пойдёт.       У Вельветт, стоявшей рядом, больше не было насмешливого выражения. Лицо стало серьёзным, сосредоточенным, пальцы порхали в воздухе, будто печатая на невидимой клавиатуре. Здание отозвалось. Внутренняя тревога, закрывающиеся переборки, заблокированные лифты.       — Это больше не просто взлом, — холодно произнесла она. — Это вторжение в частную собственность, сукины дети!       Стало появляться всё больше охранников: они выходили из коридоров, потайных стен и скрытых платформ. Хаск издал горький смешок.       — Здорово, — пробормотал он. — Как раз то, чего нам не хватало.       Ниффти, придерживая раненую руку, подняла взгляд с кривой ухмылкой:       — Я могу продолжать убивать, даже если истеку кровью?       — Просто не сдохни, — буркнул Хаск. — С меня и этого хватит.       Энджел Даст оставался в укрытии за обрушившейся стеной, дрожа и вслушиваясь в каждый звук. Каждый удар, каждый крик, каждый взрыв. Он почти не дышал. Он знал: если он выйдет, станет только хуже. Знал, что, как и всегда, другие истекают кровью ради него.       Вельветт подняла руку:       — Пришлите подкрепление из северного крыла. Живо!       Хаск стиснул зубы, усталость навалилась на него тяжёлым грузом. Он посмотрел в потолок, словно мог видеть сквозь него.       — Аластор… — прошептал он с чистой ненавистью. — Тебе лучше действительно что-то там делать.       Бой продолжался, становясь всё более жестоким и тесным. Места для чистых манёвров больше не осталось. Только стойкость. Только терпение. И посреди этого хаоса во всех начала крепиться одна уверенность: это ещё не финал. Это лишь цена входного билета туда, где гостей не ждут.

***

      Комната Вокса была погружена в искусственный полумрак, освещаемая лишь парящими экранами, которые мигали без всякой системы. Они не передавали ничего конкретного — только визуальный шум, помехи и обрывки бесполезной информации, заполнявшие пространство, будто тишина была чем-то опасным. Вокс оставался в центре, сжавшись, весь напряжённый; нестабильный сигнал его тела вибрировал на беспорядочной частоте, выдавая его состояние ещё до того, как он открывал рот.       Аластор стоял перед ним. Неподвижно. Слишком неподвижно.       Он не входил с насилием, не улыбался театрально. Он просто был там — как приговор, который уже вынесен. Вокс медленно поднял взгляд, и на мгновение выражение его лица стало нечитаемым. Не радость. Не чистая ненависть. Нечто худшее. Замешательство, смешанное с ужасом. И он снова спросил:       — Пришёл закончить работу? — наконец переспросил Вокс сорванным, искажённым помехами голосом. — Или просто убедиться, что я всё так же жалок?       Аластор едва заметно наклонил голову, будто оценивая бракованное изделие.       — Ты всё так же много болтаешь, Винсент.       Это проклятое имя.       Частота Вокса резко подскочила, экраны заискрились, некоторые взорвались, осыпая всё вокруг светящимися осколками.       — Не смей меня так называть, — прорычал он. — У тебя нет на это права.       Разговор не клеился. Это было столкновение двух руин. Вокс говорил быстро, бессвязно, обвиняя его во всём и ни в чём одновременно. В том, что подтолкнул его. В том, что бросил одного. В том, что вернулся только ради того, чтобы поковыряться в ране. Аластор слушал с фальшивым терпением, не сводя глаз, с напряжённой челюстью. Пока Вокс, дрожа, не сорвался на крик:       — Shok.wav!       Пол вздрогнул. Стены треснули, когда появилось это существо — огромное, брутальное, с острыми зубами, блестящими под разбитыми лампами. Shok.wav без колебаний встал между ними — тело напряжено, глаза прикованы к Аластору. Это не была слепая ярость. Это была защита. Инстинкт.       — Нет, — приказал Вокс сквозь зубы. — Не убивай его. Просто… не подпускай близко.       Аластор тихо выругался и отступил на шаг как раз в тот момент, когда Shok.wav атаковал.       Это не было дракой. Это была охота. Аластор двигался слишком быстро, уклоняясь от выпадов, которые превратили бы любого другого в пыль. Тени обволакивали его, вырывая из-под удара прежде, чем челюсти смыкались. Столкновение прошивало стены, полы, целые конструкции. Они вылетели из башни, как пуля, пробив фасад и рухнув на улицы Ада под вой сирен.       Начался истинный хаос. Демоны в ужасе разбегались, другие пялились, застыв от любопытства. Shok.wav крушил всё на своём пути не из жестокости, а просто от скорости, не умея затормозить. Аластор чувствовал, как дежавю вонзается в грудь ржавой иглой.       Прошлый раз. Разрушенные улицы. Разбитый, искажённый смех… слеза Вокса. Заряжающаяся ангельская пушка Лилит, пока всё летело к чёрту.       — Остановись! — голос Вокса прорезал эфир, как удар хлыста. — Shok.wav , хватит!       Существо заколебалось. Лишь на миг.       — Почему, папочка? — прорычал он, не прекращая движения. — Он сделал тебе больно. Он должен заплатить.       Вокс ответил не сразу. Камеры показывали его сверху — дрожащего, раздираемого противоречиями.       — Просто… не убивай его, — выдавил он наконец. — Это приказ.       Аластор замер. Терпение лопнуло. Оно закончилось уже давно, но это был предел — он не собирался проходить через это снова. Тени вырвались из земли, как живые руки, с хирургической точностью обвивая Shok.wav. Они не давили. Не резали. Просто обездвижили, фиксируя с абсолютной твёрдостью. Существо взревело, сражаясь, зовя отца с детским отчаянием:       — Папочка, помоги мне!       Вокс закричал:       — Нет! Аластор, не причиняй ему боли! Пожалуйста!       Это «пожалуйста» прошило его сильнее, чем он ожидал. С какого чёрта он вообще должен это чувствовать? В груди завязался узел, неприятное давление, не имевшее отношения к магии. Он стиснул зубы, в ярости на самого себя, на Вокса, на всю эту ситуацию.       — Не будь смешным, — отрезал он. — Я не собирался убивать твоего дурацкого питомца.       — Он мой сын! — выплюнул Вокс, и его частота сорвалась.       Тишина. На секунду всё замерло на грани коллапса. Аластор выдержал взгляд Вокса через экраны, и, хотя он никогда в этом не признается, что-то в этом образе показалось ему невыносимо знакомым. Вина. Страх. Мольба. Это больше не было просто миссией. Это стало слишком личным. Слишком навязчивым.       Он это ненавидит.

***

      Грохот снаружи сотряс башню, как запоздалое предупреждение. Стены завибрировали, свет неистово замигал, и на мгновение даже розовый газ Валентино потерял форму. Валентино вскинул голову, оскалив клыки; инстинкт вопил о чём-то, чего он не хотел принимать.       — Что это, блять, было?! — прорычал он.       Вельветт уже была напружинена. Ей не нужны были экраны или оповещения. Она почувствовала. Ту самую внутреннюю тревогу, которая никогда не подводила. Её зрачки расширились, когда одна мысль пронзила разум с жёсткой ясностью.       — Вокс.       Она рванулась к выходу, но Ниффти возникла перед ней, как демон из детского кошмара, с ножом в руке и кривой улыбкой.       — Нетушки, — пропела она. — Ты никуда не пойдёшь.       — С дороги, сука! — ледяным тоном приказала Вельветт. — Это не твоё дело.       — Всё — моё дело, — ответила Ниффти, склонив голову. — Особенно когда кто-то думает, что может пойти и обидеть другого, пока я не повеселилась.       Валентино, услышав имя Вокса, почувствовал, как внутри что-то надломилось. Страх прокрался под маской ярости. Он погнал газ вокруг себя живой волной и шагнул вперёд, с глазами, налитыми ненавистью, высматривая Хаска.       — Почему он здесь?! — взревел он. — Почему этот имбецил в моей башне?!       Хаск, крепко прижимая к груди Энджел Даста, не стал отвечать сразу. Он устал. Больше чем устал. Он был истощён до мозга костей. Он поднял взгляд, и по его лицу скользнула горькая усмешка.       — Спроси его сам, когда он закончит превращать твой день в руины, — выплюнул он.       Валентино сделал ещё шаг, но Хаск не отступил. Напротив. Он встал намертво, кости медленно кружили вокруг него, заряженные нестабильной энергией. Энджел дрожал, вцепившись в его плащ.       Вельветт оценила ситуацию с хирургической быстротой. Энджел уходит. Вокс в опасности. Всё происходит одновременно. Слишком быстро. Слишком плохо.       — Вал, — напряжённо бросила она. — Нам нужно к Воксу. Сейчас!       Валентино замешкался. Всего на секунду. Но этого хватило. Ниффти атаковала. С визгом она прыгнула и полоснула Вельветт по боку прежде, чем та успела среагировать. Неглубоко, но больно. Вельветт вскрикнула, зажимая рану рукой; кровь запачкала пальцы.       — Ты чокнутая?! — закричала она.       — Абсолютно! — счастливо отозвалась Ниффти.       Охранники попытались вмешаться, но Хаск перехватил их, швыряя кости с подавленной яростью. Направленные взрывы сотрясли зал, впечатывая тела в стены и разламывая пол. Место разваливалось — и буквально, и эмоционально.       — Не смейте приближаться к Воксу! — взревел Валентино, окончательно теряя самообладание.       — Поздно, — пробормотал Хаск, поправляя хватку на Энджеле и тяжело дыша. — Уже слишком поздно.       Вельветт с отчаянием посмотрела на выход, но каждый путь был перекрыт. Хаск. Ниффти. Хаос. Они не могли пройти. И в этот миг она всё поняла. Они не успеют. Звук ещё одного удара, далёкого, но сокрушительного, донёсся снаружи. Башня снова содрогнулась. Валентино сжал кулаки, зубы скрипнули так, что пошла кровь.       — Если с ним что-то случится… — начал он.       — Уже случилось, — перебил Хаск, не глядя на него. — Что бы там ни было.

***

      Аластор не стал ждать разрешения. Тени сомкнулись вокруг Вокса с брутальной точностью, сковывая его искажённую форму, как живые цепи. Вокс закричал — не от физической боли, которой у него нет, а от чистой ярости и унижения. Он пытался вырваться, его сигнал яростно мерцал, почти исчезая.       — Отпусти меня! — выплюнул он. — Ты что, блять, творишь?!       Аластор поднял его без усилий, подтянув к своему лицу; его глаза горели холодом, не оставлявшим места для переговоров. Он не улыбался ласково. Не шутил. И это было самым тревожным.       — Я заканчиваю это, — сухо бросил он. — Ты идёшь со мной.       Вокс рассмеялся ломаным, полными помехами смехом.       — Куда? Убивать меня? Запереть? Проверить, насколько я прочен на этот раз? — его голос дрогнул. — Если ты тронешь Shok.wav, клянусь, я…       — Ты ничего не сделаешь, — оборвал его Аластор. — Потому что ты не в том положении.       Тени продолжали удерживать Shok.wav в отдалении. Существо рвалось из жил, звало его — отчаянно, растерянно. Вокс перевёл взгляд на него, и что-то в его частоте окончательно надломилось.       — Оставь его, — произнёс он, почти умоляя. — Если тебе нужно забрать меня — забирай. Делай что хочешь, но его не трогай.       Аластор стиснул челюсти. На мгновение его взгляд метнулся в сторону, будто что-то внутри него протестовало, будто какая-то часть, которую он предпочитал игнорировать, колотилась изнутри.       — Вечно ты драматизируешь, — пробормотал он, но насмешка прозвучала устало.       Тень вернулся. Он скользнул по полу тёмным пятном, воссоединившись с ним — выпрямившись, в ожидании. Аластор не смотрел на Вокса, когда заговорил:       — Всё готово?       Тень с энтузиазмом кивнул: он был в восторге снова видеть Вокса. Аластор понял, к чему он клонит, и испепелил её взглядом, но Вокс ничего не заметил — он был слишком параноидально погружён в собственные мысли.       Вокс видел всё. Но понял слишком поздно.       — Что ты сделал? — спросил он тихим, опасным голосом. — Что ты сделал, Ал?       — То, что нужно, — ответил тот без тени эмоций. — Не дёргайся.       И тут он его отпустил. Без предупреждений. Вокс рухнул на пол, сигнал дестабилизировался, звук удара отозвался громче, чем должен был. Прежде чем он успел среагировать, Аластор уже разворачивался — тени отпускали Shok.wav и одновременно перемещались в другую точку здания.       — Не смей уходить! — закричал Вокс. — Только не после этого!       Аластор не остановился.       — Веди себя прилично, — бросил он через плечо. — Иначе в следующий раз я не буду так любезен.       И он ушёл.       Shok.wav, оказавшись на свободе, врезался в него, издавая резкий, хаотичный, почти детский звук. Вокс оплёл его кабелями, имитируя объятие; он дрожал, сигнал прерывался через неровные интервалы. На секунду мир сжался до этого: статика, прерывистое дыхание и пустота, которую Аластор оставил после себя.       — Тихо… я здесь, — прошептал он скорее для себя, чем для существа. — Он не причинил тебе вреда. Не причинил.       Но здание закричало за него. Взрыв сотряс нижний уровень. Пол завибрировал. Сирены завыли во всех системах, которые Вокс ещё контролировал лишь вполовину. На его фрагментированных экранах появилось изображение, которое он меньше всего хотел видеть: Валентино — яростный, окровавленный, отступающий под беспощадным ударом Хаска.       — Чёрт… — выдохнул Вокс.       Shok.wav вскинул голову, настороженно рыча. Вокс стиснул зубы. У него не было времени расклеиваться. Не сейчас. Неловким жестом он активировал свою сеть, принудительно стабилизируя то, от чего почти ничего не осталось.       — Оставайся здесь, — приказал он твёрдым голосом, хотя внутри сам рассыпался на куски. — Никуда не уходи.       Shok.wav тут же запротестовал, вцепившись в него. Вокс заколебался. Всего на секунду. Затем закрыл глаза и прижался головой к голове существа.       — Пожалуйста, — прошептал он едва слышно. — Верь мне.

***

      Внизу бой дошёл до самой грязной точки.       Хаск впечатал Валентино в колонну, разнеся её пополам. Демон закричал скорее от ярости, чем от боли, выплёвывая угрозы, имена, обещания мести, которые уже звучали пусто. Ниффти возникла рядом — с раненой рукой, но сияющая так, будто это было лучшее событие за десятилетия.       — Не шевелиться! — взвизгнула она. — Сейчас начнётся самое интересное!       Вельветт попыталась отступить, но тени начали сочиться сквозь стены, перекрывая выходы. Они не атаковали. Они наблюдали. Ждали. Будто кто-то вымерял идеальный момент для вмешательства.       И тут голос Аластора разнёсся по всему зданию. Не громкий. Не театральный. Хуже — он был абсолютно безмятежен.       — Спектакль окончен.       Тени рванулись вперёд. Валентино едва успел обернуться, как его схватили и уволокли назад с воплем животной ярости. Вельветт попятилась, наткнувшись на невидимую стену тьмы, и сквозь зубы выругалась.       Хаск замер. Не от страха. От того самого узнавания, которое он уже предвидел.       — Поздно явился, сукин сын, — проворчал он.       Смех Аластора прозвучал с искажением:       — Были неоконченные дела.       На самом верху Вокс почувствовал эту частоту. Снова нахлынуло дурное предчувствие, ещё сильнее прежнего. Он точно знал, где Аластор. Знал, что тот собирается сделать. И знал, что его снова лишили права выбора.       — Нет… — прошептал он. — Только не опять.       Тяжёлая тишина воцарилась, когда Аластор сделал шаг вперёд. Валентино всё ещё бился в тисках теней, дыша как загнанный зверь. Вельветт держалась прямо, но её глаза лихорадочно искали выходы, которых больше не было.       — Слушайте внимательно, — произнёс Аластор с леденящим спокойствием. — Это не переговоры. По причинам, которые я не обязан вам называть, Энджел Даст уходит с нами.       Валентино разразился ломаным хохотом.       — С нами?! — выплюнул он. — И кто, блять, дал тебе такое право?!       Аластор не ответил. Взгляд Валентино метнулся в сторону.       — Что ты сделал с Воксом?       Аластор рассмеялся. На этот раз по-настоящему. Кратко, словно фыркнул.       — С Воксом? Ничего такого, чего бы он не переживал раньше. — Он наклонил голову. — Я имею в виду… в пределах возможного. Ему ведь не привыкать терять тело, верно? Ха-ха!       Крик Валентино был полон отчаяния:       — УБЛЮДОК!       Прежде чем он успел броситься, Ниффти оказалась подле Аластора, пристроившись рядом, будто это было её законное место.       — Мы закончили? — весело спросила она, баюкая окровавленную руку. — Потому что я хочу поскорее убраться из этого мерзкого места.       Аластор посмотрел на её руку — неподвижную, вероятно, сломанную. Лёгкое подобие беспокойства шевельнулось в нём. Он займётся этой раной позже. Следом подошёл Хаск. Он нёс Энджел Даста на руках. Энджел был бледным, его трясло; он широко распахнутыми глазами смотрел на Аластора, не веря своим глазам.       — Ты погляди-ка… — пробормотал он. — Улыбашка пришёл меня спасать.       Аластор едва заметно склонил голову:       — Рад тебя видеть, Энджел.       Вельветт сделала шаг вперёд.       — Вы не можете просто так явиться, разнести всё к чертям и свалить с тем, что принадлежит нам!       Аластор посмотрел на неё. По-настоящему посмотрел.       — Вельветт, — произнёс он. — Довольно.       Тени сомкнулись плотнее. Казалось, башня начала сжиматься.       — Вы ничего не сделаете, — продолжил он. — Потому что не можете.       Тёмный импульс пробежал по полу, тени взметнулись за его спиной и без предупреждения поглотили Вокса. Это не было насилием. Это было чертовски пугающе. Вокс возник посреди них — дестабилизированный, его сигнал захлёбывался помехами. Shok.wav мгновенно взвизгнул и бросился к ним, в отчаянии колотя по теням.       — НЕТ! — закричал Вокс. — Подожди!       Аластор удерживал его там, в подвешенном состоянии, окутанного живой тьмой.       — О… я и забыл. Он тоже идёт с нами, — сказал он сухо и грубо. — Хотите вы того или нет.       Валентино подкосился, падая на колени.       — Почему? — прошептал он, раздавленный. — Почему именно он?       Вельветт сжала кулаки.       — Аластор… — попыталась она. — Если в тебе осталось хоть что-то от…       Аластор перебил её, понизив голос:       — С Воксом всё будет в порядке.       Это было единственное, что походило на обещание. Вельветт едва уловила это по глазам Аластора. Она посмотрела на Вокса в поисках ответов, но тот не встретился с ней взглядом. Аластор проигнорировал её и повернулся к Валентино.       Его Тень услужливо подался вперёд и уронил что-то перед ним.       Контракт. Если быть точным — контракт на душу Энджел Даста. Он сиял золотом с крошечной подписью в центре.       Валентино узнал его мгновенно. Его руки задрожали, когда он потянулся к бумаге.       — Нет… — прошептал он. — Только не это…       — Мой Тень проделал отличную работу, — заметил Аластор. — Забавно, как долги теряются, когда никто не смотрит.       Энджел закрыл глаза, глубоко вдыхая — он был слишком умиротворён, свободен. Он ещё крепче прижался к Хаску; тот всё понял и погладил его по волосам, убирая их с лица. Вокс опустил взгляд. Он не смотрел на полные боли взоры Валентино и Вельветт, не слушал их безмолвные мольбы, ни плач своего питомца.       — Мне жаль… — прошептал он едва слышно, пока тени окончательно не сомкнулись. — Мне правда очень жаль.       Shok.wav взвизгнул, пытаясь дотянуться до него.       Тени сомкнулись прежде, чем он успел.       И Аластор развернулся.       Это не было театрально. Это не было объявлено. Он просто… замер. Тени, что уже сворачивались вокруг него, вновь расширились, но на сей раз без капли насилия. Они скользнули по вскрытым стенам, по разбитым окнам, по расколотой мебели, по полу, залитому кровью и усыпанному пеплом. Тьма коснулась каждой трещины, каждых руин.       И хаос отступил.       Стены сомкнулись так, будто их никогда не проламывали. Окна восстановились, стекло со свистом возвращалось на свои места. Мебель вновь поднялась — целая, невредимая. Зал обрёл свой первоначальный вид — чистый, безупречный, почти элегантный. Словно никакой резни здесь и в помине не было.       Остались только люди. И несколько тел на виду…       Валентино, на коленях, окончательно раздавленный. Вельветт, в тишине, понимающая слишком многое. Shok.wav, дрожащий, почти как само воплощение скорби.       Аластор ничего не объяснял. Это не было одолжением. Это не было состраданием. Просто того, что он собирался сделать, было недостаточно.       — Я не какой-то там неряшливый монстр, — бросил он наконец, поправляя брошь. — Драма — это хорошо. Но такой беспорядок — нет.       Затем, не оборачиваясь, тени поглотили его, Хаска, Ниффти и Энджел Даста.       И они исчезли.       Когда тьма рассеялась, остались лишь Вельветт и Валентино посреди идеально чистого зала, где всё было так, будто ничего и не случилось. Сирены молчали, кровь засохла. Shok.wav остался один посреди этого затишья, дрожа там, где только что исчез Вокс.       Башня Ви ещё никогда не была такой безмолвной.       И ещё никогда она не теряла так много за одну-единственную ночь.