Горничная с характером

Распрощавшись с Чимином, который силой запихал Юнги в премиальное такси вместе с кучей брендовых пакетов, омега всю дорогу до особняка сидел как на иголках. Сердце то тоскливо сжималось от мысли о потраченных другом деньгах, то пускалось вскачь, стоило вспомнить утреннее обещание, данное Чонгуку. Такси плавно заехало на территорию особняка. Юнги расплатился, замирая перед массивной входной дверью. В его голове созрел совершенно безумный, чисто «мин-юнгиевский» план. «Раз уж я обещал соблазнять его прямо с порога — отступать поздно», — подумал он, закусив губу. Юнги проскользнул в дом через служебный вход, быстро поднялся в свою бывшую комнатку для персонала и переоделся. Он оставил новые дорогие брюки от Чимина, но вместо кашемирового свитера достал из шкафа то самое... чёрно-белое платье горничной. Пышная короткая юбка, белоснежный накрахмаленный фартук, кружевные гольфы выше колен и съехавший набок чепчик. Посмотрев на себя в зеркало и заметив выглядывающие из-под воротника вчерашние багровые засосы Чонгука, Юнги хищно улыбнулся. Малиновый аромат вокруг него стал дразнящим и сладким. Взяв в руки швабру для пущей убедительности, Юнги спустился в главный холл, как раз когда послышался шум открывающейся парадной двери. Чонгук вернулся с работы уставший. На нём был строгий деловой костюм, галстук слегка ослаблен, а в глазах читалась тяжесть после бесконечных совещаний. Но стоило альфе сделать шаг в прихожую и вдохнуть заполнивший всё пространство запах спелой малины, как его усталость испарилась в ту же секунду. Чонгук поднял взгляд и замер с портфелем в руках. Посреди залитого вечерним солнцем холла стоял Юнги. Омега лениво опирался подбородком на рукоятку швабры, покачивая бедрами, из-за чего короткий подол платья едва прикрывал его пухленькие бёдра. Его кошачьи глаза горели дерзким вызовом, а верхние пуговицы платья были нарочно расстёгнуты, выставляя напоказ метки, оставленные Чонгуком ночью. — Вы поздно, директор Чон, — лениво, с лёгкой хрипотцой протянул Юнги, окинув Чонгука взглядом из-под пушистых ресниц. — В доме такой беспорядок… Столько пыли. Я вот думаю, с чего мне начать уборку? С гостиной… или, может, сразу с вашего кабинета? Портфель Чонгука с глухим стуком полетел прямо на пол. Воздух в холле мгновенно взорвался тяжёлым, густым и одуряюще голодным ароматом горького шоколада. Альфа медленно, хищно двинулся к омеге, на ходу срывая с себя галстук и швыряя его вслед за портфелем. Его глаза потемнели так, что зрачков было не разглядеть. — Мин Юнги, — низкий, вибрирующий рык альфы заставил Юнги сглотнуть, а по его спине пробежала волна жарких мурашек. Чонгук остановился в полушаге, его горячее дыхание опалило губы омеги. — Я вижу здесь только одного нарушителя порядка. И поверь, чистить я сейчас буду явно не кабинет. Швабра Юнги с грохотом полетела на мраморный пол, когда сильные, железные руки Чонгука мертвой хваткой вцепились в его талию, резко впечатывая хрупкое тело горничной в стену. Спина Юнги встретилась с прохладной поверхностью стены, но он даже не успел этого почувствовать — Чонгук навалился сверху всей своей мощью, перекрывая любой путь к отступлению. В холле буквально искрило от бешеного напряжения. Шоколадный аромат альфы подавлял, дурманил и заставлял Юнги сладко хныкать прямо в чужие губы. — Ну и кто из нас двоих бессовестный? — хрипло прошептал Чонгук, обжигая дыханием покрасневшее ухо омеги. — Пришел домой, называется, отдохнуть после работы… Большие, горячие ладони альфы бесстыдно скользнули под короткий подол чёрного платья горничной. Чонгук сильно сжал пухленькие, нежные бёдра Юнги, заставляя его приподняться на носочках. Кружевной фартук смялся между их телами, а тонкая ткань шёлковых гольфов, которые доходили Юнги до середины бедра, приятно контрастировала с шершавыми пальцами Чонгука. — Вы сами… согласились на этот контракт, директор Чон, — выдохнул Юнги, упрямо вскидывая подбородок, хотя его глаза уже туманились от желания. — Теперь не жалуйтесь. — Я и не жалуюсь. Я приступаю к штрафным санкциям, — прорычал Чонгук. Он впился в губы Юнги сумасшедшим, требовательным поцелуем, выбивая из него остатки воздуха. Юнги судорожно вцепился пальцами в плечи дорогого пиджака альфы, сминая безупречную ткань. Чонгук целовал голодно, глубоко, словно не видел своего омегу целую вечность. Его язык вовсю хозяйничал во рту Юнги, заставляя того плавиться и тихо стонать. Не разрывая поцелуя, Чонгук подхватил Юнги под бёдра, заставляя его обвить ногами свою талию, и понёс в сторону массивного дивана в гостиной. Пиджак альфы полетел куда-то на ковёр. Следом за ним Чонгук безжалостно стянул через голову омеги чёрно-белое платье вместе с фартуком. Юнги остался лежать на мягких кожаных подушках совершенно обнажённым, если не считать тех самых кружевных гольфов на его стройных ногах, которые делали его вид ещё более соблазнительным и порочным. Чонгук навис сверху, тяжело дыша. Его взгляд скользнул по искусанной шее Юнги, спускаясь к ключицам, а затем ниже — к сияющим в полумраке белым бёдрам. — Кстати, — Чонгук хмыкнул, расстёгивая свой ремень, но на секунду бросив взгляд на прихожую, где сиротливо лежали брендовые пакеты из Чхондамдона. — Что это за пакеты в холле? Ты ходил куда-то? Юнги, тяжело дыша и изнывая от близости горячего тела альфы, хитро прищурился. Его кошачья натура снова потребовала игры. — Чимин… водил меня на шопинг, — с придыханием ответил омега. — Купил мне такие облегающие брюки… и кашемировый свитер. Сказал, что я должен одеваться по статусу твоего омеги. Но я решил, что платье тебе понравится больше… Чонгук на секунду замер, представив Юнги в дорогих дизайнерских вещах, подчёркивающих его фигуру для чужих глаз, и его собственнический инстинкт вспыхнул с новой силой. — По статусу, значит? — потемневшим голосом переспросил Чонгук, наклоняясь ниже. — Брюки мы оценим позже. А сейчас ты будешь отрабатывать свой вечерний тариф горничной. Из этой гостиной я тебя до самого утра не выпущу. Чонгук резко развёл колени Юнги в стороны, устраиваясь между ними и окончательно лишая омегу возможности сбежать. Взгляд альфы, потемневший от дикого вожделения, скользил по белоснежной коже Юнги, задерживаясь на чёрных кружевных гольфах, которые так порочно обтягивали его стройные бёдра. — Чонгук… быстрее, — не выдержал Юнги, судорожно впиваясь пальцами в кожаную обивку дивана. От запаха горького шоколада, смешанного со спелой малиной, в голове всё окончательно поплыло. Альфа хрипло рыкнул, дотягиваясь до тумбочки у дивана, где предусмотрительно оставил лубрикант после их первой ночи. Он обильно нанёс прохладный гель на пальцы и без лишних предисловий прижал их к податливому кольцу мышц омеги. — Ах!.. — Юнги выгнулся в пояснице, шумно поймав ртом воздух. — Расслабься, малыш. Ты же сам этого хотел, когда надевал это чёртово платье, — горячо прошептал Чонгук прямо в его губы, отвлекая глубоким, мокрым поцелуем. Два пальца альфы уверенно вошли внутрь, сминая нежные стенки и дразняще растягивая Юнги. Омега сладостно застонал в поцелуй, его бёдра начали непроизвольно подаваться навстречу чужой руке, требуя большего. Чонгук добавил третий палец, делая несколько резких толчков изнутри, отчего Юнги пронзительно вскрикнул, полностью теряя контроль над собой. Вытащив пальцы, Чонгук рванул на себя брюки, освобождая свой крупный, до предела напряжённый член. Он перехватил Юнги за талию, приподнимая его бёдра повыше на кожаных подушках, и упёрся горячим головкой в кольцо. — Смотри на меня, Юнги-я, — приказал альфа низким, вибрирующим голосом. Юнги приоткрыл затуманенные, кошачьи глаза, полные обожания и страсти, и в ту же секунду Чонгук одним мощным, плавным движением вошёл в него на всю длину. — А-а-ах-х-х! Чонгук-а! — сорвался на громкий, тягучий крик Юнги, запрокидывая голову назад. Внутри всё словно опалило жидким огнём. Омега крепко обвил ногами в кружевных гольфах широкую талию альфы, намертво фиксируя его в себе. Чонгук переждал несколько секунд, тяжело, рвано дыша ему в шею и оставляя новые багровые отметины поверх вчерашних, а затем начал двигаться. Толчки были тяжелыми, глубокими и собственническими. Кожаный диван жалобно скрипел под их весом, а по гостиной разносились шлепки сталкивающихся тел и безумные, сладкие стоны Юнги, чёрт возьми. Юнги стонал без остановки, срываясь на хриплые всхлипы каждый раз, когда Чонгук точно и безжалостно вколачивался в его самую чувствительную точку. — Мм-а-ах! Ещё… Чонгук, быстрее! — умолял Юнги, судорожно сжимая крепкие плечи альфы, пока по его щекам катились редкие слёзы удовольствия. Чонгук окончательно сорвался с цепи от этих стонов. Он перехватил руки Юнги, вжимая их в подушки и переплетая пальцы, и пошёл на предельной скорости. Он брал своего омегу жёстко, глубоко, до самого упора, заставляя Юнги буквально плавиться под ним и содрогаться от каждого удара. Малиновый запах заполнил всю комнату, сигнализируя о том, что омега находится на грани. Внутри Юнги всё сжалось до невыносимого, пульсирующего спазма. Волны экстаза накрыли его с головой. — Я сейчас… Чонгук, я кончаю, ах-х! — закричал Юнги, выгибаясь струной. — Вместе, малыш, — прорычал Чонгук, делая три сокрушительных, финальных толчка. Юнги содрогнулся в мощнейшем оргазме, выплескивая семя прямо себе на живот. Через секунду Чонгук, издав глубокий, утробный рык, излился густой, горячей волной глубоко внутрь Юнги, заполняя его до самых краёв. Они ещё долго лежали на диване в наступившей тишине, тяжело и синхронно дыша. Чонгук бережно укрыл расслабленное, подрагивающее тело Юнги своим пиджаком, не выходя из него и продолжая нежно целовать его зацелованные губы и бледные щёки. Игра в горничную определённо удалась После бурного раунда в гостиной Чонгук всё-таки перенёс разомлевшего и совершенно обессиленного Юнги в спальню. Омега лежал на огромной кровати, укутанный в пушистое одеяло по самый нос. Из-под одеяла торчали только растрёпанные чёрные волосы, уставшие кошачьи глаза и искусанные губы. Внезапно в тишине спальни раздалось громкое, требовательное урчание. Живот Юнги заурчал так отчаянно, что Чонгук, сорочка которого была расстёгнута на груди, тихо рассмеялся, отрываясь от экрана рабочего планшета. — Похоже, кто-то очень сильно проголодался, — с улыбкой сказал альфа, ласково проводя ладонью по скрытому под одеялом боку Юнги. — Сейчас прикажу повару приготовить что-нибудь легкое... — Какое «легкое», директор Чон?! — вдруг возмущенно завозился Юнги, сбрасывая одеяло и садясь на постели. На его бледном лице заиграл сердитый румянец. — Мне нужно мясо! Много мяса! Тонкацу, рамён и двойной рис! Чонгук удивленно приподнял брови, глядя на своего обычно сдержанного омегу. — Юнги-я, я только за, но ты уверен, что осилишь столько на ночь? — Ты ничего не понимаешь! — Юнги обиженно надул губы, и в этот момент он выглядел настолько очаровательно-пухленьким, что Чонгуку захотелось затискать его прямо сейчас. Омега уселся по-турецки и со вздохом принялся жаловаться: — Знаешь, как тяжело мне даётся каждый грамм? У меня от природы бешеный метаболизм из-за этой вечной беготни на трех работах и стресса в университете. Стать пухленьким, округлить бёдра и щечки, чтобы тебе, извращенцу, нравилось — это для меня адски сложная задача! Я буквально заталкиваю в себя еду через силу! Чонгук слушал, затаив дыхание, а в его глазах разливалось невероятное тепло. — А самое обидное! — Юнги ткнул пальцем в широкую грудь альфы, его голос стал уморительно-жалобным. — Стоит мне с таким трудом набрать пару килограммов, порадоваться, что бёдра стали мягкими и аппетитными... как приходишь ты! И весь этот мой тяжелый труд, все мои набранные калории и силы уходят на секс с тобой за один вечер! Ты из меня за пару часов всю душу вытряхиваешь, директор Чон! Я после твоих «штрафных санкций» чувствую себя так, будто марафон пробежал. Я же так никогда не округлюсь до конца, ты всё сжигаешь! Чонгук не выдержал. Он отбросил планшет в сторону, повалился на подушки и оглушительно, искренне расхохотался. Этот грозный, холодный миллиардер сейчас смеялся так, что у него выступили слезы. — Эй! Тебе смешно?! — Юнги пихнул его пяткой в бок, еще сильнее дуя губы. — Прости, малыш, прости, — отсмеявшись, Чонгук резко притянул ворчащего омегу к себе, усаживая на свои бедра и крепко обнимая за талию. Он зарылся носом в его малинную шею, нежно целуя каждый сантиметр. — Больше никакого «легкого ужина». Я лично буду следить за твоим рационом. Обещаю кормить тебя пять раз в день самыми калорийными деликатесами Сеула. — И... и никаких физических нагрузок на этой кровати хотя бы до завтра? — с надеждой спросил Юнги, косясь на него. — Ну, насчет этого не обещаю, — хитро ухмыльнулся Чонгук, ощутимо сжимая то самое пухлое бедро омеги. — Уж очень твои старания приятны на ощупь. Но за рамёном я уже иду. Откармливать свое сокровище.