Его запах на моих плечах

На улице дул холодный осенний ветер. Обычно сентябрь выдается щадящей прохладной погодой, но в этом году что-то изменилось. Wonderlands x Showtime начинают подготовку к новой постановке для городского осеннего фестиваля. Для Цукасы это не просто очередное шоу, а личный вызов. Во-первых, на это выступление впервые за долгое время должна прийти Саки вместе со своими подругами из Leoneed. Во-вторых, организаторы намекнули, что на фестивале будут скауты крупных театральных агентств. Для актёра это отличная возможность улучшить свои навыки и произвести хорошее впечатление. Желая выложиться на все 1200%, Цукаса не только полностью отдаётся репетициям с остальными, но и остаётся после, чтобы репетировать дольше. К вечеру погода становится намного холоднее и в одной кофте и футболке становится невыносимо. Но Тенма практически не обращает внимания. Руи, как режиссёр и предельно внимательный друг, сразу замечает тягу своего приятеля к занятиям и видя, как он рискует своим здоровьем, сразу наметил себе несколько моментов. Втайне от Цукасы он начинает постепенно менять некоторые сцены, заменяя на более мягкие и менее резкие. Конечно, если бы он сделал это сразу, получил бы нагоняй от лидера за то, что он якобы “сдерживает свой потенциал”. Но желание заботиться о своём объекте обожания становится сильнее и доминантнее, чем что-либо на этом свете. На каждой репетиции Руи внимательно наблюдал за Тенмой. Помогал с определенными сценами, поправлял одежду, приносил попить, поправлял волосы. Такие неожиданные знаки внимания заставляли актёра впадать на секундные ступоры и иногда краснеть от чужих прикосновений. Камиширо всегда стремился находится рядом со своим другом большую часть времени. Смотреть на его лицо, его движения, эмоции, слушать его голос, то как он рассказывает истории и идеи для новых совместных шоу. Это заставляло директора невольно улыбаться и всё больше и больше тянутся к этому маленькому свету. Они оба понимали, что между ними что-то изменилось. Но молчали. Не понимали, что именно не так. Но несмотря на некое напряжение, никто не хотел, чтобы это заканчивалось. Никто из них не отдалялся, не отталкивал, наоборот, совместные встречи происходили намного чаще. С другой стороны обоих накатывал страх что-то сломать, ведь перед важным выступлением нужно оставаться в форме и не отвлекаться на посторонние дела. Держать этот баланс помогали девочки. А именно они не давали ни минуты уединения этим двоим на сцене. Эму всё время крутилась между парнями, воодушевлённо махая руками и активно жестикулируя в дали сидящей Нене. Волнение в группе накатывало не только Цукасу, но и её тоже. Можно сказать, даже больше. Несмотря на постоянную кампанию, Руи иногда поглядывал краем глаза на звезду. Любовался его сияющими от предвкушения глазами, его яркой улыбкой и ямочками на щеках. Иногда его ловили с поличным на таких взглядах, но его это не останавливало. С каждым днём тактильным голод режиссёра набирал обороты. Смотря на изнуряющие тренировки его звезды, ему хотелось остановить его и увести домой, заставить отдохнуть, но он понимал, что это буквально невозможно. Зато он продолжал наблюдать за радостным личиком после каждой удачной сцены. Сам того не замечая, Руи стал засматриваться в чужие глаза. И пару раз, когда происходил зрительным контакт, он неловко отводил взгляд куда-то в сторону, попутно краснея. Такое же наблюдалось и со стороны Цукасы. Желая получить чужое одобрение, он невольно крутился возле режиссёра, громко болтая и хохоча обо всём. Во время отработки сцен специально поворачивался красивым ракурсом к Камиширо, после чего чувствовал на себя пожирающий взгляд. От этого ещё больше становилось неловко, но ему это нравилось. Нравилось это чувство азарта и некой игры друг с другом. Ему нравилось внимание Руи. Не кого попало, а именно Руи. Цукасе нравилось, что он в большинстве своём давал главные роли именно ему. Нравилось то, как Камиширо старался адаптироваться к его игре и чувствам. Нравилось, что Руи старался именно для него. От таких мыслей по телу разливается тепло, а разум затуманивается. И вот уже на улице становится не так уж и холодно. Или это только ему так кажется? Неделя пролетела незаметно. В день выступления на чудо сцене творился полный хаус. Эму в панике собирала всю необходимую косметику, параллельно что-то весело крича Нене, которая старалась аккуратно сложить костюмы, чтобы не дай бог их не помять. Только Руи не нервничал. Он был на удивление спокоен, чем обычно. Он прекрасно знал, что шоу пройдет более чем хорошо, но понимал, что без должной поддержки может случиться неприятное. Подойдя к Цукасе со спины, он негромко спросил: — Волнуешься? От неожиданности Тенма вздрогнул и резко повернулся. — Напугал! Конечно нет, как я могу волноваться? Руи сразу почувствовал ложь в чужих речах. За столько времени в, казалось бы, уверенных словах друга, он научился видеть то, что скрыто за ними. — Я уверен, ты справишься идеально. Понимая, что его раскрыли, Тенма задумчиво отвернулся обратно. Он до сих пор не мог привыкнуть к тому, что его могут читать как открытую книгу. Камиширо же в свою очередь заметил подрагивающие от холода плечи лидера. — Не забудь взять куртку из гримерки, замерзнешь. Сказав это, Руи ушёл собирать декорации, оставив парня наедине со своими мыслями. Спустя час группа уже была на месте проведения фестиваля. Погода на улице резко сменилась в худшую сторону. Если ранее можно было спастись кофтой, то теперь по-хорошему нужно было одевать чуть ли не пуховик. До самого выступления оставалось буквально полчаса. Из-за таких резких изменений Wonderlands x Showtime отправили в непотопляемый шатер за сценой. Все были одеты достаточно тепло, кроме Цукасы, который наотмашь отказывался одевать куртку поверх сценического костюма, боясь помять его. Проходя мимо, Руи обратил внимание на оголенные рукава лидера. Сам же он активно координировал Нене и Эму перед выступлением, игнорируя тот факт, что его руки и пальцы уже дрожат от холода. Не желая больше смотреть на это, Камиширо подходит сзади и неожиданно, но аккуратно накидывает свой бирюзовый кардиган на плечи парня, укутывая руки. Не совсем понимая что происходит, Цукаса оборачивается, но тут же замирает. Всё, что происходило прямо сейчас выглядело слишком уж романтично и немного даже... интимно? Расстояния между ними почти не было, а на лице можно было ощутить горячее дыхание режиссёра, который в отличии от всех, чувствовал себя прекрасно и тепло. Такая внезапная близость заставила Цукасу слегка покраснеть. Он многое хотел сказать, но будто забыл все слова мира. — Спасибо... Почти шёпотом сказал парень, сторонясь чужого взгляда от смущения. — Жду тебя в гримёрке после выступления. Руи говорил тихо, чтобы его услышал только Тенма. Задержав руку на чужом плече, а потом медленно проведя по нему, директор поспешил удалиться под вопросительные взгляды девочек. — Э-э? Руи-кун такой заботливый! Он и вправду о тебе беспокоится, Цукаса-кун. — Да, пожалуй. Единственное, что мог сказать сейчас актёр. Кардиган был заметно великоват для него, рукава полностью закрывали руки, от чего было только теплее. На одежде чувствовался чужой запах. Такой родной и расслабляющий, что уже не хотелось ни на какую сцену, хотелось просто укутаться в неё и заснуть, вдыхая духи с привкусом кофе и легкого одеколона. Этот аромат кружил Цукасе голову. Выступление прошло более чем отлично. Публика в восторге, организаторы активно хвалили ребят за ответственный подход к организации праздника, предлагая участие и в дальнейших городских мероприятиях. Сами участники труппы были в полной удовлетворении от очередной успешной постановки, от нового опыта в их копилку. Улыбки на лицах сияли ярче, чем любая звезда в небе, что невольно заставляло засмеяться. За время фестиваля успело выглянуть солнце и ветер немного стих, но всё равно невесомая прохлада витала в воздухе. Цукаса не спеша прошёл в гримёрку. Сразу после выхода со сцены он накинул на себя кардиган Руи. Уж очень ему нравилось закутываться в него как в одеяло. Еще нравилось чувство чужого присутствия рядом. Нравилось представлять изящные руки, обвивающие его за плечи, приглашая в объятия. Нравилось зарываться носом в воротник, воображая чужую теплую шею. Нравилась иллюзия близости к любимому человеку. Вдруг дверь помещения медленно приоткрылась. В комнату прошёл тихо прошёл Руи, словно стараясь не сломать такой момент. Он подходит сзади со спины, но не спешит забирать свою вещь. Лишь мягко кладёт свою ладони на чужие плечи. — Тебе он очень идёт. Цукаса сразу же повернулся на ласковый голос. Чужое лицо оказалось в паре сантиметров от его собственного. Казалось бы, сейчас подходящий момент, но никто не осмеливается сказать ни слова. Только теперь зрительный контакт становится частью чего-то долгожданного и желанного. Цукаса берет ладони на своих плечах в свои и настойчиво перекладывает к себе на талию. Руи же не нужно повторять дважды, он сразу же обнял парня, прижимая его спину к себе. Дистанция между ними сокращалась с каждым действием, опаляя лицо теплым прерывистым от волнения дыханием. Не желая более терпеть, Руи нагнулся вперед, соприкасаясь своими губами с губами Цукасы. Он старался делать всё осторожно и нежно, будто Тенмы был сделан из чистого хрусталя, который может разбиться от одного неловкого движения. Он целовал его так, словно ждал этого всю свою осознанную жизнь. Целовал каждый сантиметр его губ, трепетно изучая. Спустя столько времени он наконец смог правильно подобраться к нему, тем более успешно. Простояли они так буквально несколько минут, позже, рассоединяя губы, снова встретились друг с другом глазами. Только теперь в этих глазах читалась бесконечная любовь и обожание с двух сторон. — Я люблю тебя. Наконец смог выдавить из себя режиссёр. Те самые слова, которые он хранил под сердцем почти год, боясь озвучивать их и получить отказ. — Я тоже тебя люблю. Казалось бы, четыре слова, но в них чувствовалось столько нежности и облегчения, что выразить словами это невозможно. Цукасе хотелось, чтобы это никогда не заканчивалось. Все посторонние звуки и предметы не имели сейчас никакого значения. Даже осенний холод был не страшен, его будто не существовало, когда рядом Руи, когда он мягко обнимает его своим телом. — Останься сегодня у меня.