Алая нить

Забавно, как иногда вещи, которые долго ищешь и ждёшь, происходят с тобой именно тогда, когда ты к ним вообще не готова. Чёрт меня дёрнул перед работой зайти в книжный. Никогда не считала себя фанаткой чтения, да и не видела смысла в бумажных книгах в век цифровизации, но конкретно сегодня уж очень захотелось. Может, тому виной странная вывеска «Журавлиные Книги», которая привлекла внимание, а может, дело было в жаре, от которой хотелось спрятаться в первое попавшееся помещение с кондиционером. Но так или иначе, я открыла тяжёлую дверь и прошла в небольшой магазинчик, пахнущий новой бумагой и чем-то свеже-цветочным. Звякнули колокольчики, уведомляя продавца о моём прибытии, однако встретить меня никто не спешил, поэтому, оглядев аккуратные ряды стеллажей и полочек, я рассеянно прошлась туда-обратно, толком не зная, чего хочу и хочу ли чего-то в принципе. Потрогала резные корешки с оттисками букв. А потом вытащила одну случайную книгу и открыла на случайном месте. «Она тебя выбрала», — гласило название главы. Практически в ту же секунду из книги выпорхнула и улетела на пол безумно красивая закладка. Я машинально нагнулась за вылетевшей вещицей и взяла её в руки. Закладка была из нежного изумрудного шёлка, с вышитыми (сказала бы, вручную, но я в этом не особо разбираюсь, так что врать не буду) золотыми нитками летящими журавлями. Пальцы поглаживали шероховатую поверхность, а я как зачарованная рассматривала сотворённых аккуратными стежками птиц: летели журавлики стройным клином, и лишь один, будто опоздав, отбился и тщетно пытался подняться с нижнего края закладки к братьям, которые гордо расправили перья в верхнем. Конечно, я тут же почувствовала некоторое душевное родство с этим журавлём-неудачником, который, несмотря на все старания, так и не смог подняться до уровня сородичей. — Понравилась закладка? — раздался нежный голос прямо над ухом. Я вздрогнула и выронила книгу, которую до сих пор держала во второй руке. Женщина, столь беззвучно подошедшая ко мне, тоже дёрнулась, отпрянула, и на лице её мелькнул такой же испуг, какой наверняка красовался и на моём. Мы обе замерли на мгновение, а потом одновременно засмеялись неловким хихиканьем облегчения. — Простите, я вас напугала! — Я подняла книгу и машинально прочитала её название: «Моя летняя любовь». — Что вы, что вы, это я вас напугала, и это вы извините, — проворковала продавщица с лёгким церемонным поклоном. Я не смогла определить её возраст: азиатки стареют совсем иначе, чем европейки. Ей можно было дать одновременно и тридцать, и пятьдесят. Чёрные волосы собраны в строгий пучок, из которого кокетливо выглядывали поблёскивавшие на солнце палочки с позолотой, карие глаза прищурены, а кончики тонких губ слегка приподняты в вежливой улыбке. — Могу ли я купить эту закладку? Или, может, книгу, если они идут вместе? — вырвалось у меня. Не знаю, чего мне так запала в сердце эта закладка, но я решила забрать её себе любой ценой. — Можете, разумеется. Закладка идёт вместе с книгой, таким было желание её предыдущей владелицы, — ласково пояснила женщина, и я поняла, что её голос напоминает мне журчание какого-нибудь лесного ручейка. — О, так у вас букинистический магазин. Хорошо, сколько с меня? * * * На обеде, забившись в подсобку кафе с пластиковым стаканом быстрорастворимой картошки, я вытащила из сумки книгу и без особого интереса пролистала пару глав. Наверняка любовная драма, каких сотни и тысячи. Решив разобраться с сюжетными перипетиями позже, я нашла между страницами свою драгоценность и вновь принялась рассматривать отстающего от стаи бедолагу. Уголки век защекотало: то ли от сочувствия к вышитой птичке, то ли от жалости к самой себе, то ли от трогательного изящества новообретённой закладки. Я потёрла глаза запястьями, чтобы избавиться от неприятного ощущения, но не помогло: по щекам покатились непрошенные слёзы, а в голове возникла слишком яркая, чтобы быть лишь моим домыслом, картина... Совсем юная азиатка в благородных шёлковых одеждах в своей комнате. Судя по сосредоточенному виду, с которым она нагнулась над кучей свитков и книг, что-то изучает или повторяет. Рядом со строгим лицом стоит бабуля в скромном кимоно (кажется. Не особо разбираюсь в этих азиатских нарядах) и следит, чтобы девочка не отвлекалась. Однако через некоторое время бабуля уходит, чтобы заварить чаю, и ученица моментально вытаскивает из множественных складок и драпировок на одежде небольшую книжонку в потрёпанной обложке, и открывает её, жадно впиваясь глазами в текст. Между страниц — та самая закладка с журавлями. Пролистав пару страниц и услышав шаркающие шаги учительницы, девочка с той же проворностью укутывает свою драгоценную контрабанду в многослойные рукава, напускает на себя скучающе-вдумчивый вид и вновь утыкается в учебники. Я улыбнулась этой невинной хитрости, и видение начало таять и рассыпаться. А уже через мгновение я снова оказалась в подсобке: в одной руке стакан с остывающей картошкой, в другой несуразно красивая для здешней обстановки закладка, а лицо мокрое от потока слёз. Приехали, блин.