The Flaw Meat

♫ Rumelis - come closer

Ночь в Субурбии всегда была серой и вязкой, как застоявшаяся вода. Уилл любил это время: когда в доме затихали голоса, когда Эл засыпала в соседней комнате, мир вокруг становился абсолютно тихим. Он лежал на кровати, закинув руки за голову, и смотрел, как бледный лунный свет чертит на полу ровный прямоугольник. Окно было открыто настежь, ночной воздух пах пылью и дешёвым озоном очистительных систем. Здесь, в Субурбии, созданы все условия для того, чтобы считать эту зону проживания максимально безопасной. По сути, так оно и есть, если речь шла о местных жителях Хайпо. Но, когда остальной мир враждебен, даже самое крепкое убежище ненадёжно. Привычную тишину пустующих улиц нарушил звук, который в этом районе означал только одно: проблемы. Визг шин где-то на главной улице, далёкие выкрики и ритмичное хлопанье тяжёлых ботинок по асфальту. Уилл приподнялся на локтях, вглядываясь в темноту двора. Вспышки фонариков замелькали за забором, разрезая мглу резкими белыми лучами. — Вон туда! Он свернул за угол! — глухой голос преследователя заставил сердце Уилла пропустить удар. В следующую секунду подоконник скрипнул под чьим-то весом. Тень перемахнула через раму так стремительно, что Уилл не успел даже вскрикнуть. Тёмная фигура рухнула прямо на него, вдавливая в мягкий матрас. Силуэт в чёрном пиджаке закрыл собой источник света, луну, отчего разглядеть незваного гостя не представлялось возможным. Уилл почувствовал костлявое колено у себя в животе и чужую ладонь, которая на мгновение коснулась его плеча, прежде чем незнакомец дёрнул на себя одеяло, вспорхнувшее над его головой. — Тише, красавчик, — прозвучал едва слышный шёпот над самым ухом. «Красавчик»? Это какой-то универсальный позывной, или этот парень так шутит? Стоп. Он видит в темноте? Неужели он — не Хайпо? Последние намёки на проблески уличного света растворились, когда парни оказались в тесном, душном коконе под стёганым одеялом. Уилл замер, боясь даже дыхнуть. Незнакомец, явно нарушивший закон, раз за ним кто-то гнался в таком добропорядочном районе, теперь нарушал чужое личное пространство. Уилл не мог визуально оценить, в какой позе находился незваный гость, но готов с уверенностью заявить, что чувствовал тёплое дыхание на своём губном желобке. Лицо парня находилось непозволительно близко. В этой близости было что-то пугающее и... сюрреалистичное. От парня, навалившегося сверху, исходил целый коктейль запахов: едкий, дорогой табак, привкус элитного алкоголя и те самые горькие духи, которые в Субурбии никто не мог себе позволить. Определённо, он не местный. Как должен поступить законопослушный гражданин в данной ситуации? Конечно же, закричать, сдать бегуна с поличным. Но Уилл... не мог. Физически не мог, а морально — и права не имел, ведь он сам не такой уж законопослушный. Свет патрульных фонариков скользнул по комнате через окно. Тонкий луч пробил ткань одеяла, на мгновение выхватив очертания лица незнакомца: безумный блеск в глазах, растрёпанные тёмные кудри, облепившие вспотевшее лицо, и дерзкая, почти весёлая полуулыбка, совершенно неуместная для человека в бегах. Улыбка, напоминающая оскал, когда два симметрично расположенных кольца на нижней губе коварно блеснули. Уилл чувствовал, как бешено колотится его собственное сердце: оно будто пыталось подстроиться под ритм сердца незнакомца. Воздуха не хватало. Эта близость казалась Уиллу чем-то запретным, почти интимным. Он видел лишь кончик чужого носа и чувствовал жар, исходящий от тела парня. Снаружи голоса начали стихать. — Чисто! Ушёл в сторону центра! Парень не спешил отстраняться. Пусть Уилл ничего не видел, но у него сложилось стойкое впечатление, что его изучают. Взглядом, телом, дыханием. Неважно, чем, но от одной такой мысли под кожей пробегал ток. Прошло ещё несколько бесконечных минут, прежде чем незнакомец откинул край одеяла. На Уилла исподтишка напал стыд. С чего вдруг? Он ничего не сделал. Хотя, вероятно, проблема как раз в том, что он ничего не сделал. Просто лежал и позволял совершенно незнакомому человеку прижиматься к себе. Уровень стыда был настолько подавляющим, что Уилл не осмелился взглянуть на парня. Только так, краем глаза. Незнакомец прислушался, ловко соскочил с кровати и выпрямился. В полумраке его силуэт казался Уиллу слишком изящным для обычного человека. Парень обернулся к окну, уже занося ногу над подоконником. Он на секунду замер, глядя на Уилла, который так и остался лежать в полном оцепенении, прижимая одеяло к груди, мгновенно прикрыв глаза, чтобы избежать зрительного контакта — Спасибо, — выдохнул он. Голос был мягким, с лёгкой хрипотцой. Короткий прыжок, и он исчез в ночи, оставив после себя только запах горького парфюма и полное смятение в душе Уилла.

***

♫ Layto, Neoni - Ghost Town

Из потока мыслей, поглотивших Уилла Байерса за последние десять минут пары, вырвало шумное обрывистое дыхание у шеи, как будто его кто-то обнюхивал. — У тебя новый парфюм? Уилл лихорадочно вздрогнул, колено его правой ноги с глухим стуком впечаталось в поверхность белой парты с обратной стороны. Ему потребовалось секунд пятнадцать, чтобы переждать неприятное жжение в коленной чашечке и при этом не издать ни единого звука, дабы не привлечь внимание. — Макс, чтоб тебя, — потирая ушибленную конечность, Уилл повернул голову. Позади него стояла девушка, символизирующая собой настоящее солнце: рыжие распущенные волосы слегка растрёпаны, светло-голубые глаза мерцают, словно ясное небо, всё лицо усыпано мелкими веснушками. Но не стоит недооценивать Макс. Она только с виду такая лучезарная. А на деле — боец в юбке. Хотя нет, какая юбка. Чаще всего она носит мешковатые джинсы и оверсайз рубашки. В руках почти всегда таскает скейт, которым и огреть при желании может. Но подручные предметы, впрочем, ей ни к чему. Макс — Homo Mutabilis Ранга B. В мире, где присутствует градация между обычными людьми (Homo Sapiens) и теми, кто способен трансформировать части тела в элементы монстров (Homo Mutabilis), должна существовать строгая межвидовая субординация. Она существует и на 90% работает. Но случается такое, что обычный Хайпо вполне может дружить с H.M. Ранга B, если этот самый «мутабилис» поддерживает идею свержения системы и отрицает текущий порядок. Так и случилось с Уиллом и Макс. Уилл испытывал неприязнь к новой расе, а точнее к тем её представителям, кого устраивало нынешнее мироустройство. Макс была другой. — Пфф, неженка, — шутливо бросила Макс и улыбнулась, опираясь свободной от скейта рукой о спинку стула, где сидел Уилл. — Ты уже освободилась? Макс, будучи «мутабилисом», не нуждалась в обучении после окончания школы. Её будущее определялось её принадлежностью. Её учёба заключалась в регулярных тренировках Ранга B, которые проводились в соседнем здании от института, поэтому она частенько после тренировок забегала, чтобы увидеться с друзьями Хайпо. — Ага, думала с Эл поболтать, но не обнаружила её в аудитории. На сообщения не отвечает. Эл — сестра Уилла. Она также обучалась в Центральном Институте Универсальных Наук, но посещала факультет Музыки и Искусства, в то время как Уилл числился на факультете Архитектуры и Проектирования. — А. Забыл написать в чат. У Эл сегодня... дела. Кодовая фраза «у неё/него дела» означала, что у того или иного участника деятельности-которую-нельзя-произносить-вслух есть задание. — Оу, — Макс распознала шифр и кивнула. — Хорошо. Так что там насчёт парфюма? Уилл растерянно втянул голову в плечи. Из-за инцидента с ночным гостем, он долго не мог уснуть. Как результат — совершенно не выспался, едва не проспал, не успел принять душ и только в автобусе понял, что от него разит чужим запахом. Духи незнакомца впитались в кожу и отказывались выветриваться. Благо, никто из семьи не заметил это благоухание, ведь Уилл толком не разговаривал с ними с утра и завтракал на ходу. И да, он не решился рассказать кому-либо о произошедшем ночью. Словно было в этом что-то запретное и... крайне постыдное. — Это не моё, — глухо буркнул Уилл и принялся суматошно собирать учебные принадлежности в небольшой тканевый рюкзак, как будто такая активность могла спасти его от продолжения разговора. — А чьё? — Макс не отступала, нависая над парнем как надзиратель. — Неважно. — У тебя появились друзья в Элите? Её слова вызвали секундный ступор. Уиллу пришлось максимально сосредоточиться на мимике, чтобы не выдать лёгкую панику. Никто, никто не должен узнать об инциденте. — Ничего подобного, — лязг застёжек рюкзака заглушил тихий голос Уилла. — О чём болтаете? Услышав знакомый тембр, Уилл непроизвольно чертыхнулся. В полку следопытов прибыло. Перед ним через парту появилось два студента: темнокожий Лукас с факультета физической культуры, имеющий в своём гардеробе только спортивные вещи, и Дастин с факультета электроники — невысокий кудрявый парень с забавным телосложением. У Дастина — ключично-черепная дисплазия, из-за чего его тело может всячески гнуться. В Новом Мире такие заболевания лечат без труда, но сам Дастин отказался от вмешательства, заявив, что тогда потеряет свою отличительную черту, которая, по-своему, является суперспособностью. — Понюхайте его, — Макс без предупреждения схватила Уилла за плечи, воспрепятствовав попытке подняться со стула. — А что такое? — Лукас первым потянулся к Уиллу, следом подключился и Дастин. Уилл скукожился под надзором носов, шумно и ритмично втягивающих воздух. — Ребят, ну прекращайте! — он осторожно упёрся в плечи друзей, пытаясь отстранить их от себя. — Не ведите себя, как H.M.! — Что-то имеешь против H.M.? — Макс без злобы, даже больше в шутку, вскинула бровь. Уилл покосился на неё с прищуром и негромко проронил: — Имею. Много чего. В ответ на это Макс лишь улыбнулась, понимая, что негатив ни в коем случае на неё не направлен. — Не могу понять, — Дастин выпрямился и подпёр подбородок кулаком, задумчиво нахмурившись. — Что за духи такие? — Пахнет дорого, — Лукас закивал с умным видом. — Вот! — Макс победно вскрикнула, указав пальцем на Лукаса, тем самым поставив акцент на его словах. — Говорю же, у нашего Уилла Байерса появились богатенькие друзья, а он отнекивается! — Да никого у меня не появилось, — недовольно, но вполне мягко возразил Уилл и, наконец, смог подняться со стула, закинув рюкзак на одно плечо. Но протиснуться между партами ему не позволил любопытный взгляд Дастина. В такие моменты он был похож на совёнка, увидевшего что-то незнакомое. — Что? — смущённо буркнул Уилл, беспокоясь о том, как бы друзья не продолжили его донимать с вопросами о парфюме. — А ты куда? — Дастин свёл брови к переносице, в его мимике не было ничего укоризненного, но отчего-то появлялось чувство вины без вины. — А что? — Забыл? — теперь ещё и Лукас состроил гримасу. — Мы две недели назад договаривались собраться вместе, чтобы порубиться в приставку. Воспоминания Уилла в одну секунду отмотались на две недели назад и с такой же скоростью вернули сознание в настоящее время. Точно! В этой гремучей суматохе он совсем забыл о намеченном мероприятии и не оповестил друзей, что будет занят. Крайне занят. Настолько занят, что его голова несвободна уже несколько дней, атакуемая ворохом непрошеных тревожных мыслей. — Чёрт, ребят, — ножки стула со скрипом царапнули паркет, Уилл мигом обогнул Макс, — я забыл вам сказать, — холодные от волнения пальцы стиснули лямку рюкзака. — Сегодня состоится... та самая ночь. До отвращения светлая аудитория поглотила все звуки Вселенной, отчего в ушах некомфортно зазвенело. Друзья молчали. Они мгновенно изменились в лице, приобретая выражение глубокой серьёзности и беспокойства. Все они — Макс, Лукас и Дастин — так же, как и Уилл, имели общность участия в организации, о которой не говорят при посторонних. Пускай друзья живут в разных уголках Субурбии, семья каждого из них впутана в историю с движением, настроенным против системы. Иначе говоря, Сопротивление. — Уже? — на щеках Лукаса невооружённым глазом видны вспыхивающие мурашки. — Когда пришло приглашение? — Три дня назад, — Уилл должен подать себя, как спокойного и решительного, но он не мог, руки предательски тянулись к тонким вихрам каштановых волос, чтобы нервно убрать их со лба. — Пришлось экстренно проработать план. — Элита Ранга A обычно нерасторопная, — Макс напряжённо скрестила руки на груди и прикусила нижнюю губу с внутренней стороны. — А тут меньше, чем за неделю оформили приглашение. Не нравится мне это. — Определённо, здесь что-то нечисто, — поддержал её Дастин, задумчиво поправляя ворот джинсовой кофты. — Дружище, может, оно того не стоит? — Ты не подумай, — резво подключился Лукас, скинув свой рюкзак на парту, — мы не сомневаемся в том, что ты справишься. Что Эл справится. Просто... — Просто мы волнуемся, — подхватила Макс, как будто предчувствуя, что её темнокожий друг может опять ляпнуть что-то неуместное. Уилл знал это. Уилл понимал это. Уилл знал и понимал, насколько волнительно и тревожно друзьям из-за того, что его и Эл отправляют в логово тех, кого, вопреки пропаганде, Сопротивление считает врагами. И если у Эл имелись определённые преимущества на вражеской территории, то Уилл направлялся прямиком в лапы хищным созданиям. Ведь кто он? Простой парень девятнадцати лет, Хайпо, учится на архитектора, выглядит беззащитным, некоторые даже в шутку называют его «нежным мальчиком». Да, бесспорно, он хорошо обучен кодексу движения, навыки «скрытности» у него на высоте. Но сможет ли он противостоять монстрам, которые в любую секунду могут возжелать его в качестве ужина? Как бы там ни было, никто другой не способен заменить Уилла в предстоящей миссии. Логичнее всего, если Эл, получившая приглашение, в качестве «+1» приведёт своего брата, а не случайного Хайпо. — Я благодарен вам всем, ребята, — Уилл взглянул на друзей своими глубоко посаженными глазами с эффектом «влажного блеска», что добавляло взгляду грусти, даже несмотря на натянутую улыбку. — Но я уже дал своё согласие. Назад пути нет. Не волнуйтесь, я буду строго следовать плану. К тому же, я — брат Эл. Они не посмеют меня тронуть. В их лицах не увядала тень сомнений, но всё же никто из них не посмел открыто показывать своё беспокойство. И это действительно успокаивало Уилла. — Эй, — Макс схватилась за длинный рукав красного свитера Уилла из эко-шерсти и потянула на себя. — Мм? — сдавленно промычал Уилл, когда широкий ворот съехал вслед за рукавом, впившись мягким швом в шею. — Знаю, там забирают телефоны. Но как только закончите, обязательно отпишись в чат. Обязательно. Макс говорила нарочито строго, но лишь для того, чтобы не показать, насколько ей страшно от всей этой затеи. — Конечно, — заметив, что преподаватель, всё это время находившийся в аудитории у доски, косится на них с подозрением, Уилл деловито прочистил горло. — Ну, я пойду. Обняв каждого напоследок, он удалился из аудитории, чувствуя на своей слегка сутулой спине взволнованные взгляды.

***

♫ DUSKYN, ØDEN - Led

Старенькая машина неспешно двигалась от урбанизированного района Субурбии, где бок о бок сосуществовали H.M. Рангов B и C и обычные H.S. класса Хайпо, к более тихой зоне спального района. Площади с массивными постройками торговых и бизнес-центров плавно перетекали в двухполосную асфальтированную дорогу, опоясанную лесным массивом. Хотя, это не массив вовсе, и не такой уж лесной: искусственно воссозданные деревья, выстроенные в ровные линии для сохранения оптимального уровеня инсоляции. Попытка восстановить то, каким мир был до разрушающих катастроф и жестокой войны. Всё началось с ледника. А точнее, с того момента, когда грёбаный ледник решил скоропостижно растаять. Это был сигнал. Сигнал о том, что человечество скоро вымрет. Тому способствовали не только стихийные катастрофы и резкое изменение климата, что пошатнуло всю экосистему планеты, но и ещё один мрачный фактор. Зловещий элемент, высвободившийся из растаявшего ледника. По структуре он схож с вирусом, однако настолько уникален и незаметен, что учёные не смогли его отследить. Это послужила началом кардинальных изменений. Элемент внедрился в ДНК человека настолько незаметно, что преобразовался в ген. Ген, который никак нельзя не выявить, пока он не начнёт проявляться сам. Ему дали название МутаГен (MutaGen). Люди, раздавшиеся с этим «геном-невидимкой», в момент его пробуждения приобретали способность трансформировать свои части тела в части тела или элементы разных существ и даже монстров. Они и физически, и интеллектуально могущественнее прежних людей, что, естественно, пугало общество и влиятельных особ. В этот момент мир, плавно и бесповоротно идущий ко дну своего существования, разделил людей на два вида: Homo Sapiens (H.S., люди, лишённые гена, либо их ген ещё не проявился) и Homo Mutabilis (H.M., те самые обладатели пробудившегося МутаГена). Долгое время «мутабилисы» оставались изгоями. Мир Homo Sapiens пытался их «лечить», превращая в ментально послушных пустышки без личности, или истреблял как досадную ошибку эволюции. Это был настоящий геноцид. Но всё изменилось с появлением Омнифагов. Отправной точкой стала аномалия в аномалии: некоторые H.M. устанавливали фатальную психобиологическую связь, при которой один H.M. испытывает непреодолимую жажду поглотить другого H.M, становящегося для него единственным источником жизни и безумия. Кодовое название этому — «Хищник и Кусок Мяса». Пожирая свой Кусок Мяса, который, впрочем, сам этого желал, Хищник имел два пути: он становился либо настоящим монстром, лишённым разума и всего человеческого, либо существом со сверхразумом, сверхспособностями, благодаря которым мог полностью превращаться в монстра и возвращать свой человеческий облик. Последних и назвали Омнифагами. Они не могли есть обычную еду, им нужна была человечина. В какой-то момент Омнифагов стало так много, что они подняли восстание, объединившись с остальными H.M. Война между H.M. и H.S. длилась целых десять лет и выжгла ресурсы планеты дотла. Громадные потери понесли обе стороны конфликта. Обескровленные и истощённые, они были вынуждены сесть за стол переговоров. Был заключён мир, официально признавший право каждого на существование. Договор подразумевал равенство H.M. и H.S., но преимущество всё равно оставалось на стороне H.M. Уилл расположился на переднем сиденье рядом с матерью, которая аккуратно вела машину, стараясь соблюдать правила, несмотря на весьма свободную от движения дорогу. В связи с тем, что дома будет совсем не до проектной работы, заниматься ею приходилось по пути. Колени Уилла были заняты чертёжным альбомом, плотная сторона обложки при этом подогнута под массив не менее плотных листов, скреплённых между собой специальными канцелярскими скобами. Уилл сосредоточенно вычерчивал на белом листе набросок элемента, которому в будущем предстояло стать частью громадной конструкции дома. Дом для тех, против кого, как бы иронично не звучало, Уилл и сражался. Ну, не то чтобы сражался. Скорее пытался сопротивляться системе, используя мягкие методы. Сопротивляться иерархии Нового Мира. Сама идея сосуществования двух разных видов людей не казалась такой уж плохой. Однако её реализация крайне разочаровывала. Договор мира и порядка между H.M. и H.S. базировался на равенстве прав и свобод обеих рас. Но не все H.S. между собой равны, ровно также и H.M. Чтобы избежать очередной вспышки войны, была разработана единая схема иерархии Нового Мира: выделили пять классов, по которым равноправно делилось общество двух рас. Первый уровень — Власть. Делили между собой Омнифаги и Уполномоченные H.S. Хотя в документах заявлялось, что обе стороны имеют одинаковую степень влияния, все понимали, что Омнифаги — истинные правители, скрытые за ширмой политики. А Уполномоченные H.S., в числе которых также управляющие структуры и закон, — лишь администраторы, исполняющие волю «высших». Если бы этот союз работал во благо общества, вопросов бы к иерархии не было. Но, к сожалению, общество для них — лишь ресурс обеспечения собственной роскоши. Подвеска машины жалобно заскрипела, предупреждая о довольно крутом повороте. Но Уилл, поглощённый своими мыслями, не успел вовремя среагировать, поэтому, когда транспортное средство вильнуло влево, а закон сохранения инерции заставил тело отклониться в бок, рука, державшая карандаш, небрежно соскользнула, оставив жирную полосу поперёк наброска. Уилл — скромный и воспитанный мальчик, не позволял засорять речь бранными словами, но всё же иногда демоны вырывались наружу негромким и сжатым «блять». Это и произошло сразу же после того, как машина возобновила движение по прямой. Возможно, будь его мама кем-то другим, за крепким словцом последовала бы тирада осуждения или укора. Но Уиллу несказанно повезло. Его мама — самая чудесная женщина на свете. В меру добрая, в меру строгая, а главное — любящая свою семью. Она коротко посмотрела на результат внезапного манёвра и виновато шепнула «извини». Уилл никогда не злился на маму, он просто не мог. Улыбка сама напрашивалась, поэтому в ответ он лишь произнёс скромное «ничего страшного» и, выудив ластик из бардачка, принялся стирать лишнее. Второй уровень гордо назывался Элитой. И тут не поспоришь. Возглавляли Элиту H.M. Ранга A, включавшую в себя одарённых и по-настоящему уникальных «мутабилисов». Они обладали высоким уровнем трансформации и контроля, развитыми физическими и экстрасенсорными способностями. Они выбирали, кому из H.S. суждено попасть в класс Аристократов, также относившихся к Элите. Аристократы — это привилегированные, выбранные H.M. Ранга A за заслуги или по прихоти люди. Знать среди H.S. Бизнесмены, предприниматели, просто отличившиеся H.S., получившие высокий статус. Так же, как и Ранг A, они купаются в изобилие роскоши. Но элитарности «мутабилисов» им не достичь. Исправив помарку, Уилл почувствовал внезапный упадок сил. Возможно, эмоционо сказалось волнение перед предстоящим заданием. Не в состоянии продолжать работу, он закрыл альбом и вместе с письменными принадлежностями отправил его в рюкзак. А после просто откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза. Спать он не хотел и не планировал. Так, ему казалось, проще восстановить силы. Третий и четвёртый уровни вызывали недоумение в плане цели совершенно несочетаемого распределения. Словно такой резонанс должен был укрепить веру в равноправие. Третий уровень — Потенциал. В нём непонятным образом уживались «мутабилисы» Ранга B, имевшие в арсенале умеренный уровень трансформации и контроля, однако не дотягивающие до Ранга A, и Хайпо (High Potential), представители H.S., вносящие огромный вклад в развитие общества и экономики (медики, юристы, спасатели, полицейские, работники сферы услуг, развлечений, продаж и т.д.). Если во втором уровне связь очевидна, то в третьем установить её можно разве что с натяжкой. С четвёртым уровнем всё ещё запутаннее. От лица H.S. в него входили люди с низким социальным уровнем влияния, а именно класс Рабочая Сила (работники заводов, повара, уборщики и т.д.). Что же касается «мутабисов», похоже, верха так зазнались, что начали принижать и своих. H.M. Ранга C отличались низким уровнем контроля и трансформации, чаще всего этот статус присваивался «новичкам» среди дефектных, получивших статус «мутабилиса» после «проявления» МутаГена у H.S. Также в этот ранг зачисляют чистокровных H.M., чьи способности не развиваются или стагнируют. Хотелось бы просидеть в тихой дрёме до самого дома, но шуршащее на фоне радио намеревалось создать весьма поганый настрой, заставляя открыть глаза. «...И в заключение нашей рубрики напоминаем о том, как важно почитать Великих каждый день. Помните, мир — это сложный механизм, где каждая деталь имеет свою ценность. Ваше будущее — в руках Омнифагов, благословлённых самими небесами, и только они...» Сначала мелькнул рукав зелёной рубашки в чёрную клетку, затем нежная материнская рука со всей своей бережностью клацнула по кнопке выключения радио и также импульсивно вернулась на руль. — Как же достали эти пропагандоны хреновы! — прорычала сквозь зубы мама Уилла, не отвлекаясь от вождения. Уилл, с трудом сдержавший смешок, предупредительно кашлянул. — Мам, я тоже тут, помнишь об этом? На усталом, слегка подёрнутом морщинками у глаз и губ лице мелькнула скромная улыбка. Женщина взглянула на своего сына, дунув на прилипшую ко лбу чёлку. Её тёмные глаза на солнце мерцали, будто янтарь. Она явно не сожалела о всплеске эмоций. — Прозвучало, может, и грубо, но, полагаю, ты разделяешь мои взгляды, не так ли? В этом она абсолютно права. Уилл не просто разделял, он всецело понимал недовольство мамы по поводу радиовещания. То же относилось и к телевидению, и к другим средствам массового зомбирования. — Именно так, — подтвердил он, подтягиваясь в сиденье, так как слегка съехал вниз. — Кстати, — когда мама говорила «кстати», она точно собиралась сказать что-то, что совсем неуместно, — от тебя чем-то приятно пахнет. Что это за аромат? Уилл мгновенно съехал обратно вниз, отчего волосы на затылке взъерошились. Чёрт, он только забыл про ночное происшествие, и вот опять! Опять перед глазами этот тёмный, утончённый силуэт, опять в носу этот терпкий запах, опять живот скрутило от непонятного чувства, где-то на границе с тревогой. Он так и не смог толком объяснить самому себе, почему не позвал на помощь, почему не сдал этого незнакомца, запрыгнувшего прямо к нему в постель. Всё это настолько смущало, что Уилл принял решение по возможности убедить себя, что ему всё приснилось. Получалось так себе. — Не знаю, — он натянул рукава свитера так, что кисти рук утонули в них. — Может, кто из однокурсниц надушился, а я попал под обстрел. М-да, отмазка «достойная». Но мать, похоже, выбрала тактику замалчивания, поэтому сделала вид, что поверила. — Ты какой-то напряжённый, — подметила она, выворачивая руль влево, чтобы повернуть на нужную улицу. — Волнуюсь, — и тут Уилл не солгал, он действительно волновался. По поводу всего. Вообще всего, что касалось его жизни в целом. — Слушай... я понимаю, тебя тревожит мысль о предстоящем задании. Тебе страшно, ты боишься, что всё пойдёт не по плану, — мама сделала то, что меньше всего успокаивает, а именно принялась энергично поддерживать сына, словно успокаивала сама себя. — Однако знай, мы верим в тебя! Мы — это я, Хоппер, Эл. Да, кстати, не стоит забывать, что с тобой будет Эл, точнее это ты будешь с ней, но не суть. — Мам... — В любом случае, ты будешь не один, а это удваивает шансы на успех. — Мам. — Так что всё получится. А даже если не получится... — Мам! Уиллу пришлось повысить голос, чтобы, наконец, остановить поток сознания взволнованной женщины. Он отдавал отчёт тому, что все её слова — от чистого сердца. Но всё же иногда уровень её заботы пересекал допустимые границы, и это начинало нервировать. В очередной раз виновато улыбнувшись, мама нервно заправила волнистые пряди каштановых волос за уши и продолжила следить за дорогой, прежде добавив: — Организаторы «Тени Цепи» выдали выходной набор. В нём присутствует и «Блокатор-Зеро». Так что можешь не переживать за свои эмоции, препарат заморозит сигналы твоего организма в спокойном состоянии. Даже если ты будешь до смерти напуган, ни Ранг А, ни Омнифаги не смогут это почуять. От сердца отлегло. Блокатор-Зеро — штука потрясающая и незаменимая. С ней будет гораздо спокойнее. Что касается «Тени Цепи», так называлась одна из самых масштабных группировок Сопротивления. По всем уголкам Нового Мира были раскиданы люди, входящие в состав «Цепи», среди них также и семья Уилла. Основная идея Сопротивления заключалась в непрямом противостоянии системе, наиболее весомый аспект в этом имела конфиденциальность.Естественно, люди Власти знали о существовании подобных движений, но никак не препятствовали их деятельности. Главы группировок Сопротивления гордо заявляли, что причина бездействия правительства в том, что протокол «шаттл-невидимка» (комплекс методов и мероприятий, помогающих действовать из-под полы) работает, а так называемая Инспекция Лояльности просто не способна найти следы. Уилл же был иного мнения. У него не было хорошо отработанной теории, но он предполагал, что Сопротивление, в некотором роде, со временем стало очередным инструментом Власти для поддержания мирового баланса. В принципе, Уилл во многом отличался от большинства участников движения Сопротивления. Пока одни ругали нынешний порядок в целом, он держал в уме, что первичное зло — это Омнифаги. Если бы не они, то не появился бы пятый одиночный уровень, название у которого крайне унизительное — Сырьё.

***

♫ bemax - Suzume Nocturne 2

— Эй, боец, поаккуратней! — до Уилла донёсся хриплый голос Хоппера, расположившегося на диване в гостиной, явно успевшего пригубить пару бутылок пива. Напутствие «быть поаккуратнее» было заслуженно: Уилл нёсся так, что его бёдра успели собрать все доступные углы мебели по пути. Отмахнувшись, он нырнул в коридор личных комнат и резко притормозил рядом с выкрашенной синей дверью. Врываться к девушкам без спроса, даже если это твоя сестра, крайне опрометчиво, поэтому Уилл, позволив себе отдышаться, постучал согнутым указательным пальцем три раза. — Входи! — послышался приглушённый девичий голос с той стороны. Только после этого Уилл осмелился толкнуть дверь плечом и нырнуть в комнату. И сколько бы раз он ни посещал эту священную обитель сестры, всегда удивлялся, насколько захламлённым было пространство. Несмотря на нежные персиковые оттенки интерьера, которые обычно ассоциируются с уютом и порядком, комната тонула в хаосе: кровать с высоким матрасом завалена журналами, на письменном столе склад канцелярии и разбросанной косметики. Шкаф невозможно закрыть полностью, и не потому, что вещей много, просто Эл не любила их складывать. Как будто таким образом она высказывала протест своему «стерильному» прошлому. Уиллу хотелось в очередной раз пошутить по поводу состояния комнаты, но дар речи покинул его, как только он заметил в зеркале во всю стену отражение стоящей к нему спиной Эл. Она... она была безупречна. Во всём. Многие в шутку называют Уилла и Эл близнецами, хотя всем известно, что они — сводные, да и дни рожденья у них в разных месяцах. Предположительно, люди в своих суждениях о брате и сестре всё-таки опирались на схожие манеры, привычки и некоторые необъяснимые узы, благодаря которым Уилл и Эл могли считывать настроения друг друга, иногда угадывать мысли и даже продолжать речь друг за другом. Что касается внешности... Уилл считал, что схожести в них никакой. Да, и у него, и у Эл тон кожи подозрительно бледный. Только у Уилла бледность — это проявление низкого уровня гемоглобина и последствие сидячего образа жизни, а у Эл — следствие долгих лет, проведённых в подземных секторах ферм. Уилл поймал себя на мысли, что её кожа кажется прозрачной, почти как фарфор, и это роднит их в общей уязвимости перед миром мутантов. Да, глаза у обоих большие, глубоко посаженные, но отличаются по цвету: Эл — обладательница обольстительных карих глаз, а цвет глаз Уилла колеблется между карим и зелёным в зависимости от освещения. Да, линия челюсти у обоих тонкая и чёткая, но у Эл подчёркнута более острыми скулами, в то время как у Уилла мягкий подбородок и более овальное лицо. Да, волосы Эл такие же тёмные и густые, как у брата. Но если Уилл вечно борется с непослушными кудрями, то Эл укладывает их в сложную причёску, которая, тем не менее, не скрывает их природную мягкость — ту самую, которую Кай так не любит в себе. Внешне брат и сестра не похожи — так считал Уилл. Но они едины в своей боли. — О! — спустя минуту пребывания брата в комнате Эл всё-таки заметила его и круто развернулась на пятках, на её губах мерцал прозрачный блеск. — Что скажешь? Как тебе мой образ? Образ — выше всяких похвал. Нежно-розовое облегающее платье в пол хорошо подчёркивало её стройную фигуру, а россыпь стразов по линии декольте придавала некой пикантности. — Божественно, — искренне восхитился Уилл. — Ты затмишь всю эту вычурную Элиту! Эл притворно засмущалась, обмахивая себя ладонями. — Да ладно тебе! Куда уж Сырью до Ранга A. В боку что-то неприятно кольнуло. Эл — одна из тех немногих, кто спасся от участи так называемого Сырья. Сырьём называли людей, выращенных на фермах Пасторали — зона пятого, самого низкосортного, как заявляют Омнифаги, уровня иерархии. Омнифаги — это супер уровень Хищников. В отличие от других H.M., они не могут есть ничего, кроме человеческого мяса. В ходе масштабных мероприятий подготовки Нового Мира, Омнифаги открыли настоящие фермы, где выращивали людей для дальнейшего поедания, чтобы избежать истребления работоспособных и социально важных H.S. Звучит крайне мерзко. Но ещё хуже стало, когда помимо Сектора «Гастро» открыли ещё два: Сектор «Био-Резерв» (доноры органов) и Подземный Сектор «Лаб» (научные эксперименты над людьми). Эл до своих одиннадцати лет жила именно в подземном секторе. В одиннадцать лет ей вкололи опасный препарат, который должен был вызвать превращение у обычного человека в монстра или его мгновенную смерть. Однако девочка выжила, но была уже не пригодна как Сырьё. И, на удивление, куратор Эл в лаборатории очень привязался к ней и не хотел, чтобы её «перерабатывали». Это был первый случай, когда работник Пасторали обратился за помощью к Сопротивлению. Он сфальсифицировал «переработку» (именно так поступают с умершими на фермах или «списанными») Эл и тайно передал её Сопротивлению в лице матери Уилла и его будущего отчима Джима Хоппера. С помощью подпольных организаций и связей им удалось внести в базу ложную информацию, что Эл — ребёнок Джима и его погибшей жены. После мать Уилла и Хоппер заключили брак, чтобы сформировать образцовую ячейку Хайпо и отогнать подозрения. И с тех пор Эл и Уилл были неразлучны. Абсолютную тишину взмахом невидимого топора разрубил пронзительный низкочастотный звук. Уилл съёжился и поспешил закрыть уши ладонями. Эл, в свою очередь, скривила недовольную гримасу и, подобно тому, как мама Уилла вырубила радио, довольно агрессивно зажала красную кнопку на аппарате, по виду напоминающем ноутбук без экрана. — Ну, забыла я тебя выключить, зачем так орать? — пробурчала она, когда подсветка кнопок погасла. — Ты уже выбрала композиции, которые будешь играть? — поинтересовался Уилл, попутно пододвигая стопку журналов, чтобы присесть на край кровати. — Ага. Выбрала самые фасцинирующие, чтобы все Элитные недоумки до одного погрузились в глубокий транс. Тогда тебе будет легче выполнить задания и избежать худшего расклада. Уилл не нашёлся что ответить. Его губы своевольно растянулись в благодарной улыбке. Эл бы о своём благополучии подумать. Первые пять лет жизни среди Хайпо для Эл были сущим адом. И это не связано с интеграцией в рабочее общество. Последствия противоречивого эксперимента не заставили себя ждать. Эл мучилась от сильных болей, тошноты, недомогания, загибалась от периодических кровотечений из носа, глаз, ушей. Этот период, когда Эл страдала, а Уилл заботился о ней больше, чем о себе, стал основой для их крепкой связи. Благо, в шестнадцать лет приступы полностью прошли. А взамен Эл получила необычные способности. Она тонко чувствовала окружающий мир, людей и иных живых сущностей настолько, что знала, каким образом повлиять на сознание даже Омнифагов. Так она начала создавать умиротворяющую музыку для H.M. Никто, даже Омнифаги и Уполномоченные, не знал о происхождении её силы, поэтому все думали, что у них появился необычный талант среди H.S. Радовало их это, или крайне беспокоило — неизвестно. Но всё же, благодаря музыкальным способностям, Эл и Уилл получили шанс законно пробраться на вражескую территорию, что довольно сложно, а точнее, почти нереально. — Чего поник? — спросила вдруг Эл, продолжая крутиться перед зеркалом и перемещать кудрявые локоны то на плечи, то за спину. Ей хватило одного короткого взгляда, чтобы оценить уровень тревоги своего брата. — Да ничего, — Уилл мгновенно стушевался, по привычке вытягивая рукава свитера вниз до предела. — Боюсь случайно съесть лишнего на фуршете. Эл не проймёшь такими отговорками. Она придирчиво закатила глаза, но, зная, что Уиллу и так не по себе, не стала продолжать расспрашивать, бросив только: — Главное, чтобы не съели нас. В этом шуточном тоне Уилл легко смог различить подсознательный страх. Хотя H.M. Ранга A редко едят человеческое мясо, всё же предстоящий Раут — не просто какая-то там вечеринка. Это показательное мероприятие в целях демонстрации превосходства Элиты и Омнифагов над «никчёмными» людишками. Поэтому необходимо оставаться на чеку. — Дети, еда готова! — мама активно зазывала на ужин. Уилл и Эл молча переглянулись. Аппетит отсутствовал у обоих, но оба понимали, что пустой желудок — худшее решение перед важным событием.