В тени цирка

      Шаги приближались, каждый из них отдавался в груди Помни глухим, тяжёлым эхом, будто кто-то бил молотком прямо по рёбрам. Ей казалось, что сердце вот-вот не выдержит и просто остановится ещё до того, как их заметят. Шаги остановились у входа в конюшню. По звукам кто-то щёлкнул выключателем.       И вновь послышались шаги, теперь уже внутри конюшни. Они двигались настолько медленно, будто пришедшие нарочно хотели растянуть этот ужас. Помни раз десять уже мысленно попрощалась с жизнью, представляя, как сейчас из-за угла покажется суровое лицо Кейна. Им оставалось пройти совсем чуть-чуть и они бы уткнулись взглядом прямо в их укрытие. В этот момент к Помни начало возвращаться зрение, привыкая к свету. Размыто, сквозь пелену паники, она увидела голову Джекса, который сидел с абсолютно каменным лицом. Ни намёка на страх, только напряжённые скулы и взгляд, прикованный к проходу. Вот-вот их обнаружат, и тогда прощай жизнь в цирке, прощай привычный хаос репетиций, запах сена и пыли. Тени двинулись дальше, к их стойлу, и тут раздался вскрик, резкий и неожиданный для всех.       — Ёб твою мать! — раздался женский голос сверху, и от этой грубой, но такой знакомой интонации у Помни на секунду перехватило дыхание уже не от страха, а от внезапного облегчения.       Помни подняла голову и встретилась глазами с Зубл, а за её спиной стояла Генгл, вцепившись пальцами в рукав подругий. На лице Зубл отражались абсолютно все эмоции, сменяя друг друга с бешеной скоростью.       — Вы идиоты?! Что здесь делаете?! Вы же гулять ушли! — крикнула Зубл, и этот крик, такой родной и привычный, окончательно вернул Помни в реальность.       Она очень громко выдохнула, будто только сейчас вспомнила, что вообще нужно дышать, и облокотилась на стену, чувствуя, как дрожат колени. Сердце начало успокаиваться, а сознание постепенно приходило в норму. Это всего лишь Зубл и Генгл. Их никто не убьёт, никто не заберёт в неизвестность, и, кажется, всё будет в порядке по крайней мере, на ближайшие пять минут. Помни закрыла глаза, восстанавливая дыхание, пока над её головой звенел громкий, возмущённый голос Зубл.       — Прекрати орать, — спокойно, почти устало сказал Джекс, и в этом спокойствии было столько скрытого напряжения, что оно ощущалось почти физически. — И так тошно. Помни так вообще чуть инсульт тут не схватила с вами. Зачем так пугать?       — Это кто ещё кого пугает? — огрызнулась Зубл, но в её голосе уже не было прежней ярости, только нервное раздражение. — Спрятались тут, мы думали, воры какие-то, пошли проверить. Чуть не пришибла вас ведь. — Она подняла руку, и только сейчас Помни заметила, что Зубл держит в руках какую-то тяжёлую деревяшку.       Помни вновь прикрыла глаза, чувствуя, как дрожь медленно уходит из пальцев, сменяясь усталостью. Дыхание выровнялось, и она наконец-то смогла сделать глубокий, настоящий вдох.       — Извините, девочки, — послышался справа голос Рагаты, тихий, но отчётливый, и все невольно повернулись к ней. Она медленно поднималась с пола, отряхивая с колен прилипшие соломинки. — Мы думали, это не вы…       — Прямо сейчас мы идём в общую комнату, и вы нам объясняете, что вы именно тут делаете, — твёрдо сказала Зубл, опуская деревяшку, но не выпуская её из рук.       — А если не объясним? — уточнил Джекс, приподняв бровь, и в его голосе мелькнула привычная насмешливая нотка.       — Тогда я бью тебя этой палкой и иду рассказывать всё Кейну, — без тени улыбки ответила Зубл, и Джекс на секунду замер, а потом коротко кивнул.       Он встал, опираясь о стену, и на мгновение его лицо исказилось от напряжения, видимо, затекли мышцы от долгого сидения в неудобной позе. Джекс взглянул на Помни и протянул руку, ладонь была тёплой и твёрдой.       — Ты как? Идти можешь? — спросил он тихо.       — Да, порядок, — ответила Помни, стараясь, чтобы голос не дрожал, и протянула руку. Джекс крепко сжал её пальцы и помог подняться. Только сейчас она поняла, насколько замёрзли её пальцы. Они были ледяными, почти негнущимися, и по сравнению с тёплой ладонью Джекса казались чужими.       — Прости, Помни, что так напугали тебя, — до этого молчавшая в стороне Генгл вдруг подала голос, и в её словах было столько искреннего сожаления, что у Помни сжалось сердце.       Помни лишь кивнула ей, тем самым говоря, что всё в порядке (хотя это таковым не являлось), и они всей группой вышли из конюшни.       В общей комнате было непривычно тихо, даже часы на стене тикали как-то особенно громко. Все расселись вокруг стола: Помни, Рагата и Джекс — с одной стороны, Зубл и Генгл — с другой. Свет лампы отбрасывал длинные, угловатые тени на стены.       — Ну? — Зубл скрестила руки на груди и строго посмотрела на троицу. — Мы ждём объяснений. Что вы делали в конюшне? И почему прятались?       Помни переглянулась с Джексом и Рагатой. Она чувствовала, что теперь скрывать правду действительно нет смысла, особенно после того, как они чуть не попались, и эта мысль одновременно пугала и освобождала.       — Мы… расследуем кое-что, — осторожно начала Помни. — В цирке происходят странные вещи. Увольнения, болезни, какие-то… непонятные совпадения. Мы нашли записи Кейна и решили разобраться.       — Записи? — переспросила Генгл, и её глаза расширились, в них мелькнул не только испуг, но и любопытство, словно она сама давно чувствовала, что что-то не так, но боялась произнести это вслух. — Что за записи?       Джекс молча достал из кармана лист с планом цирка, слегка помятый и потрёпанный по краям, и положил его на стол. Бумага тихо шуршала, когда он расправлял её, и этот звук почему-то прозвучал особенно громко в напряжённой тишине комнаты.       — Вот. Крестики и цифры. Похоже на указания. Мы думаем, что Кейн в этом замешан. Или, по крайней мере, знает больше, — сказал он ровным голосом.       Зубл взяла лист, внимательно его изучила, хмурясь всё сильнее с каждой секундой, а потом взяла блокнот Помни и начала быстро пролистывать страницы. Закончив, она отдала блокнот Генгл, не говоря ни слова, но в этом молчании было больше смысла, чем в длинных речах.       — Это напоминает мне кое-что… — наконец заговорила Зубл, и в её голосе появилась странная, почти горькая интонация. — Несколько месяцев назад я случайно услышала разговор Кейна с кем-то. Он упоминал какой-то «проект» и «финальный акт». Я тогда не придала этому значения, но теперь… теперь это звучит совсем иначе. Мало ли какие проекты он готовит, думала, это что-то для нового представления. Но если вы нашли это…       Генгл наклонилась ближе к плану, почти касаясь бумаги носом, будто хотела разглядеть в этих крестиках и цифрах какой-то скрытый смысл.       — А что за цифры? Один, три, десять… — прошептала она, и в этом шёпоте было столько напряжения.       — Мы думаем, это какие-то пометки, — кивнула Помни, чувствуя, как внутри снова начинает подниматься волна тревоги.       — И где место первой встречи? — добавила Зубл. — Вы поэтому в конюшне прятались? Это оно и есть?       Джекс постучал пальцем по столу, и этот ритмичный стук на секунду заглушил даже тиканье часов.       — Да хрен его знает, может, и оно. Вы же не дали нам нормально осмотреться, — буркнул он.       — Я точно тебя этой палкой изобью, — пригрозила Зубл.       — Нам нужно больше информации, — Помни прервала их привычную перепалку, открыла блокнот и начала перелистывать страницы, её пальцы дрожали, но она старалась не показывать этого. — Мы пропустили что-то важное. Что-то, что связывает все эти события.       — А разве этого недостаточно? — тихо спросила Генгл, и в её голосе прозвучала надежда на то, что, возможно, им не придётся идти дальше.       — Это всё косвенные улики, никаких доказательств его вины, — покачала головой Помни. — Нужно проверить все эти крестики. Но теперь нас пятеро, так что нам будет легче.       — Если вы, конечно, с нами… — неловко посмотрела на них Рагата, и в этом взгляде было столько надежды, что никто не смог бы ей отказать.       Генгл перевела взгляд на Зубл, словно ища у неё разрешения.       — Ладно, — Зубл сложила план и вернула его Джексу. — Но если это окажется какой-то ерундой, я вас сама придушу.       — Договорились, — усмехнулся Джекс. — А теперь, может, вернёмся к тому, что вы делали в конюшне? Вы ведь тоже там были не просто так?       Зубл и Генгл переглянулись, и в этом обмене взглядами Помни уловила что-то странное, лёгкую неловкость. Генгл нервно теребила рукав своего свитера, накручивая ткань на палец, и этот привычный жест вдруг показался Помни невероятно трогательным.       — Мы… тоже решили прогуляться, но во дворе. Погода на улице хорошая, — начала Генгл, но её голос звучал неуверенно, будто она сама не верила в свои слова. — Потом мы услышали грохот со стороны конюшни и решили посмотреть, а тут вы…       — Да-да, — скептически кивнул Джекс, будто не веря им до конца.       — Вообще-то нас из-за тебя спалили, — фыркнула Рагата.       — Я не виноват, что там полы разваливаются, — тут же отозвался Джекс, защищаясь.       — А под ноги тебя смотреть не учили?       — Извините, там было ТЕМНО. И куча сена, как ты думаешь, можно ли было рассмотреть там хоть какой-то пол?       — Да хватит уже, надоели. Мы так точно ничего не найдём, если вы все не соберётесь и не перестанете сраться по поводу и без, — резко оборвала их Помни, и все невольно замолчали, удивлённо глядя на неё. Помни злобно встала и подошла к столу, вновь раскрывая карту.       — Завтра нужно проверить эти кресты, — сказала она твёрдо, водя пальцем по бумаге. — Некоторые из них находятся рядом с комнатами. Три на арене, один в конюшне, один в кабинете Кейна, в кладовке, в гримёрке…       — Стой, давай начнём с простого, — перебила её Зубл. — Вы с Джексом уже подозрительно будете смотреться в кладовке. Так что туда пойдём мы с Генгл. В гримёрку могут пойти Рагата и Помни, типа проверять костюмы. А ты, — она указала на Джекса, — можешь побродить по арене. Всё равно шатаешься везде, это не будет чем-то необычным.       Все молча кивнули, соглашаясь с этим планом, и в комнате повисла тишина, но теперь она была не гнетущей, полной страха и подозрений, а полной решимости. Они больше не были одиночками, подозревающими что-то неладное, они стали командой, у которой появилась общая цель и общий враг, пусть пока и невидимый.       — Ну что, а вам какие позывные нужны? — неожиданно спросил Джекс, и в его глазах снова заплясали озорные искры, будто он не мог долго оставаться серьёзным.       — Ты о чём вообще? — злобно зыркнула на него Зубл.       — Ну как же? Помни у нас Шерлок, Рагата — Миссис Хадсон, а я невероятный Ватсон, — театральным голосом пролепетал Джекс. — А вы?       — А мы не играем в эти игры, — отрезала Зубл.       — Но ведь это может быть полезно, — тихо сказала Генгл. — Как позывные у военных, чтобы тоже шифроваться.       — Лааадно, и какие позывные ты нам придумаешь? — Зубл закатила глаза, но было видно, что ей уже интересно.       — Хмммм… — Джекс призадумался, постукивая пальцем по подбородку. — Ну… давай ты будешь Лестрейд. А ты… — он посмотрел на Генгл. — Будешь Мери.       — Ты же в курсе, что Мери — это жена Ватсона? — уточнила Рагата, приподняв бровь.       — Представь себе, да. Но ты посмотри на неё, явно же не Адлер она и уж тем более не Майкрофт. Так что пусть будет Мери, — улыбнулся Джекс своей привычной улыбкой.       — Мне нравится, — Генгл слегка улыбнулась.       — По вашей логике, Кейн — это Мориарти? — вдруг спросила Зубл, и в её голосе прозвучало странное сочетание иронии и серьёзности.       — Точно, ты гений, Зуби, — снова улыбнулся Джекс.       — Ну что, всем клички раздал? — фыркнула Зубл, пытаясь вернуть себе серьёзный вид.       — Неа, остался ещё Баббл и… — Джекс замялся, будто вдруг осознал, что кого-то не хватает, и это осознание на секунду повисло в воздухе. — Где Королёр?       Как только он задал этот вопрос, в комнату ввалился Королёр, а за ним семенил Баббл. В руках Королёра была банка с бабочками.       — Больше не выпускай их, еле поймали! А одна чуть вообще не улетела! — Баббл буквально ввалился в комнату. — О, вот вы где… А мы вас искали, думали, поможете нам с бабочками. С вами всё нормально? — выдохнул он, и в его голосе слышалась не просто усталость, а искреннее облегчение от того, что все на месте.       Вся компания детективов смотрела на вошедших с таким удивлением, будто перед ними появились не их привычные друзья, а какие-то нелепые пришельцы из другого мира. Контраст между только что обсуждаемыми мрачными тайнами и этой суматошной сценой с бабочками был настолько резким, что на секунду даже напряжение в комнате будто сдуло сквозняком.       — Эм… Ладно, я пойду, — пробормотал Баббл, оглядываясь по сторонам, будто только сейчас осознал, что в комнате повисла странная тишина. — После такого забега нужно в душ. Всем спокойной ночи. — И он быстро вышел, тихо прикрыв за собой дверь.       Королёр прошёл мимо остальных, не глядя ни на кого, будто был погружён в свой собственный мир. Он молча поставил банку с бабочками на стол, стекло глухо звякнуло о деревянную поверхность, и затем, словно ничего и не было, уставился на насекомых, будто в их медленном кружении скрывался какой-то великий смысл. Почти все невольно выдохнули, только сейчас осознав, как сильно они переживали из‑за отсутствия Королёра, пусть и недолгого. В свете последних событий любая пропажа казалась зловещим предзнаменованием.       Первой пришла в себя Помни. Она встала из‑за стола, чувствуя, как от долгого сидения затекли ноги, и постаралась придать голосу лёгкость, которой на самом деле не чувствовала.       — Тогда до завтра, — сказала она, слегка улыбнувшись, улыбка получилась натянутой. — И спасибо, что не сдали нас Мориарти.       — Пока рано благодарить, — хмыкнула Зубл, скрестив руки на груди. — Сначала разберёмся, что тут творится.       Они разошлись по комнатам, но ни у кого не было настроения спать. Мысли крутились в голове, как те самые бабочки в банке, не находя себе места. Каждый обдумывал новые факты, строил догадки, прикидывал, где ещё могут быть спрятаны улики.       Помни и Рагата зашли в свою комнату, и только сейчас до Помни дошло, насколько сильно от неё пахнет. Смесь пыли, старого сена, пота и чего‑то затхлого, словно она несколько дней провела в заброшенном сарае. Неудивительно, они ведь буквально ползали по старой конюшне, шарили по углам, прятались за стойлами. Теперь этот запах въелся в кожу, в волосы, в каждую нитку одежды. Придётся стирать не только футболку и джинсы, но и куртку и хорошо, что цирк недавно закупил две стиральные машины.       — Я пойду в душ. Ты не против? — спросила Помни, ей хотелось поскорее смыть с себя этот день, эту грязь.       — Иди, я после тебя схожу, — кивнула Рагата, устало опускаясь на кровать и потирая виски. — Я пока посижу, соберу мысли в кучу.       Помни ушла в душ. Тёплые струйки воды побежали по телу, сначала обжигая замёрзшую кожу, а потом постепенно согревая её. Она поняла, что действительно сильно замёрзла там, в конюшне, и теперь горячая вода медленно, но верно возвращала ощущение тепла. Пока она мылась, то изо всех сил пыталась успокоиться. Пульс всё ещё скакал, а в груди то и дело подкатывал колючий комок паники. Помни вспомнила совет, который когда‑то слышала: чтобы отвлечься от тревоги, нужно перевести внимание на что‑то простое, осязаемое, перечислить предметы вокруг.       «Зубные щётки, пасты, раковина, зеркало, унитаз, дырка в углу стены, плитка другого цвета…» — мысленно проговаривала она, цепляясь за эти слова.       Помни на мгновение замерла. Она уставилась на это отверстие в углу, между стенами и потолком, и вдруг увидела его не как обычную трещину или дефект старой постройки, а как нечто чужеродное, неестественное. Складывалось ощущение, что эта поломка произошла не просто из‑за старости здания и не сама по себе — кто‑то сделал её намеренно.       Быстро домывшись, она почти сразу выскользнула из душевой, на ходу накидывая футболку. Рагата смотрела на неё ошарашенно, будто не ожидала, что Помни вернётся так быстро.       — Там дырка, — выпалила Помни, чувствуя, как внутри снова поднимается волна тревоги. — Не знаю, возможно, это звучит странно, но, судя по тому, что здесь может происходить, я готова поверить во всё.       — Что? Какая дырка? — Рагата нахмурилась, пытаясь понять, о чём речь.       — Пошли, — Помни взяла её за руку и потянула за собой. Она остановилась у угла и ткнула пальцем вверх. — Вот, смотри.       Рагата вгляделась в указанное место, прищурившись, будто надеялась, что это просто игра света и тени.       — Это что? — переспросила она, всё ещё не веря своим глазам. — Ну‑ка, посмотри, я тебя подсажу.       Девушка посадила Помни себе на плечи и подошла ближе к стене. Помни вцепилась пальцами в край стены, подтянулась и прижалась лицом к отверстию. Дырка оказалась аккуратной, почти идеально круглой, явно не случайной трещиной от времени. Края были слегка шероховатыми, будто кто‑то долго и упорно ковырял их острым предметом, а потом чуть зачистил, чтобы отверстие не бросалось в глаза при беглом осмотре.       — Ну что там? — нетерпеливо прошептала Рагата, удерживая подругу на плечах.       — Это… Она выходит в соседнюю комнату, — тихо сказала Помни, и её голос дрогнул. — Вижу кусок ковра, край шкафа… Точно не ошибаюсь — это гримёрка!       Рагата шумно выдохнула, и этот выдох прозвучал в тишине комнаты почти как стон.       — Кто‑то специально сделал эту дырку, чтобы наблюдать за тем, что происходит в душевой? — прошептала она, и в её голосе слышался не столько вопрос, сколько ужас от осознания.       — Или не только за душевой, — нахмурилась Помни, отстраняясь от отверстия. — Может, она ведёт к нескольким помещениям? Нужно проверить и нашу комнату.       Она снова заглянула в дырку. Взгляд выхватил угол зеркала и край вешалки с одеждой — всё это точно находилось в гримёрке.       — Смотри, — она указала на боковые стенки отверстия, когда Рагата осторожно опустила её на пол. — Вот эти царапины. Видишь? Их оставили инструментом. Кто‑то долго ковырял здесь, подбирая место. И выбрал именно этот угол. Он в тени, когда включён свет. Его почти не видно.       — Там кто‑то есть сейчас? — прошептала Рагата, побледнев так, что даже веснушки на её лице стали заметнее.       — Не уверена, — Помни отошла к двери, инстинктивно увеличивая дистанцию, будто сама стена могла её предать. — Но если эта дырка — часть какой‑то слежки, то он может знать о каждом нашем шаге.       — Неужели кто‑то видел, как мы тут… — Рагата замялась, не в силах закончить фразу, но смысл и так был понятен.       Помни сделала ещё один шаг назад, оценивая расположение дыры.       — Она на высоте потолка, — произнесла она, словно раскладывая факты по полочкам. — Тот, кто ей пользуется, должен либо подставлять стул, либо быть довольно высоким.       — Получается, это не случайность, — Рагата скрестила руки на груди, будто пытаясь удержать себя в равновесии. — Кто‑то целенаправленно следит за нами. Может, именно так Кейн узнаёт о разговорах, которые должны оставаться тайными?       Помни кивнула, и этот кивок был не согласием, а признанием горькой правды.       — Нужно рассказать остальным, — твёрдо сказала она. — И проверить, есть ли ещё такие дырки. Возможно, таких «глазков» в цирке несколько.       Она огляделась по сторонам, и на секунду ей показалось, что стены сами по себе стали враждебными, будто каждый кирпич, каждая доска теперь хранили чужие секреты.       — Пойдём, — Помни потянула Рагату к двери, её пальцы крепко сжали запястье подруги. — Нужно проверить и у других. Прямо сейчас. Пока мы ещё можем что‑то сделать.