Цена молчания

Дождь закончился только под утро. Лес медленно выходил из темноты ночи.Туман стелился между деревьями, цепляясь за их мокрые ветви. Капли воды срывались с хвои и падали на землю с тихим шорохом. Где-то вдалеке кричала птица. Драко не спал. Он сидел на полу возле окна заброшенного охотничьего домика и смотрел на серое небо. Свобода оказалась совсем не такой, как он себе представлял. Десять лет. Десять долгих лет он мечтал выбраться из Азкабана. Представлял этот момент сотни раз. Думал, что почувствует облегчение. Радость. Счастье. Но сейчас внутри была только тревога. Потому что там, в камере, всё было просто. Каждый день был похож на предыдущий. Каждый год ничем не отличался от другого. А теперь снова появилась надежда. И именно она пугала сильнее всего. Рядом лежала колдография. Та самая. Он снова взял её в руки. Светловолосый юноша. Серые глаза. Знакомый профиль. Если это не Скорпиус... Драко не знал, переживёт ли это ещё раз. Он закрыл глаза. И память мгновенно нанесла удар. Малфой-мэнор. Лето. Жаркий июльский день. Скорпиусу восемь лет. Он мчится через сад на детской новенькой метле. Слишком быстро. Слишком самоуверенно. Совсем как его отец в детстве. — Скорпиус! Голос Астории разносится по лужайке. — Медленнее! — Я контролирую ситуацию! — Ты летишь прямо в розы! — Нет! Через секунду он всё-таки влетает в куст. Пэнси смеётся первой. Громко. Безжалостно. — Настоящий Малфой. — Спасибо, Пэнси, — невозмутимо отвечает мальчик, выбираясь из веток. Блейз фыркает в бокал. — Удивительно. Даже падать умудряется с достоинством. Астория качает головой. Солнечные лучи играют в её светлых волосах. Она улыбается. Так спокойно. Так тепло. Драко смотрит на них всех и чувствует то, чего никогда не признает вслух. Счастье. Настоящее. Не громкое. Не идеальное. Но счастье. Просто дом. Семья. Люди, которых любишь. Воспоминание исчезло. Словно кто-то задул свечу и всё исчезло. Драко резко открыл глаза. В комнате снова было тихо. Пусто. Холодно. Он медленно выдохнул. За десять лет воспоминания стали опаснее дементоров. Потому что дементоры забирали счастье. А память его возвращала. Ненадолго. Чтобы потом снова отнять. Дверь тихо скрипнула. Драко даже не обернулся. Несколько секунд в комнате стояла тишина. Потом знакомый голос произнёс: — Ты выглядишь ужасно. Уголок губ Драко едва заметно дрогнул. — А ты всё ещё слишком много говоришь. — Даже не посмотришь на меня? Теперь Драко усмехнулся. — Ты всегда ставишь левую ногу чуть тяжелее правой. Повисла пауза. — Что? — Когда ходишь. — Ты серьёзно? — Абсолютно. Блейз покачал головой. — Это пугает. — Десять лет в Азкабане учат замечать такие вещи. — Напомни никогда больше не играть с тобой в прятки. На мгновение между ними мелькнуло что-то старое. Что-то из Хогвартса. Из той жизни, которая давно закончилась. Но улыбка быстро исчезла. Блейз внимательно посмотрел на друга. Слишком внимательно. И Драко прекрасно понял этот взгляд. Азкабан оставил следы. Даже если никто не произносил это вслух. На стол легли два пакета с едой. — Поешь. — Не хочу. — Это был не вопрос. — Ты становишься похож на Грейнджер. — Это оскорбление? — Очень серьёзное. Блейз фыркнул, но через мгновение снова стал серьёзным. Он смотрел на Драко. На осунувшееся лицо. На слишком бледную кожу. На худые руки. На глубокие тени под глазами. Тридцать восемь лет. Не возраст старости, но Азкабан умел воровать время. — Что? — Ничего. — Врёшь. Блейз отвёл взгляд. — Я просто не ожидал... Он замолчал. Драко закончил за него сам: — Что всё настолько плохо? Тишина. — Да. Ответ прозвучал честно. И именно поэтому больно. После завтрака они вышли на улицу. Лес жил своей привычной жизнью. Ветер качал ветви. Птицы перекликались где-то высоко среди деревьев. Солнечный свет пробивался сквозь листву. Драко остановился на крыльце. Блейз нахмурился. — Что? Ответа не было. Драко медленно присел. Провёл пальцами по мокрой траве. Осторожно. Почти недоверчиво. Словно касался чего-то невероятного. — Малфой? Тот не поднял головы. Несколько секунд просто смотрел на зелёные стебли, а потом тихо сказал: — Она зелёная. — Что? — Трава. Блейз растерянно моргнул. — Она зелёная. Снова тишина. Драко медленно провёл ладонью по траве. И добавил почти шёпотом: — Я забыл, какого она цвета. У Блейза сжалось сердце. Он вдруг увидел не наследника древнего рода. Не бывшего слизеринца. Не беглеца. А человека, у которого украли десять лет жизни. Десять лет солнца. Десять лет неба. Десять лет простых вещей, которые остальные даже не замечают. Блейз отвернулся. Потому что впервые за долгое время почувствовал настоящую ярость. Они сидели на старом деревянном крыльце почти час. Просто молча. Словно учились снова быть друзьями. Словно пытались вернуть годы, которые невозможно вернуть. Наконец Драко спросил: — Почему? — Что? — Почему ты продолжал приходить? Блейз долго смотрел в лес. Потом пожал плечами. — Потому что ты мой друг. — Даже когда весь мир считал меня убийцей? — Особенно тогда. Ответ прозвучал спокойно. Без пафоса. Но Драко вдруг почувствовал, как в груди становится тяжело. — Ты единственный. — Нет. Драко поднял голову. — Что? Блейз усмехнулся. — Пэнси тоже никогда не верила. Драко замер. — Она... — Да. Блейз улыбнулся. — Всё та же. Упрямая до безумия. Перед глазами неожиданно возникла Пэнси. Смеющаяся. Язвительная. Верная. И почему-то стало легче. Совсем немного. К вечеру стол был завален картами. Колдографиями. Документами. Записями. Блейз собирал их десять лет. Десять лет поисков. Десять лет надежды. Десять лет отказа принять официальный приговор. — Всё это ты собрал сам? — Не совсем. — Сколько денег ты потратил? — Очень много. — Блейз. — Очень-очень много. Драко покачал головой. Это было безумие. Но именно благодаря этому безумию он сейчас был здесь. На свободе. — Почему ты не сдался? Вопрос вырвался неожиданно. Блейз на секунду замер. Потом медленно опустился в кресло напротив. В комнате уже сгущались сумерки. За окнами шумел лес. — Потому что слишком много вещей не сходилось. — Например? — Например, ты. Драко нахмурился. — Очень информативно. — Я серьёзно. Блейз устало потёр переносицу. — Мы выросли вместе. Я видел тебя злым. Высокомерным. Невыносимым. Видел тебя пьяным. Видел тебя после войны. Видел тебя после смерти Астории. Последние слова повисли в воздухе. — Но я никогда не видел человека, который был бы способен причинить вред Скорпиусу. Драко отвернулся. Слишком больно. Даже спустя десять лет. Через некоторое время разговор неожиданно свернул к Астории. Имя прозвучало впервые за весь день. И впервые Драко отвёл взгляд. Перед глазами снова возник её образ. Светлые волосы. Спокойная улыбка. Серые глаза. Последний вечер. Последний разговор. Последний поцелуй. Он помнил всё. Каждую мелочь. Каждое слово. Иногда ему казалось, что именно тогда он что-то упустил. Что-то важное. Что-то, что могло изменить всё. — Ты скучаешь по ней. Не вопрос. Утверждение. Драко долго молчал. Потом тихо ответил: — Каждый день. Блейз ничего не сказал. Иногда дружба заключается именно в этом. В умении вовремя промолчать. Сумерки медленно опускались на лес. Именно тогда Блейз достал последний лист пергамента. На нём был изображён странный символ. Переплетение линий и кругов. Незнакомый знак. — Видел его раньше? — Нет. — Я тоже. — Тогда почему он важен? Блейз нахмурился. — Потому что он встречается слишком часто. — Где? — В документах. В финансовых отчётах. В материалах расследования. В старых архивах. Драко внимательно посмотрел на символ. Что-то в нём тревожило. Хотя он не понимал что. — Думаешь, это связано со Скорпиусом? — Думаю, всё связано со Скорпиусом. Тишина. За окном окончательно стемнело. И впервые за долгое время Драко почувствовал, что начинает двигаться в правильном направлении. Блейз развернул карту Румынии. Положил палец на одну из отметок. — Брашов. Здесь сделана фотография. Потом показал ещё несколько точек. — Здесь его видели. Здесь он снимал комнату. Здесь исчез. Драко долго смотрел на карту. Потом на колдографию. На лицо светловолосого юноши. На единственную надежду, которая у него осталась. Сердце билось быстрее. Впервые за много лет. — Мы отправляемся туда сегодня. Блейз улыбнулся. Будто знал этот ответ заранее. — Я уже всё подготовил. — Конечно подготовил. — Ты слишком хорошо меня знаешь. За окнами шумел ночной лес. А далеко в Лондоне Гермиона Грейнджер продолжала разбирать старое дело, даже не подозревая, что каждая новая улика ведёт её к тому же самому городу. К той же самой тайне, и к человеку, которого она всё ещё считала виновным.