Цена молчания

Лондон встретил утро дождём. Серое небо нависло над городом тяжёлым одеялом, скрывая солнце. Капли медленно стекали по окнам, превращая улицы за стеклом в размытые акварельные мазки. Гермиона Грейнджер проснулась за несколько минут до звонка будильника. Как всегда. Она лежала неподвижно, глядя в потолок своей спальни. Тишина. Когда-то она любила тишину. Теперь она казалась слишком громкой. Слишком пустой. Гермиона повернула голову. Вторая половина кровати оставалась нетронутой. Холодной. Пустой. Уже почти три года. Она закрыла глаза. Но это не помогло. Некоторые привычки невозможно забыть. Например, просыпаться и ожидать услышать чьё-то дыхание рядом. Или искать взглядом разбросанные по комнате вещи Рона. Хотя их давно здесь не было. Она резко села на кровати. Нет. Сегодня не тот день, чтобы вспоминать прошлое. На прикроватной тумбочке лежали документы, которые она принесла домой вечером. Три папки. Два отчёта. Один законопроект. Нормальные люди отдыхали по выходным. Гермиона работала. Наверное, потому что работа никогда не уходила. В отличие от людей. Квартира была просторной и светлой. Когда-то они выбирали её вместе. Рон хотел дом за городом. Она — квартиру рядом с Министерством. В итоге победила Гермиона. Как обычно. Тогда ей казалось, что это не имеет значения. Сейчас она уже не была в этом уверена. На кухне пахло кофе. Гермиона машинально открыла шкаф. Достала две чашки. Поставила на стол. Замерла. Несколько секунд просто смотрела на них. Затем медленно убрала одну обратно. Каждое утро происходило одно и то же. И каждый раз она ненавидела себя за эту привычку. Кофеварка тихо зашумела. За окном продолжал идти дождь. Она подошла к камину. На полке стояла старая колдография. Гарри. Рон. Она. Все трое смеялись. Молодые. Счастливые. Уверенные, что впереди только хорошее. Гермиона задержала взгляд на Роне. Он что-то говорил Гарри, активно размахивая руками. Гарри смеялся. Фотография двигалась снова и снова. Снова и снова. Замкнутый круг. Как воспоминания. Она отвернулась первой. Потому что иначе опоздала бы на работу. А работа всегда спасала её от мыслей. Министерство магии встретило её привычным шумом. Сотрудники спешили через Атриум. Золотые статуи фонтана мерцали под светом зачарованных люстр. Кто-то смеялся. Кто-то спорил. Кто-то уже куда-то опаздывал. Гермиона уверенно пересекала зал на высоких каблуках. Тёмно-синяя мантия подчёркивала ее стройную фигуру. Густые каштановые волосы были собраны в аккуратный пучок. Она давно научилась выглядеть человеком, который всё контролирует. Даже когда это было не так. — Доброе утро, госпожа Грейнджер. — Доброе утро. — Через час заседание комиссии. — Перенесите. — Но... — Перенесите. Секретарь сразу кивнула. Спорить с Гермионой Грейнджер мало кто решался. Особенно по утрам. Она успела открыть первую папку, когда в дверь резко постучали. — Войдите. На пороге появился молодой аврор. Лицо у него было таким бледным, словно он увидел призрака. Гермиона сразу напряглась. — Что случилось? — Вас срочно вызывает Поттер. — Сейчас? — Немедленно. Сердце неприятно кольнуло. Так обычно начинались плохие дни. Кабинет Гарри находился этажом выше. Когда Гермиона вошла внутрь, она сразу почувствовала напряжение. Гарри стоял возле окна. Рон сидел за столом. Никто из них не выглядел расслабленным. Гарри первым поднял взгляд. В тридцать восемь лет он всё ещё оставался тем самым Гарри Поттером. Только теперь вместо школьной мантии носил форму главы Аврората. Он выглядел усталым. Но сильным. Человеком, привыкшим нести ответственность за слишком многое. Рон сидел рядом. Высокий. Широкоплечий. Рыжие волосы всё ещё торчали в разные стороны. Как будто он так и не научился пользоваться расчёской. На секунду Гермиона почувствовала знакомую боль. Не любовь. Не сожаление. Скорее грусть по тому, что когда-то было важной частью её жизни. — Что произошло? — спросила она. Гарри переглянулся с Роном. Плохой знак. Очень плохой. — Ночью был зафиксирован выброс магии в Азкабане. Гермиона нахмурилась. — Побег? — Да. Она выпрямилась. Азкабан считался практически неприступным. — Кто? Гарри не ответил сразу. И почему-то именно это заставило её насторожиться ещё сильнее. — Кто сбежал? Несколько секунд никто не произносил ни слова. А потом Гарри сказал: — Драко Малфой. Время словно остановилось. Перед глазами вспыхнул зал суда. Светлые волосы. Серые глаза. Магические наручники. И человек, который почти ничего не сказал в свою защиту. Гермиона резко вернулась в реальность. — Каким образом? — Пока не знаем. — Кто ему помог? — Не знаем. — Следы? — Нет. Она недоверчиво покачала головой. — Это невозможно. — Именно это мы пытаемся понять. Гарри подошёл к столу и положил перед ней папку. — Я хочу, чтобы расследование возглавила ты. Гермиона посмотрела на него. — Почему? — Потому что ты знаешь это дело лучше всех. Она замерла. Дело. Конечно. Дело Скорпиуса Малфоя. Через час Гермиона уже находилась в архиве Министерства. Старое помещение встретило её запахом пыли, пергамента и времени. Здесь всегда было прохладно. Тихо. Словно сами стены хранили чужие секреты. Сотрудник архива поставил перед ней знакомую серую папку. На корешке значилось: Дело №417. Скорпиус Малфой. Десять лет. Прошло десять лет. Гермиона открыла первую страницу. На неё смотрела колдография светловолосого мальчика. Скорпиус Малфой. Восемь лет. На фотографии он улыбался кому-то за кадром. Потом снова смотрел в объектив. Улыбался. Жил. Гермиона неожиданно вспомнила день, когда видела его в последний раз. Министерство. Большой зал. Маленькая ладонь в руке Драко Малфоя. Скорпиус что-то быстро рассказывал отцу. А Драко слушал. По-настоящему слушал. Она нахмурилась. Странное воспоминание. Раньше она никогда о нём не думала. Часы шли. Страницы переворачивались одна за другой. Протоколы. Показания. Заключения экспертов. Улики. Доказательства. К вечеру глаза начали болеть. Но Гермиона продолжала читать. Что-то не давало ей покоя. Что-то было не так. Она откинулась на спинку стула. Посмотрела на папку. На аккуратно собранные документы. На идеально выстроенную цепочку доказательств. И вдруг поняла. Идеально. Слишком идеально. За годы работы она изучила сотни уголовных дел. Настоящие расследования никогда не бывают такими. Всегда есть ошибки. Противоречия. Сомнения. Люди путаются. Свидетели забывают детали. Но здесь... Каждый кусочек мозаики лежал именно там, где должен был лежать. Словно кто-то заранее собрал всю картину. Словно кто-то очень хотел, чтобы виновным оказался один конкретный человек. Гермиона медленно опустила взгляд на фотографию Скорпиуса. Сердце забилось быстрее. — Что я упустила? — тихо прошептала она. В архиве было пусто. Никто не ответил. Но впервые за десять лет Гермиона Грейнджер усомнилась в виновности Драко Малфоя.