1994

Милиция всегда встречала каждого шумом. Часть работников расследует что-то бредовое — другая часть бесконечно пишет рапорты и сидит в архиве. А в архиве никто сидеть не хотел, но детей кормить надо. Работники не были плохими, по мнению Олега. Ещё за последние пять лет в здании ничего не менялось. Только прибавилось работников. Сегодня в отдел пришла бабушка лет семидесяти, утверждая, что соседка украла её цветы с клумбы. Пол-отдела посмеялось с этого, но всё равно пришлось расследовать столь «важное» дело. Пока остальные продолжали расследовать бредовые кражи, Олег взялся за дело посерьёзнее. Маньяк. Теперь Волков целенаправленно задерживался на работе и отправлял Леру делать чай каждые два часа. Лера, кажется, бралась за это дело с серьёзными намерениями. Хотела, чтобы маньяк получил по заслугам за каждое совершённое убийство. А вот Олег реагировал спокойнее — ему не впервой слышать об убийствах. И даже видеть их. Леру можно было назвать девочкой. Она не выглядела как человек, который должен работать здесь, несмотря на то, с какой серьёзностью она относилась к работе. У Макаровой всегда губы поджимались при виде этих бумажек. Но жалеть её было незачем — она сама пошла на это и должна была рассчитывать на то, что и такие ситуации бывают в жизни, — с этим ничего не поделаешь. — Олег, это ужасно, — она кривилась. — Как можно было… Лера выдохнула. Нервы уже сдавали. Олег же молчал. Ему незачем было отвечать — Лера и так всё поймёт. Ещё в кабинете было жарко. На улицах сентябрь, а по ощущениям — продолжение лета. — У нас есть люди, которые сидят в архиве? — сухо спросил Олег, пялясь в одну и ту же папку. — Должен быть кто-то, но не думаю, что этот кто-то решится нам помогать, — Лера соскочила с места, подходя к полкам. — Всё же некоторые дорожат работой. В отличие от тебя. От нас. Она успела намотать несколько кругов по кабинету, пока Олег до боли в глазах смотрел на дело. — Кому вообще нужно убивать детей богачей? — задала риторический вопрос Макарова. — Самим богачам, устраняя конкурентов? — она замерла, посмотрев на Олега. — Хорошо, что моя семья не из богатых. Не хотела тут же увидеть имя брата. Уголки её губ опустились вниз, а взгляд медленно упал. Лера изредка говорила о семье, всё же они виделись не слишком часто из-за работы. А вот теперь в голову влились слова Леры о том, что богачи могли устранять конкурентов. Сейчас много разных бандитов и других людей со спорной репутацией, но у него не было времени интересоваться этим. И, похоже, зря. Волков был часто занят. Сначала война, а потом рапорты, которые надо было писать, не имея права на отказ. — Если мы сейчас включим телевизор, то либо ничего не узнаем, либо о детях скажут две строчки и закроют тему, — Лера зло хмыкнула. — У тебя сохранились какие-то газеты? Когда они пришли домой к Олегу, она стала бегать взглядом по коридору. — Тебя из списка богачей вычёркиваем, — она решила разрядить обстановку. — И где у тебя лежат газеты? — Обычно на кухне, — ответил он и повёл Леру за собой. Состояние комнаты было не очень: обои в цветочек, которые еле держались на стенах. Пара стульев, стол, небольшая тумбочка, на которой стоял пузатый телевизор, и всё. — Ну, — протянула она, — посмотрим, что у тебя тут… — Макарова взяла в руки газетки три и села на стул. — Август, — она прищурилась и пролистнула страницу. — Алтан… Макарова листала страницу за страницей без впечатлений или ярких эмоций. Всё, что было у Олега, оказалось бесполезным и не помогло ни капли. — Может, раз я тут, смогу попить у тебя чаю? — нагло и в лоб спросила Лера. — Обсудим ещё раз эти убийства, но уже более в домашней обстановке. — Сможешь, но не допоздна, — кивнул Олег и встал с места, чтобы поставить чайник и достать с полки чай, который хранился у него в стеклянной банке. Он слышал снова шорох страниц, вздохи Леры и то, как она придвинулась ближе к столу. Её выдал скрип стула. Стук. И чашки с чаем уже на столе. Лера придвинула к себе кружку, смотря на чай. — Ты, кстати, — она посмотрела на Олега, — не знаешь, есть ли какие-то вырезы на телах? — Не знаю, — бросил Олег, тоже двигая к себе чай. — Мы даже тел не видели, а ориентироваться по фото — сомнительное удовольствие. Олег посмотрел на часы. Уже было семь вечера, и этот день не дал им никакой зацепки. Можно было пойти к родителям умерших, но не факт, что эти родители захотят разговаривать с милицией. Богачи сами занимались грязными делами, а если закон придёт  к ним, то Лера с Олегом будут валяться в кустах. У них даже не было плана. Они просто взялись за дело и вроде бы знали, на что идут, но всё оказалось иначе. Не пойдёт же Олег войной на богачей? Тем более с Лерой и без какого-либо ружья. — Олег, — она посмотрела на стену, на которой висела маленькая картина, — а что это? В рамке висела старая фотография — общее фото с другими детьми из детдома. Большая часть ребят на ней улыбались, несмотря на то, что жизнь в детдоме — не сахар. — Фото из детдома, — Олег отхлебнул чай и поставил чашку на стол. — Да? — переспросила Лера, а потом продолжила. — Я даже и не знала. Ты никогда ничего не рассказывал об этом. Волков пожал плечами. Если бы рассказал, его бы начали жалеть, а жалость ему не была нужна. И даже обычная поддержка. Макарова же встала с места и подошла к стенке, ведя взглядом по пыльной рамке, рассматривая каждого ребёнка. — Не знала, что ты умеешь улыбаться, — она стала водить пальцем по фото, стараясь делать это бережно. — Какой же ты всё-таки скрытный. Олег даже и не собирался отрицать её слова. Всё так и было. — И что мы имеем в итоге? — она резко сменила тему. — У нас авторитетов в стране — как грязи. И в городе тоже, но опросить мы их не сможем. Девушка снова села за стол, допивая чай. — У меня есть план, — она закинула ногу на ногу. — Я ещё пороюсь в газетах и уже завтра приду с предложениями.