STRIP BOY

Handmade grave.

***

С каждым днем Уилл сходил с ума все сильнее и сильнее, не находил себе места, понимал, что делает неправильные, а точнее сказать мерзкие вещи, закапывается все глубже, уходя под тонны земли,- могила ручной работы, но понимание того, что он не может сопротивляться ломало его с диким хрустом, почти в буквальном смысле, липкий зуд, казалось, внутри костей, который невозможно вытащить, заставлял проявлять ненависть к себе с новой волной. Отвращение, превращающееся в рвотные позывы, каждый раз, когда тот смотрит на себя в зеркало. Байерс скучал,- скучал по времени, когда было правильно: дом, уют, работа, где он чувствовал себя в своей тарелке, любимый человек, к которому трепетало сердце, к которому тянулись душа и тело. Когда дышалось. Очередное утро, привычное чувство отвращения и отражение в зеркале, которое смывается в унитаз в очередном позыве. Душ превратился в рутину не начала прекрасного дня с лучами солнца, а ледяной воды, где он надеется перекрыть морозом поток мыслей, мочалка с гелем превратилась в наждачку, скребущую по телу, выковыривающая любые контакты, начиная с младенчества. Уилл тянет время, сидит на полу в ванной, прижавшись спиной к стене, не желая выходить туда, куда ранее бежал, в надежде приготовить завтрак или организовать доставку раньше, чем проснется муж, чтобы сидеть и кушать вместе на кровати, не заботясь о крошках после, пока тот пытается проснуться, слегка щурясь от солнца, которое пробивается сквозь открытые Байерсом шторы. Сейчас он буквально молится, чтобы Итан не заметил его отсутствия, чувства вины, чтобы не пошел в душ, не увидел, ушел по своим делам, не контактируя. Уилл любил его, все еще любил и уважал, только вот, что это за любовь, если он прячется, если во сне чувствует другого, если в пастели видит черные кудри, вместо родного блонда. Его съедала собственная никчемность и беспомощность, он был на войне с самим собой, и не знал за кого или что воюет, не был уверен в чувствах к мужу, в свадьбе и правильности действий, ровно так же как и в Майке, они не обещали друг другу ничего, но отрицать необъяснимое притяжение- бессмысленно. Тогда почему в моменте быть с Уилером, полным им, ощущалось правильно, как сложившийся пазл, который показал, наконец, идеальную картинку, а возвращаться к Итану- совершенно неуместным. Уилл оправдывал это все чувством вины от собственной измены, он не идиот, его действия не правильны и пропитаны не уважением к партнеру, и это мягко сказано, должен признаться, не начинать с вранья, в котором он погряз окончательно. Нет, он не хотел отказаться ради Майка, хотел сделать это- ради себя, своего спокойствия и правильной жизни, без океана лжи в котором он тонул, будучи прекрасным пловцом.

***

Уилл, собравшись с духом, вышел, когда услышал звуки пробуждения из глубин номера, натянув улыбку и, в очередной раз, не договорившись с собой, открыл дверь. - Доброе утро! Как спалось?- слишком громко, слишком эмоционально, слишком отрепетировано, двадцать минут назад перед зеркалом в ванной, которая хранила его секреты. - Иди ко мне, я скучал,- сердце Уилла сжалось на этих словах до таких маленьких размеров, что на месте него оказалась дыра, а вместо счастливой улыбки, гримаса безнадежности, которую необходимо было спрятать, поэтому прижался лицом к шее, вдыхая знакомый аромат, тот самый, который раньше искал всегда, в любой ситуации: когда грустно, когда счастлив, просто так, во сне. Поцелуи, такие горячие, медленные, глубокие, такие, когда можно не торопиться, такие, которые с Майком он позволить не мог, только инстинкты. Они не целуются. Животный кайф. Тот, сводящий с ума, запах, выделяющийся от их тел, кричал о диком желании, как дофамин, как наркота, которая туманит рассудок, не давая мыслить, напрочь закрывая проход к сознанию, Итан, напротив- надежность, та, тихая, привычная, которой теперь Байерсу было мало, скучно, не хватает экстрима, назвать можно как угодно, уже не важно, мысль засела и дала свои корни, пуская из головы и закрепляя в районе сердца. Сейчас, когда он понял, эмоции взяли вверх, слез сдержать не получилось, поэтому мягкий и глубокий поцелуй, в нежных прикосновениях, превратился для одного из них в выброс боли, ставящий в тупик второго. Итан, отстранился ровно настолько, чтобы иметь возможность заглянуть в глаза, которые так старательно сейчас прятал Уилл, опуская голову и отворачиваясь. Он попытался отойти, но хватка на талии удерживала на коленях мужа, не позволяя свободно двигаться. Он искал ответы: - Что случилось?- он спросил с пронзительным взглядом, будто готовился ко лжи от Уилла, который каждую секунду прокручивал в голове то, что его раскусили или подозревают.- Милый, я сделал что-то не так?- его глаза бегали по заплаканному лицу, а затем остановились на шее, хмурясь.- Что это? Уилл вздрогнул, когда понимание ударило в голову, глаза предательски забегали и сильнее выпустили влагу, которую он пытался сдержать. Итан увидел, то что он делал прошлой ночью с другим, то, как чужим губам было дозволено блуждать по телу: - Что... - Укус, боже, прости, я вчера перестарался, да?- обеспокоенный взгляд еще больше добавлял масла в огонь неверности, который разрастался, словно пожар на ветру. Идеальнее момента для признания и быть не может, тайное рано или поздно становится явным, всегда,- это закон жизни. - Ты вчера был такой ненасытный, видимо я решил, что это хорошая идея,- муж не унимался, аккуратно касаясь этого места, не подозревая, что грубость это высшая степень наслаждения для парня, который сейчас сидит с раскрасневшимися щеками у него на коленях, с большими детскими глазами, которые прятали в себе не одну тысячу чертей. Тайна. Которую было решено в секунду никогда не раскрывать, все прекратить и остаться там, где тепло, закрыть канал развязности, запереть дверь, которую Майк открывает и заходит, как к себе домой, замки сменить. Именно сейчас, когда был на краю пропасти, между до и после, понял,- Итан, то что ему нужно, любящий, переживающий и до боли родной, а он просто ошибся, оступился, и больше такого себе никогда не позволит. Предать то, что выстраивалось долгое время, ради мимолетного влечения,- глупо. Уилл не ответил на вопрос честно о том, был ли Майк истиной ошибкой, просто запретил себе думать, запретил видеть и хотеть, есть только муж, их совместное будущее с проблемами и прекрасными моментами, которые уже были и еще будут. - Нет, Итан, все хорошо, я так хотел,- он взял его лицо свои ладони убеждая их обоих в том, что никогда не станет правдой,- Вообще мы можем такое практиковать.. Ну.. Знаешь, для разнообразия,- он потупил взгляд и отвернулся, чувствуя, как лицо заливается краской. - Я не понимаю, а что вызвало слезы? - Я просто нервничаю, наверное.. Перед свадьбой и.. Я так тебя люблю,- тут уже не выдержал Итан, его глаза тоже заслезились, но в отличие от Уилла, он был более сдержан в эмоциях, поэтому шумно выдохнув, вернулся к губам любимого с крепким поцелуем. - Тааак, то есть ты хочешь начать практиковать грубый секс, да?- Итан протянул свой вопрос с лукавой улыбкой.

***

Майк сегодня проснулся в ужасном расположении духа, вчера для него прошло все не так, как он хотел, а хотел он эти губы, не на нижней своей части тела, как это было до, сейчас все перевернулось, и это не могло не злить. С утра все не задалось: телфон начал разрываться с шести и, тот загнал его под кровать размахом ладони, в ванной дважды уронил зубную щетку, теряя концентрацию и, окончательно, что не мало важно, и являлось основной причиной- Уилл. Он проснулся окутанный его запахом, будто тот лежит рядом,- запах, секса, дикого желания и необъяснимой лукавой нежности, которая проявлялась в его покорности. Уилл не был ведомым по жизни и Майк это знал, но то, с каким наслаждением он прогибался, молчал, опускал глаза и ждал приказа- самое красивое, что Уилер видел, а эти губы, они везде, уже несколько дней ловит себя на мысли, что смотри на всех, кого встречает, даже незнакомцы не обделены этим вниманием. Сравнивнение. Которое не имеет смысла: все они не те, недостаточно пухлые, недостаточно розовые, недостаточно Уилл. Смывать его с себя не хотелось, а наоборот вернуться назад, во вчерашний день и переиграть, довести его до пика, дать наслаждение, которое мальчик так хотел, но он не мог. Байерс должен был получить персональное спасибо за свою выходку, за потраченные нервы Майка, за эмоции, на которые права не имел, но отыграться хотел. Он знает, что Уилл вернулся в номер, знает, что тот делал, с кем делал и теперь, когда он подсадил его на грубость, знал, как делал. Это сводило с ума, прекрасно работающая фантазия подкидывала разные образы, которые должны были достаться ему, но Уилл это заслужил, Майк уверен, что милый мальчик точно чувствует себя- маленьким лжецом и, это его разрушает, брюнет этого хотел, хотел такого для него состояния, которое ломает его самого. Злость на себя, на свои мысли и, в первую очередь на Байерса, который из простого, очередного от скуки, превратился в увлечение. Большее. Чем хотелось бы признавать, большее, чем проходящее на следующее утро, потому что ни черта не остановилось на той ночи, и Майк это осознал, уже на утро и, каждый раз это ощущение становиться глубже, въедаясь в каждую клеточку его тела, в каждую извилину мозга и в каждое действие, которое приводит его к мальчику.

***

Сегодня предпоследний день их с Итаном мальчишника и, уже через пару недель свадьба, оправдываясь которой, муж пригласил Уилла на свидание, назвав его последним не семейным в Лас-Вегасе. На самом деле, скорее всего, это последнее их свидание, когда они не в официальных отношениях, спокойное и свободное, потому что по возвращению в Нью-Йорк, ждут хлопоты, и они должны быть приятными, но ощущаются, как обязанность, которую хочется отложить в дальний ящик, о чем тоже думать Уилл себе запретил, это ведь не правильно, пытаться забыть о своем самом счастливом дне. Им предстояло основное,- список гостей, как ни странно, готово было все: заказаны два прекрасных смокинга, забронировано место проведения и утверждено меню, но вот с гостями были проблемы, они не хотели огромного их количества, но родственников и друзей так много, что это не прилично. Итан не сказал куда они пойдут и что будут делать, но Уилл достаточно хорошо знал натуру своего партнера, чтобы быть уверенным в шикарности ресторана и изысканности блюд. Они не ходили на бешенные свидания и не совершали безумных поступков, все было стабильно и спокойно. Скучно. Но не плохо, они жили хорошо, обо всем договаривались и обсуждали, такой ему преподнес семейную жизнь Итан, и такое называют бытовухой, которая, вовсе не секрет - съедает красивые отношения. Они такой жизни и хотели, поэтому друг друга и нашли, купаясь в озере размеренных отношений, в котором природой не предусмотрены штормы, которых теперь кажется и не хватало Уиллу, кстати, об этом тоже думать запрещено, как и том, что хочется теперь другого. В глазах Итана, такой исход выглядел правильным покоем, для Уилла- клетка, в которой он намерено закрывается изнутри, называя отличным вариантом, то самое ограничение, которое он себе поставил, думая о том, что должен, человеку, который живет с ним рядом, и совсем не о том, чего хочет.

***

С каждым часом день Майка становился все хуже, с шести утра ему не давал покоя Лукас. В клубе произошла драка, с не самыми приятными последствиями, для места которое слишком известно в Яблоке, и случилось это между влиятельными людьми, не поделили одного из стрипов, в подробностях ситуации он разбираться не хотел, не волнует кто трахает его работников, проблема состояла в том, что его охрана была слишком настойчива, и теперь для сохранения репутации Майку нужна будет встреча с одним из них. Уилер его знал, причем давно, так же хорошо, как и был осведомлен о наклонностях и предпочтениях, только сейчас, он мог испортить, на какое-то время, работу клуба,- вредный, маленький и жирный ублюдок, дел с которым иметь он не хотел, как и многие другие, но еще больше не хотел скандала, находиться в новостных журналах шоубиза на одной с ним странице, для Майка- тошно. Человек влиятельный, но гнилой, как и все они, но сильнее: грязный бизнес и такие же доходы. Будучи чертовски злым и нервным, на ватных ногах и пустой головой, Уилер все бросил и поднялся в свою квартиру, дал пару распоряжений Синклеру и отключил телефон, толку от него сегодня никакого. Нужен отдых, развеяться, прийти в себя, восстановить маску величия и вселенского спокойствия. Mon Ami Gabi. Один из лучших ресторанов Лас-Вегаса, изысканная французкая кухня и винная карта высшего сорта,- то что нужно сегодня, спокойно поесть, а не перекусывать в кабинете, выпить для расслабления, а не потери памяти. Это было любимое место Майка, где за ним по умолчанию всегда был забронирован столик, в углу у окна, с прекрасным видом на террасу и в укромном месте, где его сложно было увидеть. Рассматривая излюбленные и временами приевшиеся виды, сделал вывод, что это место было любимым ровно до этого момента. На уличной части ресторана, заприметил столик, находящийся так же немного в укромном месте, за которым сидела очередная сладкая парочка, они держались за руки, мило беседовали, один из них поправлял другому волосы и посылал любовные взгляды, второй скорее всего тоже, только Майк не мог этого видеть, лишь его спину, от этого становясь еще злее- расслабиться ему не дано. Выпивая второй бокал вина, четкая и резкая мысль, буквально выстрелила в голову поганым выводом, который Майк признавать совсем не хотел. На месте Итана, который сейчас так старательно поглаживал руку своего партнера, должен быть он, и в этот самый момент, парень сидящий спиной начал громко смеяться, запрокидывая голову, от чего у брюнета тоже полезла улыбка, он не мог этого слышать из-за расстояния, но вполне хорошо представлял. Уилл.