Vuole il mare, ma ha paura dell'acqua

Сегодняшнее утро необычайно спокойное, у нас выходной впервые за полгода. Семья Бьянки сдержали слово, и война кланов так и не началась — чему Дон был благодарен. День свадьбы Триш встречал меня переливающимся утренним светом в разводах витража. Я лежал на спине, смотрел в потолок, пытаясь прогнать сон. Рядом, обнимая подушку под головой, спал Джорно — его дыхание было ровным, почти невесомым. Волосы разметались по подушке, слегка закрывая лицо.   Я повернул голову, кинул взгляд на настенные часы. Пять утра. Я должен был уйти еще час назад, пока прислуга еще не начала просыпаться, но не мог. Лежал смотрел на него. На то как он хмурится во сне, как его тело иногда заходится от дрожи. Ему тоже снятся кошмары и все, что я могу делать — быть рядом, гладить по голове, спине, в надежде, что кошмар отступит.    Джорно тихо выдохнул, потерев лицо о подушку, вытянул одну руку из-под подушки к моей руке, легонько сжимая простынь рядом. Что-то шепнул в полудреме — я не разобрал.   Я сел осторожно, стараясь не скрипеть кроватью. Холод раннего утра коснулся спины, я поежился. Я спустил ноги с кровати. Мой вчерашний костюм — рубашка и пиджак аккуратно накинуты на спинкуу кресла, брюки рядом на подлокотнике. Натянул брюки, рассматривая виды утреннего Неаполя в витраже стекла. Когда я застегивал пуговицы рубашки, осматривая себя в зеркало, Джорно зашевелился на кровати.   — Уходишь, — тихо он констатировал факт, слегка хрипя в голосе. В отражении зеркала вижу, что он даже не открыл глаза — продолжал спать.   — Скоро рассвет, — также тихо ответил я, оборачиваясь к нему. Джорно не ответил, только сильнее сжал простынь, где только что лежал я. Подошел ближе, остановился у кровати с его стороны. Наклонился к нему, упираясь рукой о матрас, поцеловал его в висок, вдыхая запах табака и сна. Он что-то пробурчал в подушку, расслабляясь в лице.   Я взял пиджак со спинки кресла, закинул его на предплечье. Вышел в гостинную, заметил поднятую крышку проигрывателя, неубранную пластинку. Мы вчера были слишком уставшие для уважения к винтажу. Подошел ближе, убрал иглу проигрывателя. Убрав пластинку в конверт, закрыл крышку. На выходе натянул свои туфли и вышел в коридор. Шагал по пустому коридору, сегодня в отеле будет носится только прислуга, никаких бегунков с заданиями. Я думал о том, что сегодня свадьба Триш. О том, что мы поедем туда вместе — в одной машине, в последний раз за день смогу держать его руку в своей, согревая его вечно холодные руки. На свадьбе я буду смотреть на него со стороны, а он на меня изредка, украдкой. Мы уже привыкли к таким переглядываниям. *****   Я рассматривал себя в зеркало, крутился и пытался понять хорошо ли смотрится. За дверью уже ждал Миста, прерывая редкими постукиваниями костяшками о закрытую дверь. Чуть завитая челка ниспадала на лицо, а основная часть убрана назад гелем. Сережки в ушах, подарок Джорно — серебряные гвоздики с аквамарином. На мне, бархатный, молочного цвета пиджак с подплечниками, на кармашке для бутоньерки прикреплена серебряная брошь в виде клубники, во внутреннем кармане уже лежит Беретта бобкэт, на всякий случай. Не хотелось надевать на свадьбу наплечную кобуру, как-то неправильно на светлом мероприятии быть в “броне”. Нежно-лавандовая блуза с легкой драпировкой по общей длине и высоким воротом с рюшами. На левом запястье Piaget Altiplano в серебряном цвете с синим кожаным ремешком. Цвета индиго прямые брюки. Кожаный ремень с крупной бляхой. На ногах черные матовые туфли. Напоследок наношу парфюм Prada, свежий аромат ириса и белого кедра.   Провожу ладонями по пиджаку, будто разглаживая его. Поправляю брошь. Хлопаю по внутреннему карману пиджака, на всякий случай. Еще раз разглаживаю пиджак руками. И выхожу в коридор к уже изрядно заскучавшему Мисте. Он окидывает меня взглядом сверху вниз и обратно, как тогда в магазине. Ладони сами сжимаются в кулаки от воспоминаний. Миста поправляет брошь: «Неплохо». Лучшая оценка от Мисты.    Окидываю взглядом его образ. Миста не изменял себе в своем стиле. На голове шляпа хомбург в белом цвете и черной полосой. Короткие черные волосы уложены муссом. От него пахло вишней с миндалем, его новый парфюм — Tom Ford. Черная рубашка в белую, тонкую, вертикальную полоску, расстегнутая сверху наполовину. Тонкая белая лента, завязанная в бант, висит на шее. Белые манжеты на рукавах рубашки. Свободного кроя черные брюки продолжают паттерн рубашки, визуально делая Мисту еще выше, не удивлюсь если в кармане спрятан револьвер. Черный тканевый ремень без ярко выраженной бляшки. Белые кожаные туфли монки — идеальное завершение.   — Вырядился как Казанова, — говорю я ему, шучу.   — Подружки невесты оценят, — он насупился, — ты просто ничего не понимаешь.   Я смеюсь с его реакции, пока мы спускались на улицу. Он продолжал сыпать оправданиями, пытаясь меня переубедить. Миста хорошо выглядел, не ему же одному над нами подшучивать. На улице нас уже ждали несколько автомобилей. В двух уже сидели наемники в строгих черных костюмах, чтобы не выделяться на свадьбе — быть тенями для общей безопасности. Одна машина была уже отправлена к церкви, где будет проходить венчание. Мы оставались на улице, я продолжал слушать Мисту, как он отходит и уже начинает подкалывать меня. Я поглядывал в сторону выхода, ожидая появления Джорно.   Двери распахнулись и за ними появился Босс. Волосы были собраны в высокий хвост, привычные локоны-завитки на лбу. Он был одет в бордовый костюм из льняной ткани. В пиджаке не было плечевых накладок из-за чего Джорно выглядел меньше обычного, но от этого не менее собранно. Под пиджаком виднелась кремовая блуза, а поверх был повязан шелковый, длинный платок с узором дамаск в цвете золота. Брюки слегка зауженные к низу со стрелками по бокам. Образ привычных божьих коровок перекочевал на пряжку ремня. Отполированные до блеска черные оксфорды завершали образ. Сегодня он не Дон, а просто гость. Подходя к нам ближе, замечаю детали образа. Он сменил сережки на золотые пусеты в виде листочков. Джорно не забыл и о своем любимом парфюме с легкими нотками лесного ореха.   Он встал рядом с нами, осмотрел нас. Зацепился взглядом за мою брошь, аккуратно поправил ее пальцами, смотря в мои глаза из-под полуопущенных век. У меня дыхание сперло, от того, как он выглядел, как шел, как смотрел.   — Ты…   — Неплохо, — замечаю оценивающий взгляд Мисты со стороны. Джорно слегка улыбается ему, знает, что эта лучшая оценка со стороны Мисты.   — Ты похож на Казанову, — подмечает Босс, будничным тоном. Я начинаю смеяться, наблюдая за реакцией Мисты. Он открыл было рот, что-то возразить, но его лицо резко из задумчивости переходит в злость, недоумение, обиду. В конце сменяясь на его будничное выражение лица. Он махает на нас рукой.   —Ой, да идите вы, — выдает он, удаляясь к машине, в которой сидят ликвидаторы, на замечание Джорно о том, что он едет с нами в машине, отвечает, — водитель тоже умеет стрелять, отстань, — садится на переднее пассажирское сидение. Он не обиделся, просто ерничает, чтобы его образ похвалили. Мы с Джорно переглядываемся, посмеиваясь. Садимся в мазерати, подобающую статусу Босса, хоть он сегодня и просто гость. Джорно садится сразу за водителем, я рядом, нас разделял подлокотник.    Выезжаем с территории штаба колонной. В первой машине Миста с наемниками, вторая наша и замыкает машина с ликвидаторами. Все ради нашей безопасности и гостей. Хоть это и всего лишь свадьба, но не на каждой свадьбе такие гости. Провожаю взглядом здание отеля, чувствую, как Джорно берет меня за руку и кладет на подлокотник, сжимая мою ладонь в своей. Перевожу взгляд на него, смотрит в окно, поглаживая мою руку пальцем — три размашисто, три коротко… Я громко цокаю, понимая, что он хотел сказать на середине, вижу, как он улыбается в отражении окна. «Ослепляю?».  *****   Мы с Мистой сидели по левую сторону от алтаря во втором ряду, перед нами было одно пустое место — для Джорно. Гостей было много, в основном родственники жениха, друзья со своими парами, кто-то с детьми. Периодически замечал наших людей смешавшихся с гостями. У Мисты на коленях лежала его шляпа, он легонько дергал ее края. Мы наблюдали за женихом у алтаря. Марко Верде. Хороший парень, мы проверили. Двадцать восемь лет. Из полной семьи, трое братьев, две младшие сестры. Работает архитектором. Его досье настолько чистое, что даже не верилось.    Он мялся у алтаря, старался держаться увереннее, но мы с Мистой слегка хихикали от его попыток, по-доброму. Сами нервничали не меньше. Марко несколько раз поправил манжеты белого пиджака. Дергал серебристый галстук, подтягивая на шее, потом расслабляя. Улыбался гостям. Смотрел на наручные часы. Карие распахнутые глаза бегали по витражам церкви. Иногда трогал руками бутоньерку из веточки мирта. Проводил рукой по черным волосам. Мы понимали его, сами не знали куда деть руки, но сохраняли внешнюю строгость.    Когда мы выходили из машины к Джорно подбежал мужчина среднего возраста в синем костюме, перед ним сразу возник один из наемников, слегка преграждая путь. Босс постучал по плечу ликвидатора, чуть отодвигая в сторону, протягивая руку синьору для рукопожатия. Это был брат жениха Триш, он что-то быстро сказал Джорно. Кивнув мне, он удалился вместе с мужчиной и охраной в церковь.    Мы обернулись на звук открывающихся дверей церкви. Встречая два силуэта медленно вышагивающих по нефу. Джорно вел Триш под руку к алтарю под звуки органа «Ave Maria».  Вспомнил наш разговор о том, как он нервничал из-за ее просьбы. Джорно сначала отнекивался, она же не относится к делам организации, этот жест может быть истрактован неверно. Но Триш настояла, ведь мы стали для нее семьей.    Она выглядела роскошно. Ее розовые волосы были собраны сзади серебряными шпильками в виде лавра. От них лоснилась длинная фата, что показывало ее глубокую любовь к жениху, на концах перекатывалось готичное кружево. На глазах блестел легкий шиммер-блестки серебряного цвета. Тонкая стрелка подчеркивала глаза. Бордовая матовая помада. В ушах серебряные гвоздики. Платье с длинным подолом А-силуэта. Верх платья открытый, выполнен в кружеве фриволите, прикрытый голубым палантином — мы же в церкви. Легкие аккуратные лямки в том же кружеве. Валансьен с лифа переходил на низ платья состоящего из нижнего непрозрачного слоя цвета айвори и верхнего прозрачного с готичным кружевом у низа. В руках свадебный букет из пионов с веточками эвкалипта. Аккуратный френч маникюр. Она плыла к алтарю, разглядел ее белые туфли на каблуке. Проходя мимо нас за ней остался шлейф духов — пион с нотами сандалового дерева и розового перца. Я краем глаза заметил, как Миста вытирает слезу на щеке. Еще ничего не началось, а он уже расчувствовался. Я отвел взгляд, чтобы не смущать его.   Подойдя к алтарю, Джорно мягко взял Триш за руку и передавая жениху, легко коснулся ее щеки одними губами. В его глазах, устремленных на Марко, не было угрозы, только доверие. «Береги ее,» — сказал он тихо, одними губами, жених поспешно кивнул. Хоть Марко и старше и больше Джорно, он казался таким маленьким на фоне Дона.    Он прошел к своему месту. За невестой в зал церкви заходит священник и свадебная процессия. Гости встают. Орган начинает играть тише. Священник подходит к алтарю зачитывает Литургию, громко и четко, нараспев, храм отзывается эхом. После Евангелие, звуки церкви как песнопение ангелов. Краем глаза вижу, как Миста закрыв глаза, вторит словам священника одними губами.    Свадебная процессия в церкви длилась около часа, сменялись молитвы, песнопения, после были клятвы. Я наблюдал за тем, как Марко держал Триш за руки, одними пальцами, почти невесомо. Как Триш смотрела на него, смахивая слезы с глаз, нервно посмеиваясь. Как они обменялись кольцами, трясущимися руками. Как они заключили союз невинным поцелуем в губы в сакральной тишине. Краем глаза видел, как с каждым этапом Миста расклеивался все сильнее, он так чувствует. Видел, как плачет мама жениха, украдкой вытирая слезы платочком, ее приобнимал, держа за плечи отец семейства. Слышал, как рядом со мной плакали от трогательности момента подружки невесты. Даже братья жениха, тайком утирали слезы или просто смотрели в потолок, не давая себе расчувствоваться. Я не видел лица Джорно, но мог быть уверен, что он был спокоен всю процессию, изредка улыбаясь жестам молодоженов.  *****   После был банкет на загородной вилле «Villa del Sole». Гости ожидали приезда невесты и жениха, переговариваясь между собой, слушая легкую музыку, прогуливаясь по территории виллы, угощаясь закусками и шампанским. Солнце было в зените, скатерти высоких барных столиков легко трепетал морской бриз, подмечаю старый, потрескавшийся рояль в саду. Джорно разговаривал с семьей Верде — ни о чем, так свободно, будто всегда был так красноречив. Я же был рядом или в зоне его видимости. Осматривал территорию поверх края фужера. Иногда обменивался парой фраз с гостями. Ловил взглядами наших наемников, бродящих по территории как тени. Смотрел на Мисту, легко заигрывающего с подружками невесты. Наша шутка про «Казанову» была больше правдой.    Моментом поймал серьезный взгляд Мисты, он хоть и флиртовал, но оставался внимательным. Извинился перед девушками и подошел ко мне, шепнул на ухо про подозрительного гостя — его не было на венчании. Кивнул ему. Он вернулся к дамам. Я подошел к Боссу, извинившись перед семьей Марко, шепнул ему на ухо про гостя. Он не изменился в лице, попросил разобраться с ним кому-нибудь из ликвидаторов. Просто спросить, кто и что здесь делает. Без драк. Мы же на свадьбе. Мельком поймал мой взгляд, улыбаясь глазами. Заметил нервную улыбку синьоры Верде в мою сторону.    — Можете не переживать, синьора. Наши дела — не для свадьбы, — улыбается ей Босс радушно, она кивает ему. Конечно, они знали, кто такой Джорно, не сказать, что боялись его, но явно были насторожены. Я отошел от них, выцепляя из толпы одного из наших, передавая ему распоряжение Дона. Гость оказался случайно заблудшим человеком, его вежливо, насколько может наемник, вывели с виллы. *****   С приездом молодоженов, торжество перетекает в просторный, банкетный зал виллы. Паркет хрустел под ногами, витражные окна в пол давали солнцу освещать помещение, хрустальные люстры блестели в лучах, множество накрытых круглых столиков. Звучала легкая музыка, заполняя пространство. Нас с Мистой посадили за стол с младшими представителями семьи Верде, братьями, их женами и сестрами. Джорно же разместили за столом с родителями. Пока все рассаживались невеста с женихом по очереди подходили к гостям приветствуя на торжестве.    Мы с Мистой заметили, как изменился в лице Марко, когда он подошел к Джорно, он нервно сглотнул, пожимая руку. Мы тихо захихикали, знали, что не в характере Босса угрожать. И он навряд ли стал бы. Марко сам понимал, что ошибиться для него означало смерть. Но он и не ошибется, мы уверены.    К нам подошла Триш уже без палантина на плечах. Принимала поздравления от нашего столика. Миста встал, приобнял Триш и прокрутил в воздухе, пока она смеялась, он был очень рад за нее. Похвалил ее образ, не простым «неплохо», а «восхитительно». Этот день стоит обвести красным в календаре. Я встал следом за Мистой, как только он отпустил невесту. Поцеловал ее в щеку, сказал ей, что она неотразима и мы за нее рады, держа ее за руки. Она прослезилась, обнимая нас с Мистой за шеи, притягивая к себе. «Спасибо». Она обменялась парой слов с братьями мужа, приняла поздравления от девушек, обнялась с младшими сестрами, которые не знали, как говорить и что.    Мы обменивались фразами с родней жениха, когда он к нам подошел. Братья как один подскочили к нему, поднимая отнекивающегося брата на руки, подкидывая — весь зал разразился смехом. А я наблюдал, как Триш подошла к родительскому столику, как она долго слушала синьору Верде, утирающую слезы, как она плакала вместе с ней обнимаясь. Как Джорно утер Триш слезы, обхватив ее лицо ладонями, когда она подошла к нему. Она что-то ему шепнула на ухо, я встретился с ним взглядом, он улыбнулся.   Когда Марко отпустили братья, он долго смеялся с ними, после обнял сестер, принял поздравления от невесток и подошел к нам. Я пожал протянутую руку, вставая со своего места, Миста встал со мной. Я коротко его поздравил, попросил его беречь Триш, ведь она единственная среди нас, кто может быть по-настоящему счастлива. Он кивнул мне, улыбаясь. Миста его обнял, без всяких рукопожатий. Взял с него обещание, что нам не придется следить за ним и Триш. Ожидая подлянки. Марко нарисовал пальцем крестик на своей груди в районе сердца, Миста кивнул. Сказал нам, что он рад, что у Триш есть такая семья как мы.    Они еще долго обходили столики, принимая поздравления. Официанты разносили блюда, мы вели светскую беседу с родней Марко, помогая ухаживать за сеньоритами за столом. Были слышны крики подружек невесты, когда та подошла к ним, как и смех друзей жениха, вновь подлетающего в руках. Я периодически оглядывал зал, ловил взглядами наши молчаливые тени. Поглядывал в сторону Джорно, изредка пересекаясь с ним взглядами.    Когда жених с невестой разместились за своим столом, последовали тосты, не давая молодоженам передохнуть. Самая неловкая часть мероприятия. Таковы уж свадебные обычаи. Начал родительский столик. Со стороны жениха говорили отец и мать, по очереди прерывая речь друг друга, нервничали и искренне желали счастья. Потом говорил Джорно, как мы выяснили за сегодня, он очень красноречив, когда речь заходит о светских мероприятиях. Но он был кроток, как и всегда, без лишнего пафоса. От нашего столика говорили старший брат жениха и Миста. Я и долго говорить — вещи не совместимые. Дальше говорили, кто хочет, без особого порядка. Между друзьями невесты и жениха, будто шло соревнование, кто больше приятных слов молодоженам скажет, пока шло застолье.   Мы шутили вместе с братьями жениха, уже не слушали «тостную» перепалку между столиками, а лишь изредка похихикивали над формулировками пожеланий, стоя у колонн зала. Гости разбредались, менялись местами, разговаривали, ужинали, чокались за счастье молодых. Я услышал, как сменилась музыка, на звуки скрипки. Когда она только зазвучала, в зале стало тихо. Даже те, кто никогда не слушал оперу, замерли. Свет чуть приглушили. Я видел, как беззвучно открылся и закрылся рот Мисты. Увидел, как замер Джорно с бокалом в руке. Это была не просто музыка. Это было обещание.   Марко и Триш вышли в центр банкетного зала, под звучание скрипки, он вел ее легко за руку, останавливаясь ожидая начала песни. Положил ей руку чуть выше талии, мы подметили это. Во вторую ладонь взял ее руку. Я видел, как слегка тряслись его руки, пытаясь сохранять уверенность. Триш положила ладонь ему на плечо. Они смотрели друг на друга, не отрывая взгляд. Губы Триш чуть дрожали то ли от волнения, то ли от счастья. Они делают несколько медленных шагов, почти без поворотов, когда музыка затихает и вступают духовые, подхватываемые голосом Сары Брайтман. Фата Триш струится, отсвечивая в тусклом свете люстры. Марко вел ее так осторожно, будто она была из стекла. А Триш улыбалась, краешками губ и в этой улыбке было все — ее вера, ее страх, ее уверенность в Марко.   Начинается куплет, на английском, вновь вступает скрипка. Марко притягивает Триш чуть ближе, она кладет голову ему на грудь, закрывая глаза. Они кружатся — медленно, почти не сходя с места. Платье Триш легонько покачивается в такт их движений. Вижу, как Марко прикрывает глаза, ведя Триш, слегка кружась в такт музыки. Узорчатый подол платья кружил по паркету.    Они расходятся — его рука выпускает ее ладонь, она делает изящный полуповорот, юбка распускается цветком, и он ловит ее, обратно подхватывая под спину. Легкая поддержка, то самое движение, которое показывает, что он способен ее удержать. Я украдкой смотрю на Дона, он улыбается с легкой тоской во взгляде. Миста рядом почти плачет от чувств, он уже искренне любит Марко, я уверен.   Оркестр нарастает, вступает бархатный тенор Андреа Бочелли. Они кружатся — раз, другой, третий. Не быстро, но широко, заполняя собой весь центр зала. Гости, затаив дыхание, следят за их тенями на паркете. Вижу, как синьора Витале вытирает слезы счастья платочком, улыбаясь.    Музыка затихает, Марко останавливается с Триш в центре зала, придерживая ее за талию. Она замирает, все еще не открывая глаз. Марко наклоняется и целует ее в губы — легко почти невесомо. Она улыбается, открывает глаза и долго смотрит на него, нежно. Дыхание замирает.   Кто-то кричит «браво». И весь зал заполняется овациями. Марко увел Триш к их столу под затихающие аплодисменты. Гости задвигались, заговорили, звенели бокалы, слышались светские беседы. Мы встретились с Джорно взглядами, и я уже собирался подойти к нему, но заметил, как Триш отпустила руку мужа — тот кивнул — и направилась не к подружкам, не к родителям, а к Дону.   Она подошла к нему, что-то спросила, Джорно ей коротко ответил, отставляя бокал на стол. Поднялся одернул пиджак, распустил платок на шее и оставил на столе. Протянул ей ладонь, она положила свою поверх, он чуть сжал ее осторожно. Повел в центр зала, туда, где уже расступились гости.   Я перевел дыхание. Триш сама пригласила Дона на танец. Джорно знал, что так будет, иначе не готовился бы. Миста рядом со мной был в таком же шоке, мы будто видели чудо.   Из динамиков полились первые аккорды — мягкие, тягучие, как прощание. Я узнал эту песню, голос Лауры Паузини наполнил зал, и в нем не было надрыва, только тихая, теплая грусть.   Джорно и Триш замерли в центре. Он смотрел только на нее, прощаясь. Дон положил ей руку на лопатки, по правилам бального этикета. Она положила свою ладонь ему на плечо. Они стояли так несколько секунд, будто собираясь с духом. И они пошли — медленно, в такт музыки и в такт общим воспоминаниям.    Джорно вел спокойно, ровно, не как Марко — с трепетной осторожностью. Они слегка кружили по паркету, медленно. Солнце прощалось с Луной — подумал я, наблюдая за покачивающимся белым платьем Триш, как колыхались на поворотах собранные в хвост волосы Джорно. Я видел тоску во взгляде Босса, Триш смотрела ему в глаза, ее губы чуть дрожали. Она не плакала — дышала, как дышат перед прыжком. Она была счастлива, но боялась, что все может рухнуть.   — Ты выбрала жизнь, — сказал он тихо, одними губами. Я увидел, — ты все делаешь правильно.   Триш улыбнулась, и в ее улыбке была благодарность. Она что-то шепнула ему в ответ, не разобрал. Я видел только, как Джорно чуть качнул головой, соглашаясь, и прижал ее чуть ближе — на одно мгновение, почти не заметно. Фата Триш развевалась за ее спиной, в полумраке она казалась серебряным шлейфом, который тянется за ними. Они кружились по залу в такт песни. Джорно вел шаг за шагом, Триш следовала полностью доверяя.    Я украдкой взглянул на Мисту. Он стоял, прислонившись к колонне, смотрел на них не отрываясь. Его глаза блестели. Даже не пытался скрыть, что снова на грани слез.   Песня подходила к концу. Голос Паузини затихал, оставляя в воздухе финальные ноты — как дыхание, которое задерживаешь перед тем, как выдохнуть. Джорно остановился. Взял руку Триш, поднес к своим губам и коротко приложил к своим губам. Триш обняла его за шею, прижалась щекой к его груди. Он не обнял в ответ, только положил ладонь на её затылок — на секунду, больше.   — Спасибо, — сказала она вслух, я услышал это, и все услышали. — За всё.   Джорно кивнул, взял Триш за руку и повел обратно за стол к мужу под мягкие, деликатные аплодисменты гостей, будто зная, что танец был не для них.   — Вот и все. Выдали девочку замуж, — выдал Миста, когда к нам подошел Джорно.   — Не выдали, — тихо поправил он, — отпустили.   Миста промолчал, только покачал головой и уставился в потолок, почти незаметно вытирая глаза от подступившей влаги. А на паркете уже снова танцевали другие пары, и музыка сменилась на что-то веселое, беззаботное. *****   Джорно остался рядом с нами после танца с Триш. Мы с ним вместе смеялись над попытками Мисты заигрывать с подружками невесты. Ему одна девушка показала венчальное кольцо, как он улыбнулся ей, прекратив флиртовать с ней. Не из страха, конечно нет, из уважения. Переключив внимание на других синьор, продолжая отвешивать комплименты и сокрушаться оттого, что они продолжают его спрашивать о Доне.   — Он неисправим, — тихо посмеиваясь заключил Джорно. Я молча кивнул ему, улыбаясь. Заметил как он перевел взгляд на меня, приблизился к моему уху.    — Не хочешь развлечься? — шепотом мне на ухо, касаясь губами мочки, закрываясь ладонью. Меня аж передернуло. Джорно отстранился, коротко посмотрел на меня холодно и направился в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. Оставляя меня в раздумьях. Я подождал, когда он скроется, поднимаясь по лестнице. Подходя ближе, он поднятой ладонью остановил одного из наших наемников, что означало «оставьте меня». Я пошел следом за ним, но меня рукой на плече остановили.    — Мне стоит идти за вами? — тихо, почти шепотом спросил Миста. Я обернулся к нему, вопросительно приподнимая бровь, — ну… проконтролировать? — он теряется во взгляде. Я почти смеюсь. Понимаю, что он имеет ввиду, но это лишнее, только больше внимания привлечет. Я мотаю головой, похлопывая его по плечу и удаляюсь к лестнице, встречаясь взглядом с другим наемником.   Поднимаюсь на мансарду. Вижу силуэт Джорно на одном из балконов с видом на сад, на втором этаже. На этаже больше никого не вижу, все гости сейчас в зале. Прохожу поодаль от ограждения второго света, чтобы не быть замеченным с первого этажа. Выхожу к Джорно на неосвещенный балкон. Он затягивается сигаретным дымом, смотрит куда-то вдаль, опираясь рукой о каменный парапет. Подхожу к нему ближе, так чтобы прижаться грудью к его спине, ставлю руки на изгородь по бокам от Джорно. Слышу как он тихо вздыхает, откидывая голову мне на плечо, прижимаясь щекой к моей шее. Он перекладывает свою руку с ограждения на мою, переплетая пальцы. Легко целует меня в линию челюсти. Я почти урчу, прикрывая глаза прижимаюсь щекой к его щеке.   — Я бы хотел потанцевать с тобой, — тихо вздыхает, затягивается и снова выдыхает. Чуть сильнее сжимает мою ладонь.  — А ты хочешь попрощаться со мной?, — мягко касаюсь губами его шеи, поглаживая большим пальцем его ладонь в своей.  Джорно хмыкает, поднимает свою голову с моего плеча, чтобы развернуться лицом ко мне. Отставляет руку с сигаретой в сторону, чтобы пепел не попал на пиджак, гладит меня по щеке свободной ладонью. Жмусь к его руке. Он долго смотрит на меня, прежде чем притянуть к себе.    Мягко накрывает мои губы своими, неспешно сминает. Чувствую вкус сигарет и белого вина на его губах. Пьянит. Перемещаю руки на его талию, прижимая к себе ближе. Его ладонь переместилась ко мне на голову, но спешно дернулась на шею — не хочет испортить прическу. Хмыкаю в поцелуй, наклоняя голову в бок. Он тихо выдыхает в мои губы, когда я сжимаю его талию чуть сильнее.   Отстраняюсь от него, смотрю в его темные глаза. На то как он обхватывает губами фильтр сигареты, затягиваясь, чуть прикрывая глаза, выдыхает. У нас времени еще — пол сигареты.   Подхватывают его под бедра, усаживая на изгородь. Делаю шаг ближе, вставая между его ног, придерживаю его за талию, помогая сохранить равновесие. Джорно хватается одной рукой за мое плечо, чуть сжимая пальцы. Вижу игривый блеск в прикрытых глазах Джорно. Резко впиваюсь в его губы, сохраняя зрительный контакт, чувствую, как он почти стонет в мои, кусая за нижнюю губу. Сжимаю ткань его блузы на талии сильнее. Он не отстраняется, прижимает меня за шею ближе. Вижу как чуть краснеют его щеки. Закрываю глаза, прижимаясь ближе к нему.   — Хорошая ночь сегодня, — раздался спокойный голос справа, чуть хрипловатый с легкой улыбкой. Я замер. Сердце ухнуло в ноги, пропуская удар. Я чуть сильнее сжал бока Джорно, почувствовал, как напряглось его тело. Он резко вздрогнул и замер. Сигарета выпала из его рук, с легким стуком о парапет упала вниз. Его рука дрогнула на моей шее.    Пальцами рефлекторно выхватил пистолет из подклада пиджака. И в следующий миг уже целилился в сторону звука. Щелчок курка раздался в тишине. Моя рука даже не дрогнула.   Синьор Верде стоял у парапета, в нескольких метрах от нас, опираясь руками о каменную изгородь. Он не смотрел на нас, глядел куда-то вниз на сад, на темные кипарисы и огни от фонарей. Синьор даже не дернулся от наставленного на него дула. Я не знал, как давно он здесь стоит, но и без этого было ясно, что он все видел.   — Убери, — холодно сказал Джорно, так чтобы только я услышал. Я увидел, как вздрогнул старик, от голоса Босса, хоть он и не мог услышать, что конкретно тот сказал, просто от интонации. По моей руке скользнула ладонь. Она чуть дрогнула, накрывая вытянутый в руке пистолет и опустила вниз. Я подчинился, спустил курок, убрал беретту обратно во внутренний карман.   — Я не помешал? — не оборачиваясь на нас, спросил он с легкой улыбкой на лице. Синьор заслуживает уважения — не скрылся в темноте, оставляя нас в неведении, что он вообще здесь был, не дрожит после того, как на него наставили оружие.   — Нет, синьор Верде, — ровно ответил Джорно старику, спрыгивая с парапета, я отошел чуть в сторону, убирая руку с его талии. Его голос был спокойный, но я почувствовал, как его пальцы на моем плече задрожали, — Вы давно здесь?   — Давненько, — старик тихо смеется по-доброму. Чувствую, как сжимается ладонь Джорно на моем плече, почти до боли. Перевожу свой взгляд на него. Сбивчиво дышит, глубоко, как загнанный в ловушку зверь. Взгляд в никуда, пустой. — Вышел подышать, на сад посмотреть. Вас посмущать, — он тихо смеется и будто хотел, сказать что-то еще, но запнулся. Вижу краем глаза, как синьор оборачивается к нам, — Ragazzo, с вами все в порядке?   Нет, не все в порядке. Лицо Джорно побелело, зрачки расширились. Рука на моем плече ощутимо затряслась.    — Босс, — тихо позвал я, он не отреагировал, — Джорно? —  Я взял его лицо в руки, заставляя смотреть на себя. Видел краем глаза, как синьор чуть дрогнул, стоя от нас в паре метров. Взгляд Джорно скользнул по моему лицу, но не зацепился. Он сжал пальцами мой пиджак на плече чуть сильнее, потом сразу разжал. Будто пытаясь что-то почувствовать.   — Джорно, смотри на меня, — твердо сказал я, прижимая его лоб к своему, медленно поглаживая пальцами его щеки. Я не чувствовал страха. Я знал, что нельзя здесь оставаться. Что любой свидетель — угроза. Но Джорно рассыпался на глазах, и я должен был ему помочь, здесь и сейчас. О последствиях после, — ты на балконе. Мы на свадьбе Триш и Марко. Ты танцевал с Триш. Мы вышли на балкон. Ты в безопасности. Я здесь, с тобой.   Я взял его руку, прижал к своей груди. Сердце билось быстро, но он мог его почувствовать. Его пальцы чуть дрогнули, сжимая ткань на моей груди.   — Джорно, дыши со мной. Вдох, — я глубоко вдохнул, — выдох, — и выдохнул. Он не сразу, но начал дышать со мной. Его грудь поднялась и опустилась в такт моей. — Хорошо. Еще раз.   — С ним такое часто происходит? — синьор Верде стоял в стороне, не двигаясь, только смотрел — без осуждения, без страха. Мне показалось, что он даже жалел Дона.   — Иногда, — ответил я на выдохе, не отрывая взгляда с глаз Джорно. Не важно, что сейчас подумает синьор. Как и не важно, что он стоит в паре метров от нас. Я нужен Джорно сейчас, — ему просто нужно время.   Он глубоко выдохнул с дрожью. Моргнул. Зрачки сузились, расширились — сфокусировались на мне. В глазах опять море.   — Панни? — тихо прохрипел, более осознанно смотря мне в глаза, чуть сжимая край моего пиджака на груди.   — Все хорошо. Я здесь, — сильнее прижался к его лбу своим, выдыхая. Он еще смотрел в мои глаза, тер бархатную ткань в руках.   — Спасибо, — Джорно закрыл глаза, медленно задышал, полностью приходя в себя. Провел пальцами по моей щеке и отстранился. Поправил пиджак, провел рукой по собранным в хвост волосам.   — Простите, синьор, что Вам пришлось это видеть, — стараясь быть отстраненным, перевел взгляд на старика. Собирался продолжить, но остановился. Синьор Верде помотал головой и подойдя ближе, опустил свою ладонь Джорно на плечо.    — Не извиняйтесь, ragazzo. Все мы не железные, я все понимаю, — я заметил, как по-старчески у него тряслись руки, — вы напоминаете мне моего сына, — он радушно улыбается, Джорно чуть клонит голову в бок, слушает, — он тоже пытается все держать под контролем, но у него это плохо выходит, сами видели, — я вспоминаю, как мялся Марко у алтаря.    Синьор убирает руку с плеча Джорно, легонько похлопывая по-отечески. Смотрит на меня, чуть кивает, возвращаясь к тому месту, где стоял ранее. Джорно молчал, открыл рот и снова закрыл. Он не ожидал. Да и я не ожидал, смотрел на старика, как на библейское чудо.    — Не мое это дело, — продолжает синьор, возвращаясь к созерцанию пошатывающихся на ветру кипарисов, — но рядом с вами надежный человек, — чувствую, как Джорно, трясущимися еще, пальцами касается моей ладони, — не важно какие у вас отношения. Я человек старый меня это не волнует, — Джорно переплетает свои пальцы с моими, сжимая мою руку, — Любовь — это не стыдно.    Он говорил нам это, будто мы два самых обычных парня, никак не связанных с темным миром. Будто Джорно не Дон, а самый обычный мальчишка, которому нужно отцовское наставление. Ребенок, который остановил мою руку, потянувшуюся за пистолетом. Дите, раздающее приказы на убийства, пытки, налеты. — Вы правильно заметили, синьор, — Джорно мягко усмехнулся, — это не Ваше дело. Синьор Верде кинул взгляд на него. В глазах не было обиды. Только легкое понимание. — Конечно, ragazzo. Это ваше дело, — он чуть кивнул, хитро улыбнувшись по-стариковски. — Я просто сказал то, что видел. Джорно не ответил, чуть сильнее сжал мою ладонь в своей. Это слово, сказанное синьором. Не укладывалось в голове, звучало слишком неестественно в нашей жизни. Но трясущиеся, холодные пальцы в моей руке не были чем-то неправильным.   — А вы, ragazzo, — он обратился ко мне, переведя на меня сощуренный взгляд, мельком глянув на наши руки. Я выпрямился в спине, еле заметно дернул рукой, Джорно не отпустил, — держитесь. Он, — кивнул в сторону Джорно, — человек я вижу не простой. — чуть ухмыльнулся, — Но я вижу, как он на вас смотрит.    Я не нашелся что ответить, отвел взгляд в сторону и молча кивнул. Джорно чуть погладил меня большим пальцем по тыльной стороне ладони, возвращая мой взгляд к себе. Я смотрел на его профиль. В его лице не было напряжения, но и расслабления не было. Он смотрел на старика, без осуждения или намерения прервать.   — Я старый. Я много чего повидал, — синьор уже не смотрел на нас. Его взгляд приковали кипарисы, море. — Про вас болтать не стану. Это не моя тайна.   — Спасибо вам, синьор, за понимание, — Джорно первый нашелся, что сказать. И это были не угрозы или просьбы молчать — старик уже сказал, что не сплетник. Он просто поверил ему или не хотел с этим пока разбираться. Джорно кивнул синьору, тот кивнул в ответ.    — Ты как? — тихо спрашиваю я после короткой паузы, рассматривая его еще бледное лицо. Джорно провел свободной рукой по лицу, пытаясь успокоиться. Еще один свидетель тайны. Не ясно пока это проблема для нас или для этого старика.   — Присядьте, Дон Джованна, — беспокоится синьор, продолжая смотреть вдаль, — я с Вами постою, если Вы не против, — так даже лучше, не вызовет никаких подозрений.   Джорно облокотился о парапет, запрокидывая голову тяжело вдохнул. Продолжая сжимать мою руку в своей, приложив к своей груди. Я стоял рядом, чувствуя, как под ладонью сбивчиво бьется его сердце.  *****   Солнце уже спряталось за горизонтом, веранду освещали фонари. Почти все гости оставались в зале, танцевали, общались. Джорно с Триш прогуливались по аллее, разговаривали о чем-то, пока Дон курил. Мы с Мистой наблюдали за ними в витраже окна. Триш подошла к Джорно, когда муж отправился развлекать гостей, коротко потянула его за плечо и они ушли во двор. Мы видели, как они остановились у старого рояля. Триш забралась на его крышку, усаживаясь, смотря себе в ноги, что-то сказала Дону, он протянул ей новую сигарету, прикуривая. Они продолжали о чем-то говорить. О чем известно только им.   — Что-то она совсем загрустила, — подмечает Миста, с тоской наблюдая за ними. Он на мгновение задумывается, бегая глазами по залу, потом по виду в окне, — ты же умеешь на пианино играть?   Я киваю, даже не задумываясь. Детей из богатых семей чему только не учат. Вижу как растягивается лицо Мисты в улыбке. Он опять что-то придумал. Схватил меня под локоть и радостно потащил во двор. Тараторил про то, что нужно сыграть на пианино песню, что Триш понравится.   — Я не пою, — пытаюсь отнекиваться я.    — А кто тебя просит, — тушите свет.   Джорно обернулся на нас, когда мы подошли ближе, с легким недовольством во взгляде смотрел на нас. Я развожу руками, садясь за рояль, поднимая клап, открывая доступ к клавишам. Джорно в удивлении приподнимает бровь. Триш чуть оборачивается корпусом к нам.   Смотрю на Мисту, он ничего не объясняет, ждет, когда я начну что-нибудь играть. Начинаю играть песню, которую слышал каждый раз, когда за рулем автомобиля был Миста. Знал ее наизусть — слишком часто ездил с ним. Мягко поглаживаю клавиши, играя первые аккорды. Миста подхватывает, сразу ориентируясь, чуть хлопает меня по плечу — нравится, что я вспомнил именно эту песню. Я чуть жмурюсь, вспоминая как играть и уже увереннее перебираю по клавишам, то нажимая на педаль, то отпуская. Триш узнает песню, тихо подпевает некоторым строчкам.    Миста запинается на припеве, до него доходит текст песни. Я тихо подхватываю, немного хрипло, пропевая весь припев, чтобы не сбиться с ритма, перебирая аккорды. Смотрю на клавиши, закрываю глаза, вслушиваясь в звучание рояля, в то, как сердце начинает стучать в ритм, как Миста возвращается к пению на куплете, как Триш тихо хихикает, но подпевает отдельным фразам.    Перебираю пальцами с большей уверенностью, когда Миста замолкает между припевами, давая мне возможность набрать темп в музыке. Я сам начинаю тихо петь припев, когда пора, но Миста меня не подхватывает. Я открываю глаза, смотрю на него в панике, он лишь молча улыбается мне. Идиот. Помогает мне, допевая последние строчки песни.   Я перебираю по клавишам в последний раз — по заключительным аккордам. Замираю в тишине. Триш и Миста тихо хлопают. Я неуверенно поворачиваюсь лицом к Джорно, он смотрит на меня, мягко улыбаясь. Он все понял.    — Счастье в мелочах, Триш, — он вернулся к их диалогу, подходя ко мне. Легонько сжал мое плечо своей ладонью, я кивнул ему.