Vuole il mare, ma ha paura dell'acqua

Нам с Мистой была назначена встреча на окраине нашего района, в небольшом, малолюдном в это время дня кафетерии. Джорно распорядился переговорить с Пио в непринужденной атмосфере. Личное появление Дона могли счесть за суету. Нужно было обсудить как капо ликвидаторов отнесется к смерти своего внучатого племянника. Пио хороший человек, если убийцу можно таковым назвать, терять его доверие и поддержку Дон не хотел. Все-таки дети не всегда выходят такими, как свои родители.   Орсо проявил себя быстро, приставить за ним в слежку аналитика — была хорошая идея. Нам хватило меньше недели, чтобы выяснить о нем все, что тот так пытался утаить. Джанни подготовил новое досье на Орсо, оно лежало в папке на столе.    Орсо. Двадцать шесть лет. В семье меньше трех месяцев, прошёл обучение у ликвидаторов, отличные характеристики, безжалостный. При слежке всплыло то, что раньше мы не замечали: он часто пропадал между заданиями, у него были неучтённые переписки, его телефон всегда оказывался вне зоны доступа в определённые часы. Звонки на номер, зарегистрированный на подставную фирму. Фирму, которую контролирует семья Бьянки.   Я прокручивал в голове содержание досье, которое изучил не единожды, постукивая пальцами по нему.   В досье были и мелкие детали: Орсо покупал дорогие вещи, не соответствующие его официальным доходам. Встречался с человеком, которого наши люди раньше не знали — потом выяснили, что тот связник Бьянки. И главное — он спрашивал про маршруты поставок, про слабые места в охране, про наши склады. Самое мерзкое он узнал о свадьбе Триш, что Дон будет одним из гостей. Трогать людей не из организации — отвратительно. Даже предполагаемое нами покушение на Дона можно объяснить — дележка территории, войны кланов, попытка срубить молодую голову, Джорно сам подписался на это. Но возможные смерти гражданских…   Я цокнул языком от недовольства, поглаживая пальцами папку на столе. Миста же пил кофе, поглядывая в окно, высматривал машину Капо.   Решение о том, что Орсо нужно устранить, приняли сегодня утром. Убийство дело такое, тонкое. Шпион должен быть показательно убит, так чтобы это заметили другие семьи, но так чтобы полиция не смогла никого конкретного за это притянуть. «Сегодня вечером» — распорядился Дон. Он был в ярости, хоть и не показывал этого прилюдно. Велел расправиться с ним с особой жестокостью. Я сегодня — глаза Босса, Миста — его руки.    Тонированный Alfa Romeo, тормозит у окон заведения, из него выходит Пио и трое его ребят. Капо тучный мужчина, пятидесяти лет. Всегда ходит в черном костюме с хлопковыми перчатками — издержки его «профессии». Звенит колокольчик над главным входом. Пио подходит к нам с радушной улыбкой, присаживается к нам за стол. Его люди садятся за соседним столом, больше отдыхая чем находясь на задании. Делает заказ у официантки и обращается к нам.   — Что случилось, ребятки? — по-доброму с улыбкой на лице и хитрым прищуром. Я молча подталкиваю к нему досье на Орсо. Он в удивлении поднимает брови, так что весь его лоб покрывают морщины. Берет в руки, изучает долго, вчитываясь в каждое слово, с ничего не выражающим взглядом, — вот сука, — шипит Пио, сквозь зубы. Официантка возвращается с заказом — оссобокой, ставит на стол и удаляется.   — Люди как вещи, — с холодом в голосе начинает Пио, откладывая в сторону досье, — иногда ломаются. — он долго смотрит на меня, хмурится. Не от злобы, больше от разочарования. Пока не приступает к еде. — Можете взять моих людей, — он машет рукой в сторону молодых парней, вышедших с ним из машины. Они сразу как один вскакивают со своих мест, окидывая нас взглядом, смотрят на капо, кивают.   — Мне жаль, что мой племянник не смог послужить Дону достойную службу. — он переводит взгляд на Мисту, ловит его понимающий взгляд, — можете идти.    Он проводит рукой по лицу, снимает перчатки и молча приступает к трапезе. Мы обмениваемся взглядами с Мистой, киваем друг другу. Я забираю папку со стола, выходим из заведения, за нами как тени выходят ликвидаторы. *****   Орсо вечером перехватили в порту. Он долго сопротивлялся, пытался отбиться, будто мы подшутить решили. Пока не почувствовал дуло пистолета у себя на виске — и его дыхание замерло. Не закричал. Только смотрел на меня, а я на него.    Ликвидаторы работали молча, в перчатках. Один держал Орсо за волосы, второй полоснул ножом от ребер до паха. Трещала ткань, кожа. Он вскрикнул всего раз, на выдохе, последнем. Я смотрел на его лицо. Оно стало серым еще до того, как кровь начала стекать на брусчатку. У нас было четкое распоряжение Дона, что нужно было сделать с телом. И уже утром, когда яркие лучи солнца только покажутся на небе, а люди только начнут появляться на улице, тело Орсо увидит свет в последний раз.    Я стоял рядом, чувствуя запах железа и йодистый запах моря. Когда ему вспарывали брюхо и когда подвешивали за ноги на памятнике Данте, на Piazza Dante, территория семьи Бьянки. На голову натянули мешок, не важно кем был этот человек, такое наказание ждет каждого, кто угрожает безопасности Дона. На памятнике красовалась надпись «Lasciate ogne speranza, voi ch'intrate» выведенная каким-то недопонятым художником, нам только на руку.   Мы разъехались, когда завершили дело. Я и Миста в одной машине. Ликвидаторы в другой. Миста чертыхнулся о чистоте, сказал: «У тебя кровь на щеке». Я вытер. Это была не моя.  ***** Я вернулся в штаб поздно ночью. Знал, что Джорно еще в своем кабинете, ждет доклада о том, как все прошло. Скинул черный пиджак в своей комнате, на столе оставил черные перчатки. И направился прямиком в кабинет Босса. Шел по пустым коридорам, разминая шею. Подходя к кабинету, слышу тихую музыку. Чем ближе подхожу, тем отчетливее слышу знакомые ноты вальса.    Бесшумно открываю дверь. В кабинете горел только торшер, отбрасывая длинные тени на стены. На тумбочке у софы был открыт виниловый проигрыватель из него доносилась музыка. С тихим шипением винила по кабинету разливались пленительные звуки Valzer del Commiato. На софе замечаю конверт от пластинки с надписью «Giovanni Rota Rinaldi».  Джорно стоял посреди комнаты один в новой синей блузе, с распущенными волосами. Правая рука лежала на воображаемой талии, левая — сжимала невидимую ладонь. Он двигался плавно, почти машинально, но с лёгкой заминкой перед каждым поворотом. Будто вспоминал движение, которое когда-то знал наизусть, но отвык. Его лицо было сосредоточенным, почти отстранённым — как у человека, который возвращается к старому навыку.   Я на секунду забыл кто я, где нахожусь и какое распоряжение сегодня получил от Босса утром. Он сделал шаг, другой, третий. Остановился, чуть нахмурился — и начал снова. Теперь увереннее.   Наблюдать за ним было — сплошное удовольствие. Я закрыл дверь за собой с легким стуком, ненамеренно, слишком увлекся наблюдением за таким человечным Доном. Я не сразу понял почему Джорно танцует, повод как бы есть, но не такой помпезный. Он готовится к свадьбе Триш. Пока ждал меня, видимо решил освежить знания, растрясти тело, чтобы в сон не клонило. Усмехаюсь про себя.   — Долго тут стоишь? — Джорно тихо усмехается. Он не останавливается, заметил меня в отражении темного окна.    — Достаточно, — улыбаюсь я ему, — для того, чтобы понять, — он на мгновение замирает, смотрит на меня, пока я закатываю рукава белой хлопковой рубашки, — что тебе нужен партнер.   Джорно протянул мне руку, я взял ее в свою, подходя ближе, холодная, как и всегда. Подношу к своим губам тыльной стороной, смотря прямо в глаза Босса, он слегка сжимает мои пальцы в ответ. Правую руку расположил у него на талии, слегка сжимая нежный атлас блузы. Встречаю сначала немного растерянный взгляд Джорно, но потом почти сразу нежную улыбку и полуприкрытые глаза. Он положил руку мне на плечо, слегка сжимая кашемир жилета ладонью. Я повёл, он последовал — без сбивчивого топота, без наступания на ноги, без взгляда в ноги, только друг на друга.  Его длинные волосы развевались при поворотах, а нежный атлас трепетал. Наши шаги сливались в ритме. Я, к счастью, отлично помню, как танцевать вальс. Отвожу Джорно одной рукой в сторону, ловлю его слегка потерянный взгляд, улыбаюсь ему, прокручивая его вокруг своей оси. Возвращаю к себе уже немного посмеивающегося. Он кладет мне голову на плечо, его волосы щекочут мне щеку, чувствую легкий аромат лесного ореха и ванили, почти потерявшийся за запахом сигаретного дыма. Он чуть сильнее сжимает мою руку. Тени от наших ног путались и кружились на паркете.   — Как все прошло? — выдыхает куда-то в шею. Я чувствовал, как его дыхание, тёплое, прерывистое, касалось моей шеи. Он нервничал, хоть и всем видом старался этого не показывать — рука на моём плече чуть дрожала.   — Послание оставлено на памятнике Данте. Люди Пио — соучастники, — отвечаю я, прикрывая глаза, прижимаюсь щекой к виску Джорно, продолжая кружиться с ним по кабинету в такт музыки.   — Я и не предполагал другого варианта, — Босс заметно расслабляется, пытался держать лицо, что у него все под контролем, но в глубине души переживал. Я чувствую, как моя усталость от сегодняшнего дня уходит, оставаясь за оттанцованными па.    Уже утром газеты будут пестрить яркими заголовками о жестокой расправе в мафиозной сфере. Полиция возьмется за дело, но ничего не сможет найти. А если даже и найдут — это не проблема. Но это завтра, а сейчас вальс, под завершающие аккорды.