Они не решились стрелять, так же как и признать чувства

любовь - иногда рождается как раздражение.воспитывается в спорах.прячется за сжатыми челюстями и враждебными улыбками.

чувство, которое притворяется ненавистью,пока правда не становится невыносимой.

———

В каждой большой компании есть те двое, которые «ненавидят» друг друга. И это всегда было, есть и будет. Вот и с Феликсом случилось именно так, когда к ним в компанию пришёл Хван Хёнджин – старший брат Йеджи. Их вражда началась почти сразу. Даже глупо. В первый же вечер Хёнджин занял его место. Тот самый край дивана у окна, где Феликс сидел всегда. Где ему было привычно, спокойно, где он чувствовал себя своим. – Ты не против? – спросил тогда Хван, уже устраиваясь, не дожидаясь ответа. Феликс был против. Очень. Но лишь усмехнулся и сел напротив. С того момента всё пошло наперекосяк. Хёнджин казался ему слишком правильным, слишком уверенным, слишком взрослым. Он говорил спокойно, смотрел прямо, не отводил взгляда и почему-то всегда будто видел Феликса насквозь. А Ли для Хёнджина был слишком громким, слишком живым, слишком настоящим. Смеялся легко, шутил без фильтров, собирал взгляды и внимание, даже не стараясь. Они раздражали друг друга с первого взгляда, слова и действия. Феликса бесило, как Хван иногда поправлял его, словно старший. Хёнджина выводило из себя, что Ли не воспринимает его всерьёз. Они старались игнорировать друг друга. Но каждый раз всё заканчивалось одинаково – фырканьем, колкостями и почти драками. – Ты всегда такой шумный? – А ты всегда такой зануда? Все пытались их помирить. Йеджи быстро оставила эти попытки – она слишком хорошо знала, какой упрямый у неё брат. Джисон сглаживал углы шутками, специально садился между ними. Бан Чан, как лидер, пытался говорить с каждым по отдельности. Чанбин своей силой буквально оттаскивал их, когда спор переходил грань. Сынмин и Минхо лишь закатывали глаза со словами, что не хватает только пива и чипсов. А Чонин вообще делал вид, что их не существует в такие моменты. Так они и жили год за годом. Пока в один день всё не изменилось. Они сидели у Джисона. Обычная квартира в центре города. Не маленькая, но и не огромная. Светлая, с большими окнами и вечным ощущением, что здесь всегда кто то есть. На стенах постеры групп, фильмов и какие то странные абстрактные картины, которые Джисон купил потому что было дёшево. Диван мягкий, но уже явно пережил не одну тусовку. Кухня совмещена с гостиной, поэтому запах пиццы, алкоголя и чего то сладкого смешивался в один устойчивый аромат вечера. Музыка играла громко, но не так, чтобы невозможно было говорить. Разговоры пересекались, смех возникал волнами. Кто то сидел на подоконнике, кто то развалился на полу, кто то спорил у стола о какой то ерунде. Феликс сидел на полу, прислонившись спиной к дивану. Колени подтянуты, бутылка в руке, футболка чуть задралась, когда он двигался. Ему было хорошо. Расслабленно. Он смеялся, отвечал, иногда вставлял комментарии, которые заставляли всех хохотать. И всё равно он чувствовал его. Хёнджин сидел на диване. Ровно над ним. На том самом месте у окна, где обычно сидел Феликс. Спина прямая, руки скрещены, лицо спокойное. Он выглядел так, будто просто пришёл посидеть и вот уже десять минут думает, когда можно будет уйти. Но он не уходил. Феликс это замечал. Иногда Хёнджин опускал взгляд. Иногда задерживал его на секунду дольше, чем нужно. Иногда Феликс чувствовал, как тот шевелится на диване, меняя положение, и это почему то отзывалось где то под рёбрами. Они делали вид, что не замечают друг друга. Это выходило плохо. – Давайте в правду или действие Джисон сказал это с таким лицом, будто уже знал, чем всё закончится. – О нет – Да – Только без кринжа – Я сразу действие Все загудели, рассмеялись, начали двигаться ближе, садиться кругом. Бутылку быстро определили как инструмент судьбы. Игра пошла легко. Вопросы были глупые, действия смешные. Кто то изображал кошку, кто то звонил бывшему и сбрасывал, не дождавшись ответа. Смех становился всё громче. Пока бутылка не остановилась. Сначала на Феликсе. Он медленно приподнял брови, посмотрел на горлышко бутылки, потом на Джисона и усмехнулся так, будто уже заранее согласен на любую глупость. – Действие – сказал он легко, почти лениво. Бутылка крутанулась снова. Чуть дольше, чем раньше. Стекло тихо постукивало по полу, кто то уже начал подшучивать, кто то наклонился ближе, следя за движением. И она остановилась. На Хёнджине. На секунду в комнате стало заметно тише. Музыка никуда не делась, разговоры не исчезли полностью, но будто бы все одновременно поняли, что сейчас будет что то интересное. Хёнджин посмотрел вниз, на бутылку, потом поднял взгляд. Лицо спокойное, почти равнодушное, но челюсть напряглась, и Феликс это заметил. – Тоже действие – сказал Хёнджин ровно, без интонации, но слишком быстро, будто не хотел, чтобы кто то успел что то добавить. Джисон медленно расплылся в улыбке. Той самой. Когда он уже придумал гадость и наслаждается моментом. – Поцелуйтесь Слово упало в пространство и будто повисло между ними. Тишина стала почти физической. – Ни за что – фыркнул Хёнджин, резко, сразу, даже не думая. – Даже не мечтай – добавил Феликс, криво усмехнувшись и демонстративно отводя взгляд. Ответом стал взрыв смеха. Кто то прыснул, кто то зауукал.  Ладони хлопали, голоса накладывались друг на друга, давление росло. – Да ладно, всего поцелуй – Это же игра – Чего вы как дети Феликс шумно выдохнул, закатил глаза и поднялся первым, будто решил покончить с этим как можно быстрее. Хёнджин задержался на секунду, потом тоже встал, выдыхая сквозь зубы. Они оказались слишком близко. Неприлично близко. Феликс почувствовал запах алкоголя, тепло чужого тела, услышал дыхание прямо перед собой. Он вдруг осознал, что Хёнджин выше. Намного. И что смотрит он прямо, не отводя взгляда, будто бросает вызов. – Давай быстрее и забудем – процедил Хёнджин, наклоняясь чуть вперёд, голос низкий, напряжённый. – С радостью – ответил Феликс, стараясь звучать насмешливо, хотя внутри всё почему то сжималось. Они наклонились почти одновременно. Поцелуй не был красивым. Не был мягким. Губы встретились резко, не найдя ритма, будто оба сделали шаг вперёд слишком быстро. Сначала это было неловко – слишком близко, слишком внезапно, слишком странно. Но секунда прошла. Потом вторая. И что то изменилось. Давление стало осознаннее. Чуть медленнее. Хёнджин, сам не заметив как, задержался. Феликс не отстранился сразу, как собирался. Чужие губы были тёплыми, дыхание сбивалось, и в этом было что то опасное. Не удовольствие. А грань. Та самая, где разум начинает сдавать. Феликс почувствовал, как Хёнджин выдыхает прямо ему в губы. Как рука, висевшая вдоль тела, напряглась. Как между ними исчезло ощущение игры. И именно в этот момент он резко отстранился. Сердце колотилось так, будто он только что пробежал несколько кварталов без остановки. Хёнджин вдохнул резко, глубоко, будто его ударили в грудь. Глаза потемнели на долю секунды, прежде чем он взял себя в руки. – Урод – бросил он, отворачиваясь слишком резко. – Сам такой – ответил Феликс, чуть хрипло, почти сразу, будто ему нужно было что то сказать, чтобы не выдать себя. Они разошлись в разные стороны. Феликс опустился обратно на пол, быстро схватился ща свою бутылку и уставивился на неё слишком пристально. Улыбка появилась сама, но была слишком натянутой. Мысли путались, тело всё ещё помнило чужое тепло. Хёнджин отвернулся к окну, сжав челюсть, будто пытаясь стереть из головы лишние ощущения. Игнорируя бабочек в животе. Игнорируя то, как этот поцелуй остался где то под кожей.

———

В один день столовка гудела, как обычно: подносы, смех, крики через весь зал, и за их столом разговор шёл оживлённо, в основном из-за Феликса. – Он правда классный, – Ли улыбнулся, крутя в пальцах вилку. – Мы познакомились на выходных. Я думал, он напишет… но что-то тишина. – Может, занят, – пожала плечами Йеджи. – Или стесняется, – добавил Чан. – Дай время. Феликс кивнул, будто пытаясь убедить себя в этом же. – Ну да. Просто странно. Мы нормально пообщались. – Ну так нового себе заведи, – лениво сказал Хёнджин. Голос звучал спокойно, почти безразлично, и он даже не смотрел на Феликса. Ли перевёл на него вопросительный взгляд. – Что? – Ну сколько их у тебя уже было? – продолжил Хван, слегка расслабленно. – Дофига. В чём проблема найти очередного нового? Он говорил спокойно, но внутри что-то закипало. Его раздражало, как Феликс улыбается другим, как мягко общается с ними, и как никогда так не ведёт себя с ним. Он даже не понимал, что это чувство зовётся ревностью. И темболее ничего из этого не признавал, смахивая все на то что этот парень его бесит. – Ты хочешь сказать, что я шлюха? – фыркнул Феликс, скорее поверхностно, нежели на полном серьезе. Но всеравно он резко поднимаясь со стула, не понимая, почему так взъелся. Потому что это не его дело? Или просто потому что это он? – Ага, – коротко ответил Хёнджин, не отводя взгляда, будто разговор был обычным и каждодневным. Стол замер. Это же не может быть правдно? Это же просто… было как вопрос для спора. Но неужели он правда так ститает? Люди вокруг притихли, а Хёнджин впервые посмотрел Феликсу прямо в пустые голубые глаза. Слова повисли в воздухе – слишком острые, слишком грубые и личные. Феликс медленно моргнул – раз, два. И от этого внутри у Хвана что-то неприятно дёрнулось. – Ладно, – тихо сказал Ли. Он сделал шаг назад, просто развернулся, без хлопка, без театра. Поднос остался на столе, а Феликс ушёл. Несколько секунд никто не говорил, и даже шум столовки стал казаться тише. – Чувак… – Йеджи посмотрела на Хёнджина с выражением, от которого не отмахнёшься. – Ты сейчас реально перегнул. – Да, – добавил Сынмин сбоку. – Это было лишнее. – Он в туалет пошёл сто процентов, – тихо сказал Джисон. А Йеджи добавила после паузы: – Иди давай. Хёнджин встал, и как по приказу пошел по коридору, который показался пустым. Гул столовки остался позади. Оо шёл быстро, злясь. На Феликса, на себя, на это странное чувство в груди, которое он не собирался называть. В туалете пахло мылом и холодной плиткой. Феликс стоял у раковины, упершись руками в край, глядя куда-то вниз. – Ли, – начал Хван, но сразу замолчал. – Чего? – спокойно ответил Феликс. – Я перегнул, – сказал парень. – Не должен был так говорить. – А что именно? – Феликс всё ещё смотрел вниз, прикрыв глаза от раздражения. – То, что я дофига с кем-то встречаюсь? Или то, что я шлюха? – Второе, – коротко сказал Хёнджин. – Это было лишнее. Феликс наконец повернулся к нему. – Ты всегда бьёшь туда, куда не нужно, лишь бы задеть меня, потому что знаешь что я мягче многих, – сказал он ровно, слишком ровно. – Не всегда. – Всегда. – Ладно, – выдохнул Хёнджин, сглотнув. – Мне правда жаль. – Больше так не делай, – сказал Ли. – Не буду, – ответил Хёнджин тихо. – Хотя, – вдруг добавил Хван, пытаясь разрядить атмосферу, – если ты решишь собрать коллекцию, предупреди. Мне интересно, сколько ещё выдержат. Феликс посмотрел на него так, что стало понятно – это не вовремя. – Серьёзно? – буркнул он. А взгляд так и говорил: «Ты вообще умеешь не портить момент?» – Ладно все, пошли, – отозвался Хван, отводя взгляд. И они вышли почти одновременно, не касаясь, но на таком расстоянии, что это ощущалось сильнее любого прикосновения – и когда вернулись в шумную столовку, стало ясно: они всё ещё могли спорить, цепляться и быть резкими – просто теперь это больше не приносило облегчения. После того вечера всё изменилось. Они всё так же спорили, цеплялись, огрызались. Но между ними появилось что-то новое. Натяжение. Взгляды, которые задерживались слишком долго. Паузы, в которых никто не хотел быть первым, кто отвернётся. Случайные прикосновения, от которых бросало в жар. И всё окончательно рухнуло через несколько месяцев, на летних каникулах, когда Йеджи потащила всех играть в пейнтбол.

———

Хёнджин и Феликс оказались в разных командах. Они старались игнорировать друг друга. Делали вид, что это просто игра. Пока в один момент Феликс не рванул к защитной стойке, за которой уже прятался Хван. Хёнджин среагировал мгновенно – перекат, резкий разворот. И вот они уже стоят друг напротив друга. Автоматы направлены в грудь. Дыхание сбилось. Маски скрывали лица, но не взгляды. И вдруг – тишина. Они застыли. Смотрели друг другу в глаза, не в силах оторваться. Экипировка подчёркивала узкую талию Феликса, и Хёнджин поймал себя на том, что смотрит слишком долго. Феликс заметил это. И, не удержавшись, скользнул взглядом по широким плечам Хвана, прикусывая губу. – Стреляй, – фыркнул Хёнджин. – А почему это я – давай ты, – ответил Феликс. Голос вышел мягче, чем он ожидал. Он увидел, как что-то в глазах Хёнджина дрогнуло. – Ты меня бесишь, – выкрикнул брюнет. – Я – да это ты уже задолбал. Они продолжали спорить, пока не раздался выстрел. Оба одновременно повернули головы. Минхо из команды Хёнджина выстрелил в Феликса. Джисон из команды Ли – в Хвана. – Вы мертвы, – хмыкнул Минхо. – Идите решайте свои любовные вопросы в сторонке, – рассмеялся Джисон, давая ему пять. – Какого хрена – какие любовные дела – вы охренели?! – взорвался Хёнджин. Но Минхо и Хан уже убежали, оставив их двоих наедине. Зона ожидания оказалась неожиданно тихой. Феликс сидел, сгорбившись, уткнув локти в колени, хмуро глядя в пол. Шлем давил, ремешок цеплялся за волосы, а мысли путались куда сильнее, чем эти чертовы пряди. Он дернул его раз, второй — бесполезно. – Да блять… – тихо выдохнул он, раздражённо дергая ремешок. Хёнджин, сидевший рядом, молчал слишком долго. Потом резко повернулся, заметил, как белоснежные пряди окончательно запутались в креплениях, и прежде чем Феликс успел возмутиться, протянул руку. – Не рыпайся, – хмыкнул он, уже аккуратно касаясь его волос. Пальцы были тёплые. Уверенные. Слишком близко. Феликс замер. Он чувствовал дыхание Хвана почти у своей щеки, ощущал, как тот сосредоточенно распутывает пряди, и сердце почему-то начинало биться быстрее с каждой секундой. – Вот… – тихо выдохнул Хёнджин, освобождая ремешок. – Готово. – Спасибо, – почти шёпотом ответил Ли. Тишина снова накрыла их. Но теперь она была другой – плотной, натянутой, будто между ними протянули тонкий провод под напряжением. – Скажи… – Хёнджин первым нарушил молчание, нахмурившись. – Мы же реально бесимся друг от друга не просто так, да? Феликс медленно поднял на него взгляд. – А ты как думаешь? Хван усмехнулся, но в этой усмешке не было привычной злости. – Думаю, что если бы ты мне был безразличен, я бы не хотел тебя придушить каждую вторую встречу. – Очень романтично, – фыркнул Ли, но уголки губ предательски дрогнули. – А я думал, это я один такой ненормальный. Они переглянулись. Дольше, чем обычно. Слишком долго. – Тот поцелуй… – тихо сказал Феликс, сглотнув. – У Джисона. Ты ведь тоже его почувствовал. Хёнджин отвёл взгляд, сжал челюсть. – Да, – признался он после паузы. – И мне это нихера не понравилось. – Потому что? – Потому что после него я больше не мог делать вид, что ты меня просто раздражаешь. Феликс выдохнул. Медленно. Будто сбрасывая с себя что-то тяжёлое. – Тогда, может… – он замялся, но всё же поднял глаза. – Может, мы просто перестанем воевать? Хёнджин посмотрел на него внимательно. Потом шагнул ближе и резко притянул к себе. Объятие получилось неожиданным – крепким, настоящим. И слишком правильным. Феликс замер на секунду, а потом уткнулся лбом ему в плечо, чувствуя, как напряжение наконец отпускает. – Черт… – прошептал Хёнджин ему на ухо. – Ты так вкусно пахнешь. Ли вздрогнул, щёки вспыхнули. – Ты сейчас специально? – Возможно. И в этот момент в зал вернулись остальные. – О-о-о, – протянул Джисон, останавливаясь. – Мы, кажется, что-то пропустили. – Да ладно, – усмехнулся Минхо. – Они даже не дерутся. Подозрительно. – Ничего не происходит! – резко отстранился Хёнджин. – Вы ахренели?! Йеджи лишь скрестила руки на груди и посмотрела на Бан Чана. – Я же говорила, что этот план сработает. Чан усмехнулся, притянул её за талию и поцеловал в макушку. – Ты всегда права. – Какого хрена?! – Хёнджин вскочил. – Что за план?! – Ой, они тебе не сказали?… – ехидно протянул Сынмин откуда-то сбоку. – Они встречаются? – Хёнджин обвел всех взглядом. – Ну да… – тихо сказал Феликс у него за спиной. Все синхронно кивнули. – Блять, – выдохнул Хван. – И вы все знали?! И ты мне ничего не сказал?! – А почему я должен был… – начал Ли. – Суки, бегите, вам всем пизда! – рявкнул Хёнджин, перезаряжая автомат. Все с криками и смехом рванули в разные стороны. Феликс не успел. Хёнджин схватил его за руку и резко притянул к себе, прижимая к защитной стойке. – А ты не убежишь, – тихо сказал он. – Ты теперь мой. И будешь рядом. Глаза потемнели. Феликс тяжело сглотнул, взгляд сам опустился на его губы. Хёнджин это заметил. Усмехнулся. Откинул автомат в сторону, сильнее сжал его талию и наклонился. Поцелуй был резким – как столкновение. Губы встретились жадно, без осторожности, будто они слишком долго сдерживались. Феликс тихо выдохнул прямо ему в рот, когда Хёнджин углубил поцелуй, скользнув языком, требовательно, уверенно. Ли ответил не сразу – но когда ответил, мир окончательно поплыл. Их дыхание смешалось, движения стали медленнее, глубже, чувственнее. Поцелуй тянулся, переливался, будто они учились друг другу заново – через прикосновения, через вкус, через дрожь в коленях.

—hot scene—

В ту ночь клуб гудел, как раскалённый улей. Музыка пульсировала в груди, смешиваясь с запахом духов, алкоголя и чужого пота. Свет диско-шара разрезал танцпол, выхватывая то чью-то улыбку, то сплетённые руки, то глаза, которые искали друг друга сквозь толпу. Феликс танцевал так, будто пытался лишиться всего  лишнего. Движения были резкими, свободными, чуть пьяными. Он, как и всегда, позволял себе быть громким, ярким, живым. Но даже в этом хаосе он чувствовал взгляд Хёнджина. Тот сидел за столиком в углу, сжимая в руке бокал с виски, и смотрел. Неотрывно. Слишком тяжело. Слишком голодно. Они встречались уже несколько месяцев. И всё это время было странным. Они спорили, как и раньше, цеплялись друг к другу по любому поводу, но теперь в каждом их столкновении было что-то другое. Горячее. Искрящее. Каждый раз, когда они ссорились, Феликс замечал, как Хёнджин сжимает челюсть, как его глаза темнеют, как он сдерживается, чтобы не сорваться. И каждый раз после очередной перепалки они находили друг друга. В коридоре, в машине, на кухне, где-то в углу, где никто не видит, и целовались так, будто это могло быть в последний раз. Поцелуи были яростными, почти болезненными. Они кусали губы, оставляли синяки на шеях, дышали друг другу в рот с такой жадностью, будто пытались выиграть битву за контроль. Но никто не хотел уступать. Каждый раз, когда напряжение достигало пика, они отстранялись, тяжело дыша, и расходились в разные стороны, оставляя друг друга на грани. До сегодняшнего вечера. Ли чувствовал, что больше не может. Он устал сдерживаться, устал делать вид, что ему достаточно этих коротких схваток у стенки. Он хотел Хёнджина. По-настоящему. Он хотел чувствовать его руки на своей коже, хотел ощущать его вес, хотел, чтобы тот нависал над ним, входил в него, целовал, пока мир не перестанет существовать. И это желание было чертовски велико. Он резко развернулся, оставив танцпол позади, и направился к столику. Йеджи что-то крикнула ему вслед, но Феликс не слышал. Он видел только Хвана. Того, кто сидел, расслабленно откинувшись на спинку дивана, и смотрел на него с этим вечно спокойным выражением лица. Феликс подошёл и без всяких церемоний уселся к нему на колени, обвивая руками шею. Бёдра плотно прижались к чужим, и он почувствовал, как Хёнджин напрягся под ним. – Что случилось? – голос Хвана был низким, чуть хриплым. Он старался звучать ровно, но Феликс видел, как потемнели чужие глаза. Как пальцы сжали бокал сильнее. Ли улыбнулся. Той самой дразнящей улыбкой, от которой у Хёнджина внутри всё переворачивалось. Он подался вперёд, касаясь губами чужого уха, и прошептал так тихо, что Хван почувствовал это скорее кожей, чем услышал: – Я хочу, чтобы ты меня трахнул. Тишина. Одна секунда. Вторая. Хёнджин поставил бокал на стол, резко, так что несколько капель выплеснулось на стол. Его рука скользнула по бедру Феликса, сжала его с такой силой, что Ли тихо выдохнул. – Ты серьёзно? – прошептал брюнет, и в его голосе не было сомнений. Только напряжение. Только желание, которое он сдерживал, сжигая себя изнутри. Ли провёл пальцем по его шее, вниз, к ключице, к груди, и остановился там, где ещё чуть ниже уже вспыхнуло возбуждение. Он закусил губу и посмотрел Хёнджину прямо в глаза. – Я никогда не был серьёзнее. Хван резко поднялся, заставляя Феликса тоже встать. Он схватил чужую руку, переплетая пальцы их пальцы, и тут же рванул к выходу.

———

 Они не помнили, как выбрались из клуба, как поймали такси, как назвали адрес. Они целовались на заднем сиденье, не обращая внимания на водителя, пока тот смотрел в зеркало заднего вида с выражением «я видел и не такое». В квартиру Хёнджина они ворвались, как шторм. Дверь захлопнулась, и Феликс оказался прижат к ней спиной. Хёнджин целовал его жадно, грубо, кусая губы, пока руки стягивали с него футболку. Ткань треснула где-то у плеча, но Ли было всё равно. Он сам тянулся к пуговицам на рубашке Хвана, нетерпеливо расстёгивая их, пока они двигались вглубь квартиры, оставляя за собой дорожку из одежды. Феликс упал спиной на кровать, и Хёнджин навис над ним, тяжело дыша. Он смотрел на него так, будто видел впервые. Глаза потемнели до черноты, волосы растрепались, губы покраснели от поцелуев. Он провёл пальцами по животу Феликса, по его бёдрам, и Ли выгнулся навстречу, сжимая простынь. – Хёнджин… – выдохнул он, и в этом одном слове было всё. Просьба. Желание. Обещание. – Тише, – Хван наклонился и поцеловал его в шею, оставляя влажную дорожку из поцелуев и засосов. Он целовал его везде. Ключицы, грудь, живот, бёдра. Каждое прикосновение было горячим, почти обжигающим. – Я хочу тебя. Феликс дрожал, выгибаясь навстречу каждому прикосновению чужих губ. Он чувствовал, как губы Хёнджина оставляют следы на его коже, как его пальцы скользят по телу, изучая каждый изгиб. Это было слишком много. И слишком мало. Он хотел большего. Глубже. Сильнее. – Пожалуйста, – прошептал он, и его голос сорвался на стон, когда Хёнджин прикусил кожу на внутренней стороне бедра. – Пожалуйста, не останавливайся. Хван поднял голову и посмотрел на него. Его взгляд был тёмным, голодным, но в нём читалась нежность, от которой у Феликса сжималось сердце. – Ты уверен? Ли схватил его за волосы и притянул к себе, целуя так, что у брюнета перехватило дыхание. – Д-да, – выдохнул он в чужие губы. Хван лишь усмехнулся. Он потянулся к тумбочке, достал смазку, и его движения стали медленнее, но от этого только более чувственными. Когда его пальцы скользнули внутрь, Феликс вскрикнул, выгибаясь и сжимая простыни сильнее. – Чёрт… – прошептал он, чувствуя, как мир начинает плыть. – Давай, пожалуйста… – Мне нужно, чтобы ты был готов, – голос Хёнджина был низким, почти рычащим. Он толкался пальцами медленно, осторожно, но Феликс чувствовал, как тот сам едва сдерживается. – Я не хочу сделать тебе больно. – Ты не сделаешь, – Ли сжал его плечо, глядя в глаза. – Я хочу... И я выдержу. Хёнджин выдохнул, убирая пальцы, и на секунду замер, глядя на Феликса сверху вниз. Тот лежал перед ним – раскрасневшийся, с прикушенной губой, с влажными от пота прядями, прилипшими ко лбу. Глаза блестели, зрачки расширились до предела, грудь тяжело вздымалась. И Хван понял, что никогда в жизни не видел ничего более прекрасного. – Ты невероятный, – выдохнул он, и в голосе проскользнула такая искренняя хрипотца, что у Феликса внутри всё сжалось. Ли хотел что-то ответить, но слова застряли в горле, когда Хёнджин потянулся к упаковке с презервативом. Феликс проводил взглядом его руки, красивые, сильные, с выступающими венами, и почувствовал, как по телу пробегает предвкушающая дрожь. Хван разорвал упаковку зубами, резко, почти нетерпеливо, и Феликс заворожённо смотрел, как он достаёт презерватив, как его пальцы ловко раскатывают его по члену. Движения были уверенными, но Ли заметил, как дрогнула чужая рука, когда Хван коснулся самого себя. Он тоже на пределе.  Закончив, Хёнджин поднял на него взгляд.  – Смотри на меня, – тихо сказал Хван, и его голос прозвучал как приказ, от которого у Ли внутри всё перевернулось. Феликс послушно поднял глаза и встретился с чужим взглядом. Он чувствовал, как сильно бьётся сердце, как дрожат руки, как всё тело горит в ожидании. Одно движение и Хван вошёл, медленно, настолько плавно, что Ли застонал, запрокидывая голову. – Хёнджин… – выдохнул он, чувствуя, как тот заполняет его собой. – Боже… – Ты так чертовски хорош, – прошептал брюнет, наклоняясь и целуя его в губы. Дав Феликсу привыкнуть, он начал двигаться. Сначала движения были медленными, почти нежными, но с каждым толчком они становились глубже, увереннее. Феликс стонал в его рот, сжимая его плечи, выгибаясь навстречу. – Сильнее, – прошептал он, прикрывая глаза. – Пожалуйста, сильнее. Хёнджин слушался. Он ускорился, входя в него раз за разом, и каждый толчок отзывался в теле Феликса электрическим разрядом. Ли чувствовал, как его собственное возбуждение нарастает, как мир сужается до одного-единственного человека, который сейчас был над ним, внутри него, в каждом его вздохе. – Открой глаза, – приказал Хван, и Феликс снова послушался. Они смотрели друг на друга, пока брюнет двигался в нём, и в этом взгляде было слишком много всего. – Я… – начал Ли, но слова застряли в горле, когда Хёнджин вошел ещё глубже. Он застонал, громко, почти неприлично, чувствуя, как оргазм накрывает его с головой. – Хёнджин… – Да, – прошептал Хван, чувствуя, как Феликс сжимается вокруг него, и это последнее, что он помнил до того, как мир взорвался. Они упали на кровать, тяжело дыша, покрытые потом, но всё ещё рядом друг с другом. Хёнджин обнял его, прижимая к себе, и Феликс уткнулся носом в чужую шею. – Я не пожалел, – прошептал он. – И не должен, – ответил Хёнджин, целуя его в макушку. Феликс улыбнулся, чувствуя, как внутри разливается тепло. Он прижался ближе, вдыхая знакомый запах, и закрыл глаза. В комнате было тихо. Где-то далеко за окном слышался шум города, но внутри было только их дыхание и тепло. Они уснули, прижавшись друг к другу. Два человека, которые когда-то ненавидели друг друга, а теперь не могли представить жизни без одного единственного человека рядом. Всё, что было до этого, осталось в прошлом. Впереди было только их утро. И бесконечное «вместе».  Их история только начиналась.