Руки помнят

      Даня залипает в телефон за стойкой, пока в зале сидит Тоня и руководитель, проводящий с ней собеседование. Парень издали посматривает на них: она явно готовилась, нацепила на себя рубашку в размер и узкие джинсы. — Привет, – она присаживается на стул рядом. — О, привет, – Даня осматривает её, – Хорошо выглядишь. Тебя взяли? — Отвали, – она скрещивает руки на груди, поёжившись от неудобной одежды. Судя по всему, она взяла её у Марты, – На испытательный срок взяли. — Да лан тебе. У Марты что ли стащила? — Она мне сама её дала. — Ну, прилично, – Даня смеётся, – Но работать лучше в футболке. Шаловливые пуговицы имеют свойство расстёгиваться. Там в стаффе есть моя футболка, если тебе надо будет. — Мне и в этом нормально. — Ни на что не намекаю, но не забывай, что вчера было, – он кивает в зал, – А я могу и не успеть. Короче, не суть. К работе готова? — Я никогда не готова. — Да, я тоже, – он закатывает глаза, – Но я тут двоек не ставлю. Смотри, я покажу тебе, что будешь делать сегодня.       Он ведёт её в зал, показывая, что вообще есть: дальняя комната с бильярдом и комната со стойкой. Помещение довольно маленькое, людей днём почти нет. Оно и хорошо. — Вот, бильярдик, можно поиграть, пока никого нет. Но эт потом. Вообще, в идеале для тебя сегодня никого не убить, ничего не разбить, отдать пару коктейлей. Как-то так. — Звучит как план, – она хвостиком следует за ним, – И это вся работа? — Нет. Знаешь, почему это тяжело? — Почему? — Потому что люди приходят сюда чтобы что-то прожить, – он ведёт её обратно за стойку, – Плохое, хорошее, не важно. И каждый из них считает, что ты должен их слушать, как сраный психолог. Ты должен уметь поддержать беседу, быть доброжелательным.. Это будет по моей части. Ты будешь заниматься остальным. Тоня расстёгивает пару верхних пуговиц на рубашке и оттягивает ворот, усмехаясь. — Во-от. Я тебе пока открытие не показал, потому что ты опоздала, но ничё страшного, в следующий раз посмотришь. До закрытия ты не сидишь, у тебя половина смены, это чтобы ты не перегружалась новой информацией. Пару дней так, к открытию, пару дней ко второй половине дня, чтобы посмотреть, как закрываться. Я показывал, но едва ли ты чёт запомнила. — Как проницательно. Только я не опаздывала. — Да-да, собеседование, – он кладёт руку на лоб, – Ну-у.. Есть вопросы? — Я хочу попробовать сделать коктейль. — Давай ты попробуешь, когда будет заказ. Потому что иначе мы либо впустую потратим алкоголь, либо у тебя будет бухой наставник, что, кстати, более вероятно. — А давно ты у нас бухающий? — С пятнадцати, когда я с тобой водку напротив церкви глушил. — О, не напоминай, – она морщится, – Меня потом рвало весь день, мама чуть с ума не сошла. — Ну нет, не тебе одной потом было паршиво!       Ребята смеются, Тоня прикрывает рот рукой, а Даня присаживается под стойку, смотря на девушку. Его взгляд задерживается на её руках на пару секунд – рукава рубашки закатаны. На вене красуется продолговатый синяк, и девушка, заметив, прячет руку за спину. Парень встаёт, прочищая горло. К стойке подходят несколько молодых людей, чтобы сделать заказ. — Добрый вечер, – Тоня стоит позади и слушает, посматривая в листке с граммовками, что нужно взять, — Голубая Лагуна, Кровавая Мэри, ещё что-то? Хорошо, пару минут, пожалуйста.       Даня поворачивается, чтобы достать всё нужное и видит, что девушка уже в процессе открытия бутылки с водкой. Он подходит сбоку, смотря на её руки, дрожащие, пока она наливает жидкость в бокал. Даня пальцем поднимает горло бутылки и забирает её. — Что ты делаешь? – он наливает часть водки из бутылки во второй стакан, после убирая бутылку. — Голубую Лагуну, – она смотрит на бокал, – Что не так? — Сколько там водки? — Пятьдесят. — А в бокале? — Пятьдесят? — Чуть больше, я бы сказал. Не критично, но пока пользуйся весами, – он берёт томатный сок и добавляет его в стакан, проливая немного. Он закрывает глаза, выдыхает, убирает коробку, – И про лёд не забудь. Сиропы наверху. Дотянешься? — Угу, – она встаёт на цыпочки, и, едва не уронив, достаёт бутылку сиропа, – Уберёшь потом? — А, ты свинячишь, я убираю? – он добавляет лёд в оба стакана, пока она мучается с дозатором сиропа, и добавляет специи в красный напиток. — Типа того, – она аккуратно вливает газировку и украшает бокал долькой лимона. — Ну, отдавай. — Почему я? — Тебе же надо как-то учиться? — Пожалуйста, молодые люди, – она ставит напитки на стойку и отходит назад. — Умница. — Какой ты нежный, фу.       Они болтаются без дела какое-то время: Тоня рассматривает бутылки, водя пальцами по этикеткам, Даня подсказывает названия, написанные на бутылках, которые она не может разобрать, иногда косясь на её руки в смутной надежду, что у него галлюцинации. Он поглядывает на часы, чтобы вовремя отправить её домой. — Тик-так, тебе пора. Половина смены пройдена. — А я могу остаться? — Можешь, но тебе за это никто не заплатит. В свободное время нельзя сидеть на работе. — Почему? — Бывало, я приходил сюда и сидел часов десять до закрытия, болтал со сменщиком. Классный парень был, тоже до сиропов не дотягивался, – он смеётся, – Его звали как-то на К. Костя или как-то так. — И что ты тут делал? — Бухал, что ещё в баре делать, если не работать. Иногда работал и бухал. Бесплатно. — Бесплатно работал или пил? — И то, и то. Говорю же, классный был чувак. — Не думаю, что тот, кто даёт тебе бесплатно работать и пить – классный, – говорит она, уже собрав вещи. — Он просто меня не судил. Иначе я был бы в другом месте и спускал на это все бабки, – он выдыхает, – Ладно, иди, а то будешь тут сидеть. — Ладно, до встречи. — А, и, я сегодня, то есть завтра, короче, как отосплюсь пойду с сестрой в парк гулять, ну часов в семь вечера. Если хочешь. — Я подумаю. Увидимся, – она уходит до того, как он успеет бросить прощание ей вслед.       Остаток смены проходит также, как и всегда. Даня копается в чеках, отчётах, разливает напитки посетителям. В свободный момент он подходит к руководителю, чтобы попросить его выдать аванс чуть пораньше. — Ты не увольняешься? Что случилось, Данил? — Да всё нормально, я просто, м-м, – он трёт шею, – У моей сестры скоро день рождения, а там распродажа новых телефонов, и я хотел.. — Понял тебя. А когда нужно? — Там всего неделю скидка, а у неё день рождения в воскресенье, – Даня мнёт край футболки в руках. — Угу, – мужчина кивает, – Ладно, иди, я посмотрю. Ты мне напомни только через пару дней, наверное. У бухгалтера спрошу. — Да, у меня как раз смена через два дня будет, спасибо. Я пошёл.       Даня уходит обратно за стойку, ворча себе под нос по пути: — Твою мать, большая часть зарплаты на это уйдёт. Нахуя я на это подписался? – он загибает пальцы, просчитывая ближайшие смены до конца обозначенного срока, – 13, 14, 15.. Я ещё и работать буду в этот день, ну конечно.       Он закрывает бар, прокручивая возможные сценарии в голове. Магазин, кошки, дом, два щелчка замка, кровать. — А если не успею? Убьёт? Меня или её? Хотя, зачем ему меня убивать, если ему нужны деньги, к тому же за тридцать тысяч? Ладно хоть не сребреников, – он ухмыляется и проверяет телефон.       Пара сообщений от Марты висит непрочитанной: "Ты устроил Тоню на работу? И что там с долгом??? Она толком ни-че-го не рассказала!!!1!!1!!" "да устроил долг отдаст я попросил ещё времени спокойной ночи"       Телефон, брошенный в кучу вещей, подаёт признаки жизни только вечерним будильником, заставляя Даню подниматься и снова что-то делать. — Когда-то я перестану брать на себя так много, – он потирает глаза, стягивая с себя одежду, чтобы отправиться в душ. — Ты о чём? – голос Ярослава доносится с кухни, где он что-то готовит. — Я? Да так, просто. А-а, ты опять готовишь, – он заглядывает на кухню, – Я опять забыл продуктов взять. — Да. Кошек своих не забыл покормить? — Не, не забыл, – он задумывается, — А, не пойдёшь гулять с Алиской? — Я только с работы. Не очень хочу. — Окей.       Собравшись, парень заезжает за Алисой и ведёт её в парк аттракционов, где явно намеревается спустить все оставшиеся деньги на развлечения девочки. Хорошо, что для большинства аттракционов она ещё слишком маленькая. — Даня, а я вчера гуляла с Лизой и с Сашей, и они меня научили новому слову, и когда я его маме сказала, она сказала, чтобы я так никому не говорила, почему? — А что за слово такое? — Уй, – проглатывая первую букву отвечает девочка, – А что в нём плохого? — Ну, смотри, – он отводит взгляд, – У тебя мама так говорит? — Нет, не говорит. — Вот. Иногда люди не могут справиться со своими чувствами и говорят такие слова. Я бы не сказал, что это прям ужасно, – он смеётся, поправляя волосы, – Я, честно, и сам так говорю. Но ты хоть раз от меня такое слышала? — Не слышала, – девочка кладёт палец на губу, смотря в пол. — Потому что я могу держать себя в руках, когда это нужно. — А когда не нужно? — А когда не нужно – незачем. Но иногда терять лицо перед другими не хочется. — Терять лицо – это как? — Это как.. блин, ну, что ты думаешь о своей маме? — Мама добрая. — Если твоя добрая мама будет злиться на что-то, что не связано с тобой, и будет кричать на тебя – тогда она потеряет лицо перед тобой. Это такое значение у фразы. Твоя мама не хочет, чтобы ты её боялась или думала, что она злая, поэтому она на тебя не кричит. — М-м, понятно. А как с этим связаны плохие слова? Если я злюсь и буду их говорить, то все подумают, что я злая? — Да, скорее всего. По крайней мере, я бы подумал, что у тебя что-то случилось. — Вот как, – девочка мельтешит вокруг, и останавливается, услышав знакомый запах, – Яблоки! — В карамели? — В ка-ра-ме-ли! — Ты хочешь? — А можно? — Можно, конечно, пойдём, – он берёт сестру за руку и ведёт к тележке.       По мере приближения он понимает, что работает на этой тележке его бывшая однокурсница Лена. Видимо, нашла подработку на лето. — Привет, – произносит она, узнав парня, – Это ты с кем? — Это сестра, Алиса, – он представляет их друг другу, – это Лена, мы вместе учились. — Здравствуйте, – говорит Алиса, засматриваясь на яблоки. — Не жарко в чёрном? — Не, нормально. Под зонтиком само то, – смеётся девушка, – Яблок? — Да, давай два. И посыпь чем-нибудь, спасибо.       Девушка окунает яблоки в горячую карамель, а после в кокосовую стружку, и отдаёт ребятам. Даня оплачивает, и они, распрощавшись, садятся на скамейку неподалёку. Алиса, съев своё яблоко, вся изляпалась в красной карамели. Даня тоже. Он достал салфетки, вытер лицо сестре, а потом – себе. — А что мы дальше будем делать? — Хочешь, научу в дурака играть? — А что это? — Это карточная игра, – он достаёт из кармана джинсов потрёпанную колоду карт и начинает тасовать, – Только в школе не играй. Там азартные игры запрещены. Я тебе покажу, как играть, потом будешь меня как липку обдирать. — Как липку? — Ну, дерево, липа, из неё раньше лапти делали там, ствол обдирали. — Лапти? — Это обувь такая.       Алиса внимательно следит за руками парня, перебирающими карты, и обращает внимание на его шрам. Позади парня Алиса замечает девушку с синими волосами, которая показывает ей жест тишины. Он раскладывает карты на скамью и раздаёт по шесть карт, открывая их лицом, чтобы показывать, как лучше ходить. На его плечо опускается рука, и он дёргается, роняя пару карт. До него доносится лёгкий запах полыни, и он поворачивается. — Ты пришла. — Пора запомнить. — Не жарко? – он кивает на длинные рукава девушки. – Компенсирую, – он поправляет короткую юбку, – Что это? Ты учишь ребёнка плохому? Привет, Алиса. — Здравствуйте, – Алиса пытается понять, кто перед ней. — Это Нетта, Алиса, я тебе о ней говорил. Моя подруга, – говорит он, поднимая карты.