Не время для любви

Фаенон упирается лбом между лопаток Мидея. Вода течет по волосам и заливается в уши. В душе при купальнях тихо и безлюдно, можно стоять так до самого утра, не сдвигаясь ни на миллиметр. У Фаенона просто нет сил двигаться, у него нет сил плакать и рыдать, нет сил даже вздохнуть полной грудью. Его сердце невыносимо болит, а причина этой боли стоит и дышит так, будто через несколько часов не произойдёт ровным счётом ничего. Мидей уйдёт из Охемы навстречу миллионам смертей и оставит его одного с огромной дырой вместо сердца. — Не уходи, — получается слишком тихо и жалобно, хочется повторять эти слова раз за разом, пока они не потеряют всякий смысл, но Фаенон знает, что это бесполезно — Мидей выбрал свой путь и ни за что не свернёт с него, каким бы мучительным и одиноким он не был. — Ты же знаешь, Спаситель, — Мидей вздрагивает, когда вода становится чуть холоднее, — я не могу. — Знаю, — голос Фаенона приглушен непрерывным потоком воды, но Мидей слышит его, слышит боль и отчаяние, что пропитали каждое слово, — но хоть раз я хочу побыть эгоистом, хоть раз подумать о том, чего хочу сам, а не что мне нужно сделать для других. Я хочу тебя в своей жизни, Мидеймос. Хочу просыпаться с тобой по утрам, хочу обнимать и целовать тебя, хочу быть уверенным, что никогда тебя не потеряю, — громкий всхлип эхом отражается от кафельных стен. — Это ведь такая малость, такое незначительное желание… Так почему оно не может исполниться? — Ты и сам знаешь, — Мидей делает воду потеплее, пытаясь не обращать внимания на непрекращающееся шмыганье за спиной. — Ничего я не знаю, — большие дрожащие ладони Фаенона ложатся на тонкую талию Мидея, — ничегошеньки. Не слышал никаких предсказаний, не видел никакого бедствия, я просто влюблённый мальчишка, у которого мир пытается отобрать сердце. Никто не понимает, что без сердца невозможно жить… Он все-таки плачет, слезы сами скатываются из глаз, смешиваясь с проточной водой. Его трясет от рыданий, ноги подкашиваются, и он сползает на пол, обнимая Мидея за ногу и прижимаясь щекой к его бедру. Мидей опускает взгляд, и теперь уже его сердце невыносимо ноет. Фаенон такой разбитый и жалкий, совершенно позабывший о том, кем он является в этой погоне за пламенем, он уродливо ревет не в силах остановиться. На это невозможно смотреть. Мидей выключает воду, отрывает Фаенона от ноги и опускается рядом, притягивая к себе судорожно дрожащее тело. Фаенон тут же вцепляется в Мидея, прячет лицо у него на груди и продолжает заливаться слезами. Это пройдёт. Нужно только время. Мидей пропускает через пальцы мокрые волосы, кажущиеся серыми из-за освещения купален, гладит напряженную спину ладонями. Он не знает, что сказать, чтобы не сделать хуже. Это невыносимо. Просто невыносимо проводить свою последнюю ночь с любимым человеком так. — Идём в кровать, Спаситель. — Чтобы быстрее наступило утро? — Фаенон шмыгает носом. — Чтобы мы могли хоть немного забыть про завтра, — Мидей просовывает руку между их телами и кладет ладонь на грудь Фаенона, прямо туда, где под кожей часто-часто билось встревоженное сердце, что так боялось остановиться. — Давай растворимся друг в друге, хоть на миг забудем про мир и про людей в нем, давай потеряем счёт времени и выплеснем все те чувства, что накопились за эти кажущиеся бесконечными годы. — Но утром ты все равно уйдёшь… — Да. — Даже зная, насколько сильно я люблю тебя? — Именно потому, что я тоже люблю тебя, мне и придется уйти. Мы не можем выбирать, Фаенон. Любовь во время войны — непозволительная роскошь. У Фаенона все еще дрожат колени, когда он поднимается с холодного пола и утягивает Мидея за собой в покои. Он назвал его по имени. Он сказал, что любит его также сильно. Он хотел бы быть с ним, но это невозможно, и они оба это знают. В лучшем из миров у них будет время для любви. Когда все закончится, они обязательно встретятся и найдут покой в объятиях друг друга. А пока им остаются только жадные поцелуи, сплетенные тела и непристойные стоны, что должны хоть как-то ненадолго заполнить дыры в душах. В рассветный час Фаенон выглядит так, будто вместе с Мидеем из его тела начали уходить все краски: серебро волос потускнело, глаза, некогда яркие и светящиеся от счастья, теперь словно затянулись грозовыми тучами, а губы сжались в тонкую напряженную линию, их больше не трогала тёплая мягкая улыбка. Что-то внутри Фаенона умирает в тот самый момент, когда Мидей покидает Охему.