Мать и Мачеха

Маги отмечены кэгарэ – скверной. Перепачканные кровью, несущие смерть живому и... мёртвому. У магов больше сил, больше возможностей по-всякому убивать. Особенно интересно стало убивать людишек. Для Гето – это, своего рода, катарсис. Он проходил через кровь и смерть, как через обряд очищения и девочкам своим внушал, что нет ничего плохого в смерти обезьян. Высшие существа – маги, должны жить и процветать, в то время, как человечество должно загнуться. Гето говорил обо всём этом с лёгкой полуулыбкой и трепал своих девочек по волосам. Такие разные близнецы смотрели на него доверчиво, широко распахнув глаза и всё меркло на его фоне. Фон расплывался, оставался только их господин. * Наоя проснулся, потянулся и увидел перед собой... – Ты рано, – с упрёком вздохнул Дзэнин. – Твоя проклятая энергия меня побеспокоила. – Прости, дядя, – процедил Фушигуро. Наоя впился взглядом в нанесённую мальчику рану и сказал: – В следующий раз, будь повнимательнее. Мегуми слабо кивнул и ничего не ответил. Почему-то ему казалось, что он должен заслужить его уважение, одобрение, хотя бы снисхождение... Если остальные были в нём заинтересованы, то дядя вёл себя так, будто завидовал, что всё внимание с него сместилось на Мегуми. Из-за этого, сам Мегуми чувствовал себя виноватым. Он не мог полноценно влиться в эту семью, пока в этой семье был Наоя. Они друг с другом не сочетались, не совмещались, им вдвоём было тесно в одном клане, потому что Наое приходилось делиться. А делиться он не любил. – Ты уже завтракал? – лениво потянувшись, спросил маг у ребёнка. – Ага. Дзэнин хмыкнул и сказал: – Ты не разделяешь трапезу с «нами», это неуважительно с твоей стороны, Мегуми. Мальчик сухо ответил: – Буду исправляться, дядя. – Ну, посмотрим. А теперь, будь так любезен, выйди. Мегуми повиновался. Так странно испытывать привязанность к тому, кто эту самую привязанность испытывать неспособен. Чёрствый внутри и снаружи, будто сердце не шло в комплекте с остальными внутренними органами при рождении. * То была нежелательная встреча с Гето Сугуру: он ходил среди людей, как ни в чём небывало, будто не окропил себя кровью тех, кого защищать был должен. Сменились приоритеты и теперь он иначе смотрел на эту жизнь. Наоя двигался рывками, оказался возле Сугуру и на публике прислонил танто к его беззащитному горлу, чуть надавив и равнодушно смотрел, как по лезвию криво бежит алая дорожка. Люди вокруг них ахали, да охали, Мегуми догнал и врезался в дядю, обнимая его за ногу с настороженностью гладя на парня напротив, возле которого разразились рыданиями две девчонки. – Какая встреча, – довольно протянул Наоя, по-кошачьи наклонив голову. – Гето Сугуру. Странно, что ты ещё жив. Хотя... если дело поручили Годжо, он так и до старости может оттягивать момент твоей казни. – Здесь люди, – мягко улыбнулся Сугуру и демонстративно-безобидно выставил перед собой руки ладонями вверх. – Вот так возьмёшь и убьёшь меня, Дзэнин? – Вот так возьму и убью, – голос его тронули нотки нарастающего раздражения. – Публика не смущает? – усмехнулся Гето. – Не-а, – легкомысленно мотнул головой Наоя, затем подался вперёд, расчитывая наколоть горло мага, как на шампур, затем прислать голову лучшего друга на адрес Годжо, пусть полюбуется. Но Сугуру отклонился назад, приказал девчонкам разбежаться, а сам, резко сменив тон, сказал: – Устроим здесь резню? Наоя сжал зубы. Он не мог запятнать репутацию клана. Если они с Гето Сугуру в пылу битвы поубивают простой народ, то это отразится на его семье. – Пиздуй уже, – желчно изрёк Наоя. – Попадись мне ещё раз на глаза и я с удовольствием исполню приговор вместо Годжо. – Тогда до встречи! – помохав на прощание, снова улыбнулся Гето, поворачиваясь к противнику спиной. Ах, как хорошо бы было всадить ему танто между позвонков, парализовать эту наглухо отбитую блядину с отлетевшей кукухой, но, нельзя, нельзя. – Дядя, кто это был? – спросил Фушигуро, всё это время держащий его за хакама. – Никто, – буркнул Наоя. – Просто старый знакомый. Не дождавшись полиции, Дзэнин и племянник покинули улицу, полную ошарашенных перешёптывающихся людей и пересеклись на оживлённом перекрёстке в Сибуе, которые и ведать не ведали, что поблизости чуть не схлестнулись два мага. Годжо уже ждал их. Наоя наклонил голову в знак приветствия и отошёл в сторону, оставляя Мегуми и Сатору типа наедине. Сам Дзэнин наотрез отказывался общаться с Сатору и уж тем более рассказывать про инцидент с Гето. – Дядя сегодня на кого-то напал. Я думал, что сражения не избежать. – А? На кого же? – удивился маг с шестью глазами. Сквозь повязку, он наблюдал за реакциями Мегуми и тёмной аурой Дзэнина, тот явно был недоволен. – Не знаю, – развёл руками мальчик. – Но это был человек... то есть маг... не проклятье, короче. – Интересно, – протянул Сатору, затем поравнялся с Наоей и ткнул в него локтем. – Чего случилось-то? – Тебя это ебать не должно, – равнодушно откликнулся наследник. – Ай, как грубо, молодой господин, по губам бы тебе надавать за такие слова. Сатору чувствовал, как гнев закипает в его венах, «видел», как пульсирует жилка на шее, гоняя разгорячённую кровь. – Ты, вроде, здесь ради Мегуми, так займись им, а не мной, – ощерился Наоя. – Тобой я тоже займусь! Дзэнин не выдержал и прыгнул тому на спину, Сатору же наклонился и у того ноги от земли оторвались. И пока маг с шестью глазами и Фушигуро смеялись, Наоя только больше разбухал от злобы. Мимико стояла в толпе, смотрела немигающим взглядом на парня с серёжками, сжимала и разжимала кулаки. Мегуми заметил её среди людей. Её грозный, мстительный взгляд впился в его лицо. Мальчик только хмыкнул и отвернулся, ему не хотелось тратить время на разборки с какой-то девчонкой. Сатору окликнул Мегуми и тот поторопился догнать старших товарищей. Девчонка тем временем нашла своих и рассказала про встречу наглеца с серьгами и какого-то парня с повязкой на лице. Сугуру мгновенно просёк, что речь шла о Сатору. Задумался. Неужели лучший друг объединился с Дзэнином? Почему именно с ним? Затем вспомнил мальчишку, чьё лицо подозрительно проходило на... Сугуру сжал губы в плотную линию. Надо будет разузнать поподробнее о том, чем эти двое промышляют и в каких отношениях находятся. * – Я покачаюсь на качелях? Наоя сдержанно кивнул, встал в стороне, ожидая появления Годжо. Они пришли раньше установленного времени, а во всём виновата сверх пунктуальность Дзэнина, являющейся внутренней установкой, которую было не перебороть. Детский смех на площадке, крики, разговоры матерей и птичий щебет в зелёных кронах... всё было таким безобидным и он в эту обстановку едва ли вписывался. Проклятая энергия обожгла воздух рядом с ним. Наоя напрягся всем телом, встал в позу, но... – Дзэнин-сан, ничего не потерял? – Гето держал на руках Фушигуро и улыбался, прикрыв веки. Наоя замер, неотрывно смотрел на племянника, заговорил, зловеще понизив голос: – Гето, ты ходишь по очень тонкому льду. – Ты думаешь, я способен обидеть ребёнка? – продолжил улыбаться Сугуру. – Ни в коем случае. Со мной мальчик в безопасности, но не с тобой, ты очень невнимательный, Дзэнин, за детьми глаз да глаз. Наоя знал одно: попадись ему сейчас она из девчонок-сообщниц Гето, он бы моментально зарезал одну или сразу обеих. – Как зовут тебя, малыш? – дружелюбно поинтересовался Сугуру, обращаясь к Мегуми. – Я с чужими не разговариваю, – огрызнулся Фушигуро. Сугуру взглянул на него с одобрением: – Это правильно, молодец. Отведя назад плечо, Дзэнин готовился оказаться вблизи преступника за секунду, а то и меньше. Сугуру не успеет ничего сделать. Не успеет причинить боль Мегуми. Надо успеть. Он должен успеть! – Пока ты ещё держишься, могу я узнать: в каких ты отношениях с Сатору? Сугуру покрепче сжал мальчишку, дабы не уронить его, когда потребуется мгновенная реакция и скорость дабы избежать удара противника. По недоумению мелькнувшему на лице наследника древнего клана, Сугуру пытался сделать вывод самостоятельно, но решил-таки дождаться ответа. – Ты взял в заложники моего племянника, чтобы выяснить, в каких отношениях я с твоим бывшим? – ахнул Наоя. – Ну, слушай, Гето Сугуру: в прекрасных отношениях, мы даже растим ребёнка вместе, пока ты изображаешь из себя мать-одиночку. Кстати, где эти мерзавки прячутся? Может, мне найти и вскрыть каждую от живота до подбородка на твоих глазах, как думаешь? Сугуру разомкнул веки и взглянул на наследника с отвращением. Наоя довольно заметил, что развёл преступника на эмоции. Наоя послушался к собственной интуиции, рассчитывая засечь одну из близняшек. Уловить волны проклятой энергии, колеблющиеся в воздухе. Хоть что-то... пусть обозначат своё присутствие, выдадут хоть чем-то и он тут как тут подсуется. Ему не составит труда положить на детской площадке двух малявок. Ни с моральной точки зрения, ни с физической. Рука не дрогнет, поднимется, как надо, дабы организовать практически безболезненную смерть. И тут... удача ему улыбнулась. Улыбнулся и он сам, как будто совсем позабыв о племяннике. Секунда и он прорезал телом толпу женщин и подхватил на руки темноволосую девчонку. – Ой, Гето, кажется ты плохо присматриваешь за своими вещами, – рассмеялся Наоя, закогтив девчонку, как кошка мышку. – Не отпустишь моего мальчика и я буду возвращать тебе твою блоху по кускам, идёт? Сугуру не стал торговаться жизнью Мимико. Он смиренно изрёк: – Ладно. Они одновременно отпустили детей, но стоило Мегуми сорваться и перейти на бег, как Наоя тут же поймал Мимико за руку, сжав до синяка тонкое запястье и потянул к себе обратно. На этот раз, в его руке беспощадно мелькнуло лезвие, прислонившееся к загнанно бьющейся жилке на шее девчонки. – Дзэнин, ты... – в ярости бросил Сугуру. Мегуми заметил, какими пустыми, абсолютно бесчувственными глазами дядя смотрит на девочку, которую собирался лишить жизни. Потемневший, бессмысленный взгляд. Взгляд человека, с которым невозможно договориться. Фушигуро бросается к нему, просит: – Не надо, пусти её! Мимико ревела в голос, обливаясь горячими слезами. – Дядя! – позвал Мегуми и, недолго думая, схватился за танто, порезав свою ладонь. Тогда-то к Наое вернулась осмысленность. Мимико выпала из его рук, а сам он тут же рухнул на колени перед сыном Тоджи и сгрёб его в охапку, заслоняя собой, чуть ли не сворачиваясь в клубок. В ушах стоял шум. Птицы не переставали щебетать, прячась в густой листве, собрались люди, звонили в полицию в скорую, переговаривались друг с другом, держали на руках своих детей. Смотрели испуганно, затравленно... Наоя отстранил от себя племянника, посмотрел на него, спросил: – Как ты? – Всё хорошо, честно! Наоя раздосадованно вздохнул, разорвал рукав своего хаори и туго перевязал ладонь племянника: – Мы привлекли к себе слишком много внимания. Фушигуро промолчал. Это значило, что с Годжо они вряд ли сегодня встретятся. * Получив строгий выговор, Наоя отправился срывать агрессию на младших сёстрах. И пока он отрывался, в его голове визуализировался чёткий план дальнейших действий: обязательно прикончить Гето Сугуру из-за которого он был опозорен в глазах клана. Устранить его – стало чем-то личным. Прихотью, которую необходимо было удовлетворить. Ночью, он не мог сомкнуть глаз, гоняя туда-сюда ситуации, в которых он убивает сразу двух зайцев: мстит за свою уязвлённую гордость и преподносит «подарок» Годжо. Истинное наслаждение ему доставляло представлять, как тускнеют голубые глаза под повязкой, стекает беззаботное выражение лица и на замену приходит опустошение и скорбь. Наоя очень хотел бы видеть Годжо Сатору разбитым, уничтоженным, разрушенным, как он сам. Месть – это блюдо, которое он будет преподносить порционно...