Ошибка Доктора

Сенку хмурился до головной боли, наблюдая за каплями азотной кислоты, что медленно набиралась в его самодельный глиняный горшок. Очередной глиняный горшок. Уверенность в обычном "поливе" статуй уже сошла на нет, дело точно не только в азотной кислоте. Но в чем же ещё? Почему на нём она сработала, а на остальных статуях нет? — Хммм... Сенку опустил голову ниже и прикрыл глаза. Тогда его слух уловил треск. Он повернулся, а затем и вовсе подскочил, поняв, что звук доносится недалеко от него. И продолжает усиливаться. Очень уж сильно он напоминал его собственное пробуждение от камня, а это могло значить только одно. Не веря своим ушам, Сенку подбежал к выходу из пещеры, повернул голову в сторону и тут же лицезрел, как с одной из статуй осыпаются каменные чешуйки. Он восторженно распахнул глаза. Одна из первых статуй, что он полил, пробудилась! Голову заполнила вереница мыслей и гипотез относительно результатов его эксперимента, Сенку мгновенно ушёл в свои мысли и совершенно не обратил внимание на то, как себя сейчас чувствует пробужденный человек. А девушка, что до этого была частично во внешней стене пещеры, оторвалась от скалы, пару секунд хлопала глазами после чего пробормотала: — Неужели... Мигуми облегчённо выдохнула. Наконец-то она видит белый свет, и он ее даже не слепит. Всё это время она не зря боролась с чувством утихающего сознания, спасение наконец-то настигло ее... Но радость момента начала быстро улетучиваться, стоило Мигуми оглядеться. Окружающая обстановка сбивала с толку. Мигуми повернула голову и дернулась, заметив рядом с собой Сенку, что стоял совершенно неподвижно и задумчиво смотрел на нее сверху вниз. — Э-эй, где я? Что случилось? Он отложил раздумья на второй план и выпрямился. — Ты в каменном мире. Сейчас 5738 год. —...Что? — Я тебя видел на научной конференции, — прищурился Сенку. — Ты ведь Мигуми? — Да. Я тоже тебя помню, Ишигами-кун, — Мигуми снова огляделась. — Но сейчас меня интересует друго- Она осеклась, стоило ей заметить на себе отсутствие одежды. Половина ее тела была замурована в землю, а другая блестела на солнце белоснежностью кожи. Мигуми тут же с криком закрыла себя руками. — Что за дела?! — Прошло 3700 лет с той зелёной вспышки, — продолжал Сенку как ни в чем не бывало. — Видела ее? — Д-да, но- — Мы с тобой единственные пробужденные люди. Так что насчёт чего уж точно не стоит переживать в нашей ситуации – так это об отсутствии одежды, — Сенку взглянул на землю, куда уходила нижняя часть тела Мигуми. — Первым делом надо тебя вытащить. — Д-да, но всё же не мог бы ты дать мне что-то накинуть?! Ты-то в одежде, тебе легко говорить! — Я, по-твоему, ходячий гардероб?! — Сенку со вздохом схватился за края своей накидки. — Могу только своё дать. — У тебя под ней что-то есть? — Нет. — Стой-стой, тогда не надо!!! — завопила раскрасневшаяся Мигуми. — Ты издеваешься?! Мы в каменном мать его веке! — Сенку резко одернул руки от одежды. — Сейчас вообще всё равно, голышом ты или нет! Нам выжить надо и как можно скорее разобраться в происходящем! — он помолчал с секунду, очевидно отпуская раздражение, и продолжил спокойнее. — Пока я ищу листву тебе вместо одежды, какое-то время пройдет, я молчу уже о том, чтобы сходить в лагерь за шерстью, — он нахмурился. — Так что давай я для начала тебя вытащу. Мигуми с опаской взглянула на Сенку. Хотя репутация у него была вполне хорошая для юного безумного ученого, вот так доверять ему... Тут живот Сенку громко проурчал. Но тот даже не обратил внимания и продолжил выжидающе смотреть на съежившуюся Мигуми. — Так ты тут... До меня один был? — Да. — Тут хоть что-то осталось?.. — Ничего. Цивилизации больше нет, а от человечества остались только сами люди в виде каменных статуй. Мигуми перевела взгляд в сторону. Перед ней вокруг были кусты, так что она оторвала от тела одну руку, чтобы раздвинуть ветки и приглядеться к статуям, как испуганно вернула её назад. Мигуми подумала. Глубоко вздохнула, успокаивая нервы, после чего нахмурилась и попыталась пошевелить ногами. — Между мной и землёй есть небольшое пространство, — заметила она. — Корка статуи раскрошилась и создала щель... Сможешь вылезти сама? Не обращая внимание на горящее лицо, Мигуми уперлась руками в землю и с кряхтением попыталась вылезти. — Нет, — быстро помотала она головой. — Давай помогай. Сенку подошёл к ней, взял за подмышки и начал с силой тянуть Мигуми вверх. Она сжала зубы, чувствуя, как каменная корка под землёй начинает царапать кожу. — П-получается! — вскоре произнесла она. Потребовалось достаточно времени и усилий Сенку, чтобы тело Мигуми наконец приподнялось над землёй. Из ямы посыпались наружу камешки, а сама Мигуми наконец почувствовала лёгкость в теле. Не успела она обрадоваться факту уже второго по счёту освобождения, как Сенку с Мигуми рухнули на землю. По всему телу пробежала боль от глухого падения, оба сдавленно ухнули. Поморщившись, Мигуми осторожно слезла со своего спасителя и взглянула ему в лицо. — Ишигами-кун, ты как?.. — Так... себе... Он вздохнул, перевернулся на бок и медленно сел, потирая спину. Мигуми уловила, что Сенку плохо не сколько от боли, сколько от измотанности. Ему пришлось приложить достаточно усилий, чтобы вытащить ее, пусть и лёгкую, но достаточно крепко увязшую в толще земли. Так что Мигуми скованно отползла в сторону дерева и стала сидя разглядывать окружающую флору, пока Сенку наконец не отдышался. — Что ж болван Тайджу так долго дрыхнет... От него бы в такой ситуации было в 10 миллиардов процентов больше пользы... — тут Сенку вскинул голову. — Хотя, что я несу, от него как раз таки пользы бы не было. Наконец Сенку поднялся на ноги и, потирая спину, начал идти в толщу леса, по пути махнув Мигуми рукой. — Куда мы? — осторожно поднялась она. — По пути в лагерь поговорим... — Сенку сморщился ещё раз, после чего наконец убрал со спины руку. — Больно ушибся? — Да какая уже разница. Жив и на том спасибо, — он огляделся. — Сейчас может найдем тебе какую лиану вместо накидки. — Ох, хорошо! Спасибо, Ишигами-кун! — Фамилии тут уже никакой роли не играют, так что просто Сенку. — Да? Ну, как скажешь, Сенку. Он рассказал ей всё по дороге. Каменный мир, азотная кислота, 3700 лет... Обмотанная лианами Мигуми пыталась обработать информацию, сидя на бревне в лагере Сенку, когда ей на колени упала шерсть, кожа, примитивная ткань и травяные нитки. — Тебе нужна одежда, — сказал Сенку, поправляя кожаные лямки, что держали на его спине гигантский короб. — Я себе дополнительной не шил, так что самой придется её делать. Сказав это, он глянул на нового компаньона. Худая, невысокая, бледная... — Силой ты не блещешь, но как ни крути мне любая помощь сгодится, — он почесал мизинцем ухо. — Итак, сейчас самая острая проблема для нас – поиск пропитания. Ее я по большей части возьму на себя, поэтому буду подолгу отсутствовать в лагере. Ты наоборот будешь здесь, на тебе готовка, шитье, гончарное дело и всё остальное, что требует нахождения на одном месте. Вне лагеря я максимум обучу тебя установке ловушек для животных. Это понятно? — после рассеянного кивка Мигуми он продолжил. — Ты не успела пораниться, пока мы шли? — Кажется нет, — оглядела она себя на поиск царапин. — Ноги слегка оцарапало от камней в земле, но не до крови. — Любое заражение в наших условиях – полный «game over». Любую царапину жизненно необходимо обрабатывать, — он кивнул на небольшое строение, над выходом которого висела рукописная табличка. — В лаборатории на столе есть глиняный горшок, в нём раствор календулы. Можешь сейчас воспользоваться. При надобности возьми обрезки ткани из домика на дереве и затяни царапины. Ясно? — Ясно. Сенку кивнул. — Как я уйду, проверся на клещей. Если подцепила, пока мы шли, то он ещё не присосался. Бросишь в костёр, если найдешь. — К... кле... — Мигуми почувствовала, как ее тело начинает зудеть и покрываться мурашками. — С-Сенку, если цивилизации нет... А как же энцефалит? Боррелиоз? Мы же умрём без лекарств! — Да, умрём. Поэтому я и говорю, чтобы ты себя осмотрела. — Но-! — Только панику не лови, — протянул Сенку, поднося мизинец к уху. — В лагере они тебе не угрожают, тут всё обработано настоем эвкалипта и меллисы. — Это поможет? — Если бы это не помогало, я бы не занимался этим ежедневно, — видя колебания Мигуми, он добавил. — Выбора у тебя всё равно особо нет. Но я обещаю, что мы сделаем лекарства, которые смогут спасти нас от этих болезней. Просто надо подождать, — он отвернулся к лесу. — Пока будешь тут одна, старайся не тратить материалы понапрасну. Вечером поговорим подробнее. И быстрым шагом он ушёл в лес. Мигуми так и осталась сидеть, тупо моргая деревьям. Шок, страхи, анализ происходящего обуревали мозг вместе со многими другими спутанными мыслями... Сенку ковылял по лесу с полным коробом за плечами. В какой-то момент он опёрся на дерево, сложившись пополам с хриплым дыханием. Казалось, в животе зияла черная дыра, поглощающая внутренности. Прошло около десяти часов с последнего приема пищи, однако просвета в пропитании пока нет. Ловушки пустые. Видимо животные успели определить опасные места, либо просто ушли подальше. К тому же очень скоро все они начнут готовиться к спячке, а в лагере появился новый голодный рот. Сенку сжал зубы. Значит... надо сделать новые ловушки и подальше. Он так просто не сдастся. Не даст умереть ни себе, ни девчонке в его лагере. Голодный рот или нет, она – ценный образец в исследовании вопроса окаменения. Да, хотя бы поэтому она должна жить, так что Сенку выдержит. Должен выдержать. Учёный поднял голову, сделав глубокий вдох. И тут же замер с распахнутыми глазами. Ветер дул со стороны лагеря, и принес с собой знакомый аромат. Сенку поправил короб на спине и зашагал в сторону лагеря. Вскоре издалека он заметил, как хрупкая фигура в новой косо сшитой одежде копошится недалеко от кострища. — Сенку! — хрипло воскликнула Мигуми, после чего прочистила горло. — Я уже начала волноваться, тебя так долго не было! Тот глянул на большую миску на огне, в которой варились грибы и овощи в листьях, после чего недолго думая оставил короб и сел к огню. Рядом уже стояла посуда из лаборатории: миска и остро заточенные твердые ветки, что служили палочками для еды. Сенку сразу приступил к еде. Мигуми смотрела на него и только опустила брови. То, с каким оживлением он ел, напомнило, что ещё в момент ее пробуждения он был голоден, и вряд ли поел в лесу... Тем временем после нескольких секунд интенсивного поедания под задумчивым взглядом Мигуми, Сенку повернулся к ней. Та сидела в сторонке у плоского камня в глине. — Что ты делаешь? — спросил он посреди приема пищи. — Ох, это. Решила вспомнить прежние навыки. Сенку посмотрел ей за спину. Там на плоских камнях, где он сам сушил изделия из глины, теперь стояла сырая посуда разных форм. Сенку усмехнулся. — Точно, ты ведь состояла в художественном клубе. — Ты помнишь?! — распахнула глаза Мигуми. — Я когда в лагере одна осталась, мне первые пару часов казалось, что я вообще ничего из прежней жизни не помню из-за этих мыслей на протяжении сотен лет! Хотя сейчас, кажется, уже лучше, — дотронулась она до лба тыльной стороной предплечья. — Это последствие застоя, у меня первые пару минут так же было. — Ох, вот как... Сенку вернулся к еде, пока Мигуми стала вытирать руки о траву. Чистая она подошла к коробу, что принес Сенку, и хотела было отнести его, но посмотрела на учёного. После секундной заминки она умчала в лабораторию, откуда вернулась с маленьким кувшином, который поставила рядом с Сенку, и только теперь взялась за короб. Учёный оторвался от еды и глянул на кувшин. Вода? Он взял его и стал пить. Баланс жидкости действительно стоило восполнить. — Посмотрим, что ты принёс... — заглянула в содержимое короба Мигуми. — Ого, так много каштанов! Сейчас сезон что-ли? — На все десять миллиардов процентов сезон! — оторвался от питья Сенку. — Сегодня 23 сентября. — Ух ты! Хоть знать, в какой день я вернулась к жи... — Мигуми замерла, переводя взгляд на юношу. — Минутку, как ты узнал, какой сегодня день? Сенку нахмурлся. — Посчитал, конечно же. — Посчитал?.. — Пока был статуей. — Пока... Что?! Тоесть в этой темноте почти четыре тысячи лет ты считал по секунде? — А что ещё было делать? — Сенку поднес мизинец к уху. — К тому же сразу стало ясно, что стоило засечь время пребывания в таком состоянии, и это же помогло подгадать момент, когда стоит очухиваться. Мигуми не верила своим ушам. — Подгадать момент? То есть? — А ты бы хотела проснуться после 3700 лет сна зимой? Голой, одинокой, без еды, непонятно где? — Ужас! Конечно нет! — Вот и я нет, — усмехнулся Сенку. — Поэтому прикинул, что наступила весна, и попытался очнуться. — Так ты проснулся сам? — Именно. Мигуми замерла, обрабатывая услышанное, а Сенку спокойно вернулся к остаткам еды. Только он доел, как она вздохнула. — Всё это время ты думал в долгосрочной перспективе. Оценил происходящее. Принял правильные решения, хотя ситуация максимально необычная. А я... — она слабо усмехнулась. — Думала обо всякой ерунде. Потратила время впустую. Сенку положил миску на землю и поднялся на ноги. — Впустую... — пробормотал он. — Но ты думала все эти 3700 лет? — Ага. Мне казалось, что я в коме или типа того... Сенку вдруг встрепенулся, ударив себя по лбу. — Ну конечно! Я понял! — Мигуми с круглыми глазами уставилась на искрящегося учёного. — Вот в чем наша схожесть: мы всё это время думали! E=mc², мозг не может работать без энергии, он должен откуда-то ее брать! Значит он брал энергию из одного из компонентов каменной оболочки, и как только мы выделим это вещество из камня, то сможем оживить людей! — Серьезно?! Как ты это понял? Но Сенку не ответил. Он поднес правую руку ко рту и... — О Боже! Сенку, что ты делаешь?! — Мигуми закрыла глаза руками стоило Сенку до крови укусить большой палец. — Основополагающая сила человечества, наука... Только она может нам помочь. Мигуми приоткрыла глаза, когда на одежде Сенку уже красовалась кровавая формула Эйнштейна. Голову замутило, и Мигуми отвернулась. — Кошмар, в титана-то тебе зачем превращаться для таких слов... Точно безумный учёный... — Называй меня как хочешь, принцип это не изменит. Надо приступить к работе как можно скорее, — зашагал Сенку в лабораторию. — Ты про избавление от того вещества из камня? — Мигуми помчалась за ним. — Как ты собрался его выделить, мы же даже не знаем, что это такое? — Верно, так что остаётся только экспериментировать, — он остановился у стола. — Экспериментировать, экспериментировать и экспериментировать, пока не получится. Эти слова повисли в стенах лаборатории и застряли в уме Мигуми. «Пока не получится»... — Сколько же лет на это уйдет, ещё и без мало-мальского оборудования... — Какая разница? — Голос Сенку резанул по ушам, так что Мигуми дрогнула. — Это всё, что нам остаётся. Осознание этой мысли неспеша проникало в ее мозг. — Конечно, ты прав... Я... Я помогу тебе, чем смогу. — Ха, конечно ты мне поможешь. Ты мой первый Образец для исследования в этом каменном мире, — Сенку ухмыльнулся, — и нахлебником сидеть не будешь. Хотя теперь нам надо в два раза больше еды... — он задумчиво постучал пальцем по столу. — Нам срочно нужен Тайджу, без него мы, два дистрофика, мало что можем. — Тайджу? Ты уже его упоминал, кто это? — Болван и силач в одном флаконе. Он нам поможет и лес прочесать, и любые материалы принести. — Только пока мы приготовим «разокаменитель» сто лет пройдет! Послышалась усмешка. Сенку повернулся к Мигуми, завязывая на пальце кусочек ткани. — Нам не придется ждать так долго. Мы с Тайджу разные, но в одном я уверен на десять миллиардов процентов: этот идиот тоже не собирается так просто сдаваться. Мигуми многозначительно кивнула и изогнула бровь. — Почему ты всё время зовёшь его... идиотом и другими синонимами? Кто он, твой брат? — О нет, в моей семье итак уже достаточно простодушных людей, больше не надо. Мы с Тайджу друг друга с детства знаем, — Сенку отошёл к выходу из лаборатории. — А болван он потому что действительно им является, вот и всё. Мигуми хотела было что-то сказать, как Сенку тихо усмехнулся. Мигуми сразу же закрыла рот и улыбнулась. Вместе они вышли из лаборатории, где учёный поднял глаза к потемневшему небу. — Сегодня идти к пещере уже поздно, — он опустил взгляд на землю. — Так что разберемся с этим. — Ах да! Мигуми вышла вперёд, смотря на растоптанную землю, где покоилось множество начириканых иероглифов. Закатное солнце ещё позволяло прочитать среди них длинный и четкий список вопросов. — Писать было не на чем, а я боялась забыть, что хочу уточнить по поводу нашей жизни в таких условиях, — чесала голову Мигуми, — так что... — Я понял, времени зря не теряла, — он поднял с земли ветку. — Давай с начала тогда. Мигуми перевела взгляд с текста на Сенку, переплетая пальцы. — Ты правда готов ответить на мои ерундовые вопросы, после того, как понял, как нам "разокаменять" людей? Сенку тем временем хмуро бегал по иероглифам на земле. — Во-первых: я ещё этого не понял, мы только знаем направление, в котором надо двигаться. Во-вторых: тут расписаны базовые вещи. Рано или поздно мне пришлось бы их объяснять, поэтому будет проще разобраться с этим перед работой над "чудо-водой". — Ох, ты прав, — Мигуми медленно кивнула. — Тогда я слушаю. Сенку ткнул веткой в первый вопрос. «Как в нынешних условиях мыться и впринципе соблюдать гигиенические нормы?» — Нет ничего проще, — хмыкнул он. — Греешь воду на огне и идёшь к реке, а для мытья просто используй мыло. — Мыло? В природе есть что-то похожее по свойствам? — Вообще да, можно и глину использовать, и песок. Но я имел ввиду настоящее мыло, как в прошлом. — И где мы его возьмём? — изогнула бровь Мигуми. — Оно у нас уже есть, — просто ответил Сенку, дотрагиваясь мизинцем до уха. — Я сделал немного летом, но можно ещё наделать, если понадобится. — Что? Сделал? Прям... мыло? Сенку опустил брови и кивнул на лабораторию. — На столе справа. Мигуми обернулась на лабораторию, со скепсисом глянула на учёного и опять на лабораторию. Быстро зашла в помещение к столу, где лежали знакомые ей ещё с дневного времени камушки. Мигуми подняла брови и взяла один из "камней" в руки. Глаза мгновенно округлились. — Ух ты! Такое бархатное, как настоящее! Я когда тут осматривалась, думала это какие-то камни... — она услышала с улицы негромкую усмешку, отложила мыло и выбежала на улицу. — Как ты его сделал, Сенку? Учёный открыл рот, чтобы что-то сказать, как почему-то замер. Его глаза несколько секунд изучали восторженное лицо Мигуми. Та уловила его ступор, и даже насторожились, готовясь уточнить, всё ли в порядке. Но было поздно. Она уже заинтересовалась наукой перед учёным, которому не с кем было поговорить 3700 лет. Глаза Сенку вспыхнули. Он громко усмехнулся, подаваясь вперёд. — Это на десять миллиардов процентов элементарный химический процесс! — Сенку взял ветку покрепче и стал чертить на земле химические соединения. — Я взял золу из лиственных деревьев, которые сжигал для костра, в ней содержатся карбонаты и гидроксиды калия и натрия. При добавлении воды к процеженной золе происходит процесс экстракции, и щелочные ионы растворяются в воде... Следующие часы прошли в оживлённом разговоре. Мигуми быстро поняла: Сенку больше не интересует, понимает ли она его. Главное – у него есть, с кем поговорить. А она может слушать. И это казалось таким... замечательным. Так Мигуми сосредоточилась на самом факте разговора, хотя и старалась пытаться вникнуть в суть. Однако силы были не вечными. К вечеру ее голова шла кругом от количества формул и терминов. — ...Здесь давление хладагента резко падает, что приводит к его испарению, — Сенку быстро наметил что-то на земле и нахмурился. — Мда, видно уже так себе. Надо отодвинуть бревно, чтобы костёр освещал... Учёный наконец обратил внимание на Мигуми. Она уже клевала носом. Впервые за монолог Сенку замолчал и расслабил лицо, поднимая взгляд к небу. Оттуда на него смотрели моргающие звёзды. — Заседелись мы, — учёный в последний раз посмотрел на ветку в руках, после чего выкинул ее в костёр. — Пошли спать, завтра дел ещё по горло. Мигуми дёрнулась и протёрла глаза. — Сейчас ведь от силы часов девять вечера. А спать уже хочется, — она слабо усмехнулась. — Сдаю позиции, я в такое время не ложусь с начальной школы. — Как и я, — хмыкнул Сенку. — Но здесь такого подарка жизни, как сидячая деятельность, пока нет. Работать надо на износ, так что быстро привыкаешь к местному режиму. — Но ты не выглядишь уста... Мигуми не договорила, когда Сенку зевнул и повернулся к ней, позволяя костру осветить его мешки под глазами. — Поняла, забудь. Мигуми подняла взгляд к небу, наблюдая, как кроны деревьев освещаются горящим костром. Ее глаза округлились. — Звёзды так хорошо видно. Сенку поднял голову вместе с ней. — Ага. Светового шума от города нет, так что не удивительно... — Я их вижу. Сенку нахмурился и перевёл взгляд на Мигуми. Ее голубые глаза казалось мерцали в темноте от счастья и восторга. Она медленно дотронулась до висков. — Очков нет, — она опустила голову с широкими глазами. — Как я могу так хорошо видеть? У меня же минус три! И правда, она носила очки, Сенку как-то не обратил внимания на эту деталь. Минус три? Пока Сенку думал, Мигуми снова обратилась к небу. — Их так много! Даже есть как-будто скопления или что-то вроде того... Последний раз я такое видела... Не знаю, в детстве наверное... Сенку в размышлении посмотрел на неё ещё раз. В ее глазах уже блестели слезы. — Возможно окаменение исцеляет некоторые повреждения, — медленно произнес Сенку. — Это объясняет почему мы живы после окаменения несмотря на трещины. — Трещины? — Мигуми говорила, не отрывая взгляда от неба. — Ты про те линии у твоих глаз? А я думала это у тебя что-то вроде боевого окраса. — Кхе-хе, можно и так сказать. Метка выжившего. У тебя она тоже на шее есть. — Серьезно? — она дотронулась до кожи и почувствовала под пальцем бороздку в виде ровной линии вокруг шеи с одним углом вниз по середине. — Я даже не заметила. Значит, окаменение ещё и лечить может? — Она опустила голову, разминая затекшие мышцы шеи, после чего покосилась на Сенку и через пару секунд повернулась к нему спиной. — Можешь посмотреть? Сенку слегка изогнул бровь, пока Мигуми подняла ткань одежды на спине вверх. — Ничего странного не видишь? — Ни на миллиметр, — спустя мгновение быстрого анализа изрёк он. — А было искривление, — Мигуми опустила ткань обратно, и повернулась к Сенку, вытирая слезы. — Неужели я наконец буду здоровой... Не придется ходить по врачам и пить дорогущие таблетки... Учёный смотрел, как несмотря на непривычность обстановки и явный стресс, Мигуми улыбается. — Кхе-хе, полагаю нынешнее положение дел действительно такое. Хотя нам ещё предстоит выяснить все свойства этого феномена, пока полезно знать, что мы не нуждаемся во врачах. Иначе это стало бы той ещё проблемой! — он усмехнулся и подошёл к костру. — А теперь спать. Мигуми позабавилась его переходу. Ситуация действительно радовала: всё было не безнадежно, да и окаменение принесло какую-никакую, но помощь. Оставалось переварить всё это и отдохнуть. И вот от этой мысли улыбка с лица Мигуми пропала. Настало время задать вопрос, который она не решилась написать на земле. — А где я буду спать? — В доме на дереве. В отличии от лаборатории там под ногами пол, а не земля, и хищникам достать труднее. Возьми себе побольше шерсти, ляжешь на нее. Пока тратить материалы на футон не рационально. — А ты? — Что я? — изогнул бровь Сенку. — Я тоже там сплю. Или ты хочешь выгнать меня на улицу? — Н-нет, конечно нет! Прости за глупый вопрос... Сенку вернулся к уборке глиняной посуды, когда как Мигуми так и осталась сидеть. Пальцы вцепились в ткань косой одежды. Может ей снится? Каменный мир с исцелением это же полный бред, верно? Мигуми покосилась на Сенку у входа в лабораторию, что полностью ушел в свои мысли, постукивая пальцем по стене и оглядывая поляну с неразборчивым бормотанием под нос. Мигуми прикрыла глаза. Нет, всё слишком реально. И первую ночь надо как-то... пережить. От мыслей отвлёк громкий плеск. Мигуми со вздрогом распахнула глаза, наблюдая, как Сенку тушит костёр. Осознав, что пора бы закругляться, она взяла всё необходимое и залезла в домик. Там она разложила у стены достаточное количество шерсти и легла на бок. Через какое-то время послышался шорох лестницы, в домик залез Сенку, немного пошуршал, раскладывая на полу шерсть, и молча улёгся. Мигуми перевернулась на другой бок. Вскоре глаза привыкли к темноте и она смогла разглядеть спину соседа. Они лежали у противоположных стен домика, так что расстояние было приличное. Осталось только закрыть глаза, ожидая сна. — Мигуми, харе спать. Атмосфера тихого утра нарушилась серьезным заявлением. Мигуми нехотя открыла глаза, смотря на стену перед собой. Она выспалась, это хорошо, а вот спина от своеобразной "постели" немного ныла. Теплые солнечные лучи в маленьком окошке, щебетание птиц и шум листвы совершенно не радовали, и даже не потому что всё происходящее оказалось реальностью, что Мигуми поняла ещё вчера. Дело в другом. За спиной послышались шаги. — Алло, вставай давай. Сенку подошёл к Мигуми, поставил на нее ногу в ботинке и толкнул. Легонько. И совершенно не предпологал, что Мигуми вдруг развернется и вцепится в его ногу ладонью. — Эй-! Сенку осёкся. Пальцы стиснули его не сказать чтобы больно, но каждую конечность мгновенно пронзило колючим холодом, не давая возможности двинуться. Учитывая знания Сенку, он был уверен, что она не нажала ни на одну акупунктурную точку. В чём же дело? Глаза Мигуми, ещё налитые краснотой, впились в него с такой яростью, что Сенку мог точно ощутить, как все внутри сжимается – от кожи до самих мыслей... Ему что, страшно? Он никак не мог сосредоточиться на этом вопросе, в животе появилась тяжесть, словно от одного ее взгляда воздух загустел. — Никогда, — хрипло бормотала она. — Никогда не трогай меня по утрам. Живьём сожру. Она отпустила Сенку, и он сделал шаг назад. Выдох вырвался из глотки, словно был последним в этой жизни, глаза следили за движениями Мигуми. Она села, сильно горбясь и смотря перед собой в одну точку. А Сенку мгновенно сделал вывод: Мигуми нельзя злить. Не потому что он испугался её, нет, это было попросту логично. Приняв это во внимание, Сенку молча выбрался из домика на дереве. Он мотнул головой, отбрасывая ненужные мысли, в груди разлилась капля гордости за успешный анализ произошедшего. Через минуту Сенку остановился у маленького костра, где пару секунд постоял, после чего закинул на спину короб и пошёл в лес. Его не было достаточно долго. Солнце близилось к закату, когда Сенку хромал к лагерю. Тело не слушалось, в животе, казалось, зияла дыра. Когда же Тайджу уже очнётся? В одну из остановок Сенку опёрся рукой о колено, второй о дерево и опустил голову, тяжело дыша. Когда рядом к нему быстро приблизились шаги. — Снимай корзину. Снимай-снимай! Сенку не сопротивлялся, когда Мигуми перевесила явно непосильный для неё груз с его плеч на свои. Казалось болезненным то, как ее плечо повело в сторону от тяжести, но Сенку ничего не сказал. Тем временем Мигуми попыталась подпереть его, но он махнул рукой, немного выпрямляясь. — Я могу идти. — Ты уверен? — она всё ещё волнительно протягивала ему руку по пути, но он даже на неё не взглянул. — Л-ладно, еда на костре... Она отошла от Сенку и поковыляла в сторону лаборатории. И только там, выгрузив короб и пробормотав негромкое "Мамочки...", она осмотрела тушу оленя. Ее слегка помутило от вида раны на шее, но эта информация дала понять, что кровь уже выпущена, и остается только разделать тушу. Так она осторожно выложила тело животного на пол лаборатории, а грибы в соответствующую корзину. После чего взяла воду, миску, травы и вернулась к Сенку, который уже вовсю уплетал горячий ужин. — Ты хоть что-то ел в своём походе? — осторожно спросила Мигуми, получив от жующего ученого кривое лицо и лёгкий взмах руки. — Добром это не кончится. Надо скорее доделывать чудо-воду и доставать твоего друга из камня... У нас ведь получится это сделать? — получив кивок от Сенку, Мигуми приподняла уголки губ. — Хорошо. Прости, больше не отвлекаю. Сенку усмехнулся ее серьезному настрою. А ведь только вчера она пугалась даже подумать сколько лет это может занять. Тем временем в молчании он стал наблюдать, как на свободное кострище Мигуми поставила новую миску с водой, а затем стала разминать и бросать в воду разные травы. Сенку старался не поддаваться порывам интуиции, но не мог ее игнорировать, так что пытался найти в действиях Мигуми какую-то закономерность. События утра не покидали голову, но сейчас перед ним был словно другой человек. Тем временем Мигуми закончила, накрыла миску глиняной крышкой и села. Её серьезность пошатнулась, движения в виде переминающихся пальцев и сгорбленной спины приобрели нервозный оттенок. Сенку ещё немного понаблюдал, пока жевал очередной гриб. — Спрашивай. — Я тебя случайно утром не обидела?.. — выдохнула она. — С чего ты взяла? — Ты утром ушёл ещё до того, как я вышла из домика... — Ты сама попросила меня не лезть к тебе, — изогнул он бровь. — Ну да... Ну да, конечно, ты прав, — взгляд Мигуми боязливо возвращался с земли к Сенку. — Но я ведь сделала это несколько грубо? — И что? Так-то я тоже не эталон вежливости. — Так значит... всё в порядке? — На десять миллиардов процентов. Мигуми неловко почесала затылок, смотря, как Сенку доедает ужин. Ее ступор длился какое-то время, пока она пыталась принять ситуацию. — Тогда пожалуй поясню немного, прости, что не сказала этого вчера. По утрам я очень ворчливая и злая, мне надо поесть и немного взбодриться, прежде чем это пройдёт... Это мне досталось в наследство от мамы, так что папа очень расстраивается, когда мы не говорим ему доброе утро, вот я и решила... Сенку смотрел, как из под крышки на костре начинает подниматься пар. Еда закончилась, и ни он сам, ни Мигуми не заметили, как на его лице медленно появился намёк на улыбку. Но он сразу же пропал. — В общем, хочу сообщить, что ночью мой сон глубокий и крепкий, не добудишься. А утром достаточно меня просто позвать, и я проснусь, если уснула вовремя. Просто я встаю очень медленно. — Ясно, я понял. Мигуми выжидающе смотрела на Сенку. Их настроения были совершенно разными, что бросалось в глаза обоим: она напряжена до предела, а Сенку до смерти уставший. Он и наклонил голову, замечая её колебания. — Что-то ещё? — Ничего, что я тебе требования выставляю? — "Требования", кхе-хе... Сейчас сдохну, как сложно будет тебя позвать, чтобы разбудить, — снова усмехнувшись, он вернул себе спокойный вид, но уже звучал более расслаблено. Всё-таки желудок начал получать еду. — Это ведь нормально. Неизвестно сколько нам ещё выживать вдвоём, если мы не будем говорить, что нам нравится, а что нет, то переругаемся и ни миллиметра чудо-воды не сделаем. — Ох, и правда! Я об этом не подумала... — Мигуми приложила палец к подбородку. — Тогда боюсь я буду выделять много нюансов нашей совместной жизни... — Пока это не мешает работе и моей жизнеспособности, то меня не волнует их содержание, — сказал Сенку с кряхтением поднимаясь на ноги. Стоило ему выпрямиться, как он пошатнулся, и Мигуми инстинктивно протянула к нему руки. — Черт... Видя, как Сенку морщится, у Мигуми заболело сердце. Она ещё пару секунд держала руки на весу, после чего опустила их. — Завтра покажешь мне, где ловушки, и где была пещера, — твердо произнесла Мигуми. — Нельзя тебе заниматься этим в одиночку, я должна делать хоть что-то. — Не советую перенапрягаться, я хоть и слабак, но уже полгода смог выжить. — Да где я перенапрягаюсь? — усмехнулась она, убирая с огня миску с кипящей водой. — Приготовить еду и полепить из глины не так уж и сложно. — Ничего себе несложно, я четыре месяца учился лепить горшки. — Это ещё быстро. Садись давай, тебе отдохнуть надо. Сенку оценил обстановку, ещё раз глянул на лабораторию, куда хотел уйти, и всё-таки сел. Мигуми тем временем осторожно взялась кусками кожи как прихватками за глиняную миску. — Травяной чай? — Он самый... Тон голоса приобрел нотки трепета. Она переставила миску с огня на землю, сняла крышку, после чего стала переливать горячий напиток в горшок. Под наблюдением Сенку улыбка с лица Мигуми пропала, когда она поднесла дымящийся напиток к лицу. Она с оценкой принюхалась, затем подула и попробовала каплю. Сразу же лицо Мигуми расслабилось, она удовлетворённо кивнула. — Неплохо. Спасибо хорошо высушенной мяте и ягодам. Быстро и у Сенку в руках появился глиняный стакан. Напиток с успокаивающими травами, казалось, был идеальным завершением рабочего дня, хотя Сенку не забывал о туше оленя в лаборатории. И всё-таки он прильнул губами к чаю, сделав пару медленных глотков. — Ты не лопнешь? — спросил он, когда Мигуми продолжила пить из того же горшка в три раза больше стакана в его руках. Она усмехнулась. — Не переживай, я просто очень люблю чай. — Ладно. Как закончишь, скажи в чём ещё ты хороша, — вдруг попросил он, покрутив стакан в руках, и продолжил, видя вопрос на лице Мигуми. — Если всё-таки хочешь помочь вне лагеря, то лучше сразу скажи, что тебе лучше даётся. Следующие несколько секунд Мигуми пила чай уже более вдумчиво. — Ха, а ведь есть кое-что, — произнесла она с озарением. — Рыбалка. Насколько она у тебя развита? — Ни на сколько. — Вот как... Сенку наблюдал, как Мигуми с улыбкой встаёт на ноги, выпивая последние капли чая. — Значит часть провизии я и правда возьму на себя!