13 июля, Варвельт

– Спасибо, Герр… – Хашвальт, – терпеливо напоминает блондин, передавая Ичиго стакан воды. – Да, точно. Всё ещё не могу запомнить, извини. Вся эта немецкая тема нелегко мне даётся. Особенно те жуткие буквы "Л", – парень покрутил стакан в руках, поудобней садясь в койке, – это странно, если я вырос в Лихтрейхе. Ведь так?       Юграм лишь кивает в сторону тумбочки с аккуратно выложенными на блюдце красными капсулами. – Со временем амнезия отступит и вы сами всё вспомните. Примите лекарство, оно поможет. – От них голова болит, – вяло пытается мальчишка, – и вообще, они гадкие, на вкус как будто железо, лучше я сам всё… – Я больше не стану носить вам тайком шоколад. – Ладно, ладно, выпью я их, чего ты так сразу, – морщится Ичиго. Нехотя закидывает в рот таблетки, запивает их тремя большими глотками, снова морщится. Ставит стакан на прикроватную тумбочку и с упрёком косится на Квинси, – доволен? – Вполне. – Рад за тебя, – парень подтягивает к себе колени, облокачиваясь на них. За окном вечереет, темно-фиолетовые тучи намекают на собирающийся дождь. Голоса последних сотрудников дневной смены, покидающих больничное крыло, гаснут в коридоре, и Ичиго знает, что Герр Хашвальт никуда не торопится. Он будет ждать столько, сколько потребуется и уйдёт лишь когда Ичиго уснёт, за что тот был ему очень благодарен, хоть никогда не признается в этом. Ему, как Кронпринцу, было стыдно признаваться, что оставаться одному после принятия лекарства как-то страшно, – скажи, а ты всегда такой унылый был или я ещё не вспомнил? – Зависит от того, что конкретно вы интерпретируете под поня… – Я ж просил ответ, а не психологическую атаку, Герр Хашбраун. – Я Хашвальт. – Точно. Редкая у тебя фамилия. Только шипящая какая-то. Была одна похожая… даже начиналась на глухую согласную, тип "ф" или "к". А, Кучики, кажется. Я не знаю, кому она принадлежит, но почему-то ты очень похож на Кучики.       Угол бровей Грандмастера изменился на несколько градусов, но больше тот ничем не выдал напряжения. По протоколу строго запрещено хоть чем-то напоминать Кронпринцу про синигами или Пустых. Про мир людей тоже не желательно. Специально для этого его поместили в самое тихое крыло и позаботились убрать даже мебель или предметы, что могли вызвать подавляемые воспоминания. Напоминать же собственной персоной какого-то синигами, тем более из тех, с кем были связаны одни из самых сильных воспоминаний, было не только опасно, но в какой-то степени оскорбительно. Если лекарство в ближайшие дни не даст нужного результата, придётся приставить к ребёнку кого-то вместо себя. Не хотелось бы, конечно, докладывать Императору о неудаче, да и к мальчишке он уже привыкать начал. Тот ему тоже кое-кого напоминает… – В моем кругу знакомых или родственников нет носителей данной фамилии, – сдержанно отвечает мужчина, поспешно подгадывая, на что можно сменить тему. Однако Ичиго делает это за него. – Ну ладно. А кто у тебя там тогда есть? – Его Величество, – сходу отвечает Юграм. На лице Кронпринца отражается что-то среднее между неудовлетворением и сочувствием, так что приходится задуматься над продолжением, – чаще всего мне приходится контактировать с Его Величеством. Чуть реже с Хильдой, моей личной ассистенткой. Она ответственная, с хорошими манерами и помогает разбираться с лишними проблемами. Ещё реже, – в основном только на собраниях, – с Вёртлихами. По окончании один из них примерно час меня преследует. Баззард Блэк, самый безответственный, нахальный и шумный. Регулярно создаёт лишние проблемы. – А он, случайно, не с ирокезом и отрубленной рукой? – Вы… помните его? – настороженно спрашивает Грандмастер. Аскин предупреждал, что таблетки могут нести побочный эффект, но иметь в голове образ невменяемого панка как первое воспоминание о Квинси уж как-то совсем тоскливо. – Конечно, помню, мы буквально на прошлой неделе познакомились. Вообще-то он ко мне по твою душу вломился, но я тебя не выдал, – доверительно поясняет рыжий, – сказал, что ты иногда приходишь после обеда, а не по вечерам. – Вот как? Благодарю. Однако, полагаю, он произвёл на вас не лучшее первое впечатление, раз уж вы решили меня "не выдавать"? Надеюсь, он не позволял себе излишних вольностей в общении с вами?       Ичиго чешет шею и с сомнением косится на Герра Хашвальта. Юграм третий раз за неделю жалеет, что попросил санитаров не запирать огненного Вёртлиха в палате. Сокрытие факта его дезертирства должно было стать первым и последним актом милосердия. Без этой новости вечер вторника был бы близок к приятному. – Ну, как тебе сказать. После того, как он вынес дверь с ноги, вместо "Можно войти?" спросил: "Где эта блондинка охреневшая?". Когда я уточнил, какая именно, ответил: "Который подсос императора охреневшего". – …Так и сказал? – Ага. Теперь он частенько приходит тебя караулить. Иногда его санитары обратно утаскивают, иногда он отбивается. Ногами. Позавчера даже забаррикадироваться в моей палате умудрился. – Я приму меры, – обещает Квинси, подсчитывая, сколько это в Аусвэленах. – Не надо! Он мне не мешает! Это второй человек помимо тебя, который за всё время моего гниения в этой кунсткамере общается со мной, а не впихивает дурацкие таблетки и валит в панике. Мне скучно, вообще-то. – И всё же это не самая подходящая для вас компания. Вы только начали возвращать воспоминания, а этот шалопай может сбить весь процесс некорректной информацией. – Не, меня такое не берёт. К тому же он не про меня говорит, Герр Хашвальт. Кстати, а правда, что тебя растило какое-то зверьё в лесу? Базз рассказывал, что вытащил тебя оттуда, откормил, отмыл, разговаривать научил, а потом ты эволюционировал и сбежал. Вот теперь он ходит ищет… – Бессовестная ложь. Этот юродивый несколько часов на дню ходил за мной и твердил, что теперь я его миньон. Естественно, я не отвечал в надежде, что он понимает намёки. Но он понял только, что молчание - знак согласия. Я не хочу, чтобы вы с ним общались. – Да ладно тебе, Юго, не ревнуй. – Я не хочу, чтобы вы меня так называли!       Мальчишка хохочет, пытаясь что-то сказать, но у него так и не выходит. Голова становится слишком тяжелой, и одного только позвоночника уже не хватает, чтобы её удержать. Юграм поднимается со стула и поддерживает парня за плечи, как только тот начинает крениться в сторону. Игнорируя слабое сопротивление и мягко надавливая, блондин укладывает Ичиго на койку, подальше от края. – Не надо!.. – артачится парень, тратя последние силы на отпихивание Герра Хашвальта, пытающегося подоткнуть ему одеяло. – Надо. – Я…ещё не сплю, – не унимается Ичиго, уже явно силясь держать глаза открытыми, – эй... – Вы знаете, что я буду здесь, пока вы не уснёте, – вздыхает Грандмастер, придвигая стул к изголовью кровати, – но буду признателен, если управитесь за пять минут. У меня ещё есть дела сегодня. – Пятнадцать, – сдавшим голосом настаивает парень. – Мне кажется, вы наглеете. – Тебе кажется. – Хорошо, если так. – Честное слово, я это просто ненавижу, – Ичиго цепляется за рукав Хашвальта, тяжело сглатывает и прикрывает глаза. Зрачки несколько секунд мечутся под веками, прежде чем парень последний раз разлепляет их и в полголоса произносит, – после этой дряни я перестаю успевать за мыслями. Их слишком много, я не успеваю ловить их, и они все спутываются в одну большую неразбериху. Я не понимаю где я и что тут делаю. – Это временный эффект. Не более чем через 4 минуты все мыслительные функции вернутся в норму. – Ага, вернутся… Они всегда возвращаются, но это уже не мои мысли, я их не узнаю. Кто-то как будто думает моей головой. Ты представляешь?       Юграм представляет. И помнит. Очень хорошо помнит, как первые месяцы после получения глаз Императора просыпался где-то в темноте на полу и в холодном поту, мёртвой хваткой вцепившись в край кровати и отчаянно вглядываясь в предплечье. Там он записывал своё имя. Почему-то никто из потока голосов и мыслей, пытающихся выбить его из своего же сознания, читать не умел, но имена свои они помнили.       В другом конце комнаты устало вздыхал Император, поднимаясь из-за уставленного стопками документов стола – первые пол года заснуть где-то помимо Его покоев у юного Грандмастера никак не получалось. Мужчина за шиворот втаскивал Юграма обратно на кровать, – при необходимости крепко удерживая за плечи до тех пор, пока парень не переставал брыкаться в бреду, – стирал грубой ладонью холодный пот с висков и приставлял к губам стакан то ли с валерьянкой, то ли со снотворным. При необходимости не отпускал до тех пор, пока стакан не опустеет. Затем отпихивал Юграма на середину кровати в надежде, что это последнее падение за ночь, клал руку ему на лоб и молча сидел рядом, пока того не вырубит. В присутствии Императора голоса стихают.       Теперь Хашвальт не смыкает глаз по ночам, пока Его Величество спит. Засыпает лишь к утру, и то не дольше, чем на положенные восемь часов. Пока бодрствуешь, чужие мысли можно фильтровать и заглушать. Как Император раньше веками справлялся с этим в одиночку, Юграму недавно довелось узнать, и этот опыт ему совершенно не понравился.       Но в сознании кронпринца роятся только его мысли. Хоть в большинстве своём измененные препаратом, но совершенно безопасные. Ему не нужно прикладывать никаких усилий, чтобы удержаться их в балансе. – Не вмешивайтесь, Ваше Высочество. Лекарство выуживает забытые воспоминания и ставит их на свои места. Этот процесс как трясина: чем больше вы стараетесь вмешаться, тем больше тонете. Закройте гла…       Ичиго резко вскидывается на кровати, и закрыть горло Юграм успевает скорее инстинктивно. Потемневшие заострённые ногти клацают сантиметре от кадыка, существо перед ним довольно скалится, но больше не атакует. Оно знает, что Грандмастер не сможет и не станет ему вредить, Хашвальт знает, что за это две секунды Пустой мог бы выдрать ему руку вплоть до ключицы. Почему тот вновь медлит, сейчас не важно, он толкает парня обратно вниз, давит реяцу. Холодные пальцы цепляются в запястье, напоследок сдавливают до хруста, а затем лекарство наконец действует.       Квинси дожидается, когда дыхание Ичиго замедляется, а пальцы перестают впиваться в его китель, и отдёргивает руку. Прижимает к себе и стискивает зубы – чужое кислотное реяцу прожигает до кости. Но ничего страшного, если не выжидать слишком долго, то всего лишь пощиплет и пройдёт.       В позапрошлый раз Ичиго уговоривал его почитать хотя бы учебник немецкого. Мол, совсем недолго, ты даже не заметишь как я усну. Не заметил Юграм как мальчишка проскочил аж фазу NREM 2, повалился ему на локоть и резко перешёл к пустофикации – боль впилась в руку с такой силой, что ему показалось, будто её оторвало. Аскин с удивлением назвал его везунчиком, не обнаружив заражения. Но констатировал ожог реяцу третьей степени и пригрозил, что в следующий раз культяпку придется ампутировать вплоть до плечевого сустава. Хашвальту наложили повязку и выговор за халатность, а Ичиго увеличили дозу транквилизатора.       Вообще-то для безопасности соглядатаев дозу полагалось повышать до тех пор, пока реяцу не перестанет даже щипать. Но к мальчишке приставлен один только Грандмастер, а ему такой мелочью не навредить. Зато и без того измождённый битвами и операциями организма ребёнка спасибо за лишние медикаменты не скажет. А то, что сидит внутри его организма – тем более.       Квинси поднимается со стула, поправляет одеяло, выключает свет и беззвучно выходит. В надраенных до блеска коридорах прохладно и светло. Хорошим освещением в последний месяц могли похвастаться лишь здания Силберна: оставшаяся часть нового мира всё ещё покоилась в руинах. Однако воссоздавалась стремительно, по десяткам тысяч километров в день. Его Величеству приходилось напоминать прерваться хотя бы на сон, но работы всё равно остаётся невпроворот. Каждый выживший Вёртлих, способный держаться на ногах и рассуждать здраво, обречён вкалывать без выходных, и временами Грандмастер даже завидовал Ичиго, лежащему в анабиозе целыми сутками.       Мужчина останавливается у поста медсестры и склоняется над журналом, который ему поспешно подают дежурные. Отыскивая нужную строку и ячейки, небрежно скручивает волосы в жгут и отбрасывает за спину, чтоб не лезли в лицо. Отмечает галочками, что здоровье пациента благополучно справляется как с ранениями, так и с корректировками. Колеблется, но все же ставит прочерк в графе "Эксцессы в подавлении инородной реяцу" и накрывает всё это идеально округлыми росчерками подписи. По-хорошему следовало заменить эту разлинованную тетрадку докладом, но никто ближайший месяц не будет тратить время ни на его написание, ни на прочтение. Юграм пробегает глазами по табелю: согласно плану, до полной абилитации Ичиго осталось ещё 2 приёма таблеток, 1 инъекция и 3 недели.       К этому времени мир должен быть уже воссоздан. После захвата Ичиго оставалась вероятность, что мальчика придётся мобилизовать при крайней необходимости. Но, к счастью, теперь этого вовсе не понадобится – его отсутствия оказалось более чем достаточно, и последнее эхо войны исчезло с последним синигами. Без помощи школьника из мира людей они не протянули и трёх суток. Подумать только, мальчишка был порой настолько занят решением проблем целого государства, что у него не оставалось времени на подготовку к экзаменам. Это могло бы звучать забавно, если б в этой ситуации было хоть что-то смешное. Но теперь наследник всё наверстает. Его обучат языкам, манерам, искусству, дипломатии и истории. Тому, что нужно будет в новом мире. Осталось лишь позаботиться, чтобы к его приходу подготовили всё необходимое. Однако для начала надо бы наведаться на этаж Базз Би и отозвать разрешение на свободный выход.