До конца строки

После падения «Валькирии», когда мир оплакивал своего героя, а Стив Роджерс лежал во льдах, тело Брук, раненое, с агонизирующим сердцем, было найдено. Не союзниками. Её вытащили из ледяной воды не для спасения, а для перековки. Советские водолазы, работавшие на тайную организацию «Левиафан», увидели в ней не жертву, а потенциал: уникальные навыки агента СНР, острый ум, связь с Капитаном Америкой. Её выходили. Но этот путь был дорогой в ад. Они поместили девушку в бетонную комнату, где пахло старым железом и страхом. Там не было кровати, только холодный стол и привязи. Процедура стирания памяти была не столь механической, сколько психологической, медленной, выжигающей. Каждый день её подвергали электрошоку, но не для того, чтобы убить, а чтобы сломать. Перед каждым сеансом ей показывали картины из её прошлого: фотографии Баки и Стива… а затем — удар тока, и эти образы рассыпались на миллионы острых осколков боли. Ей давали препараты, что путали сознание, заставляли сомневаться в реальности: кто она? кто эти люди? это было или нет? Брук сопротивлялась. Она цеплялась за обрывки воспоминаний, за запах, за чувство тепла чужой ладони. Кричала, когда боль была невыносимой, но её крики были глухи для стен. Самым страшным было не физическое мучение, а то, как медленно, мучительно из её головы вырывали самое ценное: смех Стива, его честность, взгляд Баки, его дерзкую ухмылку, его прикосновения. Сначала она забыла имена, потом лица, потом — сами события. Остались лишь фантомные образы, которые приходили во снах и исчезали, как дым. Её учили, что эти «снимки» — не её, это ложь. После того как разум был «очищен», начались тренировки. Это была не подготовка агента, это было создание оружия. Ей ввели собственную сыворотку — не для увеличения мускулатуры, а для невероятного усиления рефлексов, скорости, силы, выносливости, ускоренной регенерации и, главное, для полного подавления боли и эмоций. Её тело стало совершенным инструментом. Её учили скрытности, владению любым оружием — от ножа до снайперской винтовки. Ей преподавали дюжину языков, методы допроса, психологические манипуляции. Она стала мастером шпионажа, убийцей, который не оставляет следов. Она стала Агентом Немезидой. Но был ещё один шаг. Для Левиафана агент не мог иметь привязанностей, слабостей, будущего вне миссии. Её, как и других, подвергли процедуре стерилизации. Это было сделано холодно, клинически, как часть процесса «очищения». Она не помнила, почему это так больно — не физически, потому что сыворотка глушила боль, а глубоко внутри, в той части её, что ещё не была стёрта. Ощущение пустоты, утраты чего-то фундаментального, без имени, без лица. Это был последний шаг к тому, чтобы она стала идеальным инструментом. В её глазах исчезли те самые искры, что когда‑то делали её Брук. Остались лишь сталь и холод.