Неожиданность. Глава третья.

‎

***

Первые рассветные лучи, едва коснувшись столичных высоток, мягкими золотистыми полосами расчертили просторную спальню. ‎Вадим проснулся задолго до настойчивого звонка будильника, чувствуя удивительную утреннюю лёгкость. Повернув голову, он с бесконечной нежностью и теплотой взглянул на безмятежно спящую жену, которая в утреннем полумраке казалась хрупкой и удивительно беззащитной. Затаив дыхание, чтобы не нарушить её покой, он бесшумно поднялся с постели и ушёл в душ. ‎ ‎Спустя некоторое время Вадим вышел, окутанный свежестью, и неторопливо прошёл к шкафу. Распахнув створку, он бережно достал её роскошный подарок. Встав напротив большого зеркала, он надел идеально скроенные брюки, не спеша продел кожаный ремень, следом накинул белоснежную рубашку и застегнул пуговицы, аккуратно заправил её в пояс и плавным, уверенным жестом застегнул пряжку. Далее он поднял воротник и принялся сосредоточенными, выверенными движениями повязывать галстук. ‎ ‎Тут Ольга тихо проснулась. В комнате царил звенящий, сонный уют. Вадим её не заметил. Она лежала неподвижно, укрытая до самых плеч, и молча любовалась мужем, заворожённо наблюдая за каждым его движением и слегка прикусывая губу от нахлынувшего восхищения. Вадим завязал галстук, безупречно затянул узел и обернулся, чтобы взять с вешалки жилетку. В этот момент его глаза встретились с её тёплым взглядом. На его лице тут же расплылась привычная, сытая и невероятно нежная улыбка. ‎ ‎— И давно ты наблюдаешь? — с лёгким, лукавым прищуром, хрипловатым со сна баритоном поинтересовался он, а в уголках его глаз заплясали дразнящие искорки. ‎ ‎— Да вот только проснулась, — кокетливо улыбнулась Ольга, плавно приподнимаясь на локте и ласково глядя на мужа, а её взгляд потеплел от искреннего восхищения. ‎ ‎Ольга встала, подошла к нему, поправила воротник рубашки. С них не сходили милые улыбки — искренние, нежные и полные того особого домашнего тепла, которое принадлежало только им двоим. ‎ ‎— Доброе утро, любимый, — тихо, ласкающим слух шёпотом произнесла она, заглядывая в самую глубину его глаз с бесконечной нежностью. ‎ ‎— Доброе утро, родная, — Вадим ласково сощурился, его взгляд наполнился глубокой мужской теплотой, он наклонился и нежно поцеловал её в порозовевшую щёчку. ‎ ‎Вадим надел жилетку. Матовый благородный оттенок ткани мгновенно подчеркнул его мужественную фигуру. Ольга хотела помочь застегнуть её, Вадим слегка перехватил её кисти, останавливая это движение. Его взгляд мгновенно потемнел от нахлынувшего мужского влечения, а на губах заиграла дерзкая, азартная ухмылка. ‎ ‎— Мне больше нравится, как ты избавляешь меня от одежды, — вкрадчиво, с обволакивающей бархатной хрипотцой прошептал он ей прямо в губы, заставляя Ольгу судорожно затаить дыхание. ‎ ‎— Ну хорошо... — Ольга дразняще приподняла бровь, а её щёки покрылись красивым, нежным румянцем, но в уголках губ заиграла лукавая и обещающая улыбка. — Пойду в душ пока. ‎ ‎Ольга ушла в ванную комнату, оставив в спальне шлейф своих дорогих духов. Вадим застегнул жилетку, надел пиджак, застегнул часы на запястье и вернулся к шкафу, достал её графитовый костюм и белую блузку. Аккуратно разложил вещи на постели, не забыв небольшую деталь и отправился на кухню, налил чай в две чашки и устроился на высоком стуле за кухонным островом, мерно постукивая пальцами по мраморной столешнице в такт своим мыслям. ‎ ‎Ольга уже умылась, высушила и уложила волосы и вышла из ванной, окутанная свежестью. Подойдя к Вадиму, она устроилась на стуле рядом с ним и принялась за чай, вдыхая терпкий ягодный аромат. Они сидели в тишине, только влюблённо смотря друг другу в глаза, ведя безмолвный, но такой понятный им обоим диалог. Ольга скользила долгим, оценивающим и восхищённым взглядом по его фигуре, окончательно признавая этот столичный шик. ‎ ‎— Тебе очень идёт, — искренне, с мягкой и тёплой женской улыбкой признала она, а её глаза заблестели от гордости за своего мужчину. ‎ ‎— Спасибо, — Вадим довольно, сыто ухмыльнулся, принимая её похвалу, а в его глазах заплясали знакомые искры мужского превосходства, сменившиеся мягким теплом. — Кстати, предлагаю вечером... Ресторан.. Ни слова о работе.. Только ты и я. ‎ ‎— Заманчивое предложение, — Ольга лукаво прищурилась, наклонив голову набок, а её губы тронула дразнящая улыбка, скрывающая искреннее предвкушение свидания. — Решил похвастаться новым костюмом? ‎ ‎Вадим ласково перехватил её ладонь, крепко и надёжно сплетая их пальцы между собой. Его лицо мгновенно посерьёзнело, а взгляд наполнился такой безграничной, глубокой нежностью, что у Ольги прерывисто вздохнуло сердце: ‎ ‎— Оль, спасибо тебе за заботу и подарок. Но ты же прекрасно знаешь, будь я хоть в чём.. Главное, ты рядом со мной. ‎ ‎— Знаю, Вадюш. Люблю тебя... — Ольга ласково улыбнулась, её взгляд наполнился такой пронзительной, чистой нежностью, что Вадим невольно затаил дыхание. Она подалась вперёд и мягко поцеловала его в губы — коротко, но невероятно тепло. Отстранившись, она кокетливо прищурилась: — Пойду одеваться. ‎ ‎Вадим загадочно посмотрел ей вслед, и на его лице расплылась та самая сытая, довольная ухмылка мужчины, который только что безупречно разыграл свою тайную домашнюю комбинацию. ‎ ‎Ольга изящной, неторопливой походкой пошла в спальню, где утреннее солнце уже вовсю заливало комнату мягким светом. Ступив на пушистый ковёр, она бросила взгляд на постель и мгновенно замерла. Увидев свою аккуратно разложенную одежду — белоснежную блузку и строгий графитовый брючный костюм, — она окончательно растаяла. Рядом с воротником блузки в открытом бархатном футляре матово поблёскивали те самые роскошные сапфировые серьги, которые Вадим подарил ей к этому образу. На её губах расплылась искренняя, бесконечно тёплая улыбка. ‎ ‎Она даже не успела обернуться, как Вадим тихо, абсолютно бесшумно подошёл сзади и бережно приобнял её за плечи, утыкаясь носом в её шёлковые волосы у самого ушка. ‎ ‎— Чтобы ты не тратила полчаса на выбор, — вкрадчиво, с обволакивающей бархатной хрипотцой прошептал он, обжигая её кожу горячим дыханием. ‎ ‎— Ты преувеличиваешь. Я бы справилась и за двадцать пять минут, — дразняще приподняла бровь Ольга, повернув к нему голову и лукаво заглядывая в его глаза. ‎ ‎Они слегка рассмеялись — тихо, уютно, делясь друг с другом тем самым звенящим счастьем, которое окончательно стёрло все следы вчерашнего утреннего цейтнота. Вадим ласково поцеловал её в висок, нехотя отпустил и, сделав пару шагов назад, вальяжно опёрся плечом о створку массивного шкафа. Он забросил руку в карман брюк и с хищным, азартным огоньком в потемневшем взгляде приготовился наблюдать за процессом. ‎ ‎Ольга повернулась к зеркалу и плавным, грациозным жестом сбросила с плеч шёлковый халат, оставаясь в тонком кружевном белье. Вадим сыто ухмыльнулся, оценивающе окинув взглядом безупречные изгибы её хрупкого тела. Ольга поймала его горячий взгляд в отражении зеркала и дразняще прищурилась, беря в руки блузку: ‎ ‎— Вадим Юрьевич, вы субординацию не нарушайте. Смотрите так, будто планируете внеплановый аудит моего гардероба. ‎ ‎— Я не планирую, Ольга Сергеевна, я его уже провожу, — хмыкнул Казанцев, лениво приглаживая бороду свободной рукой и откровенно любуясь своей женщиной. — И должен признать, ведомости сходятся идеально. ‎ ‎Ольга ласково рассмеялась. Она плавно накинула на плечи белоснежную блузку, и её тонкие пальцы ловко, без лишней спешки приняли застёгивать пуговицы снизу вверх. Ткань мягко облегала её фигуру. Вадим заворожённо наблюдал за каждым её движением, чувствуя, как по спине снова пробегают те самые колючие, пьянящие мурашки. ‎ ‎Следом Ольга взяла с постели графитовые брюки, грациозно надела их и застегнула на талии одним чётким движением, идеально подчеркнув длину ног. Повернувшись к мужу лицом, она изящным движением вдела в мочки ушей глубокие, синие сапфиры, которые мгновенно заиграли в лучах солнца. После этого она подхватила строгий графитовый жакет, но надевать не стала, а лишь хитро склонила голову набок: ‎ ‎— Ну и как тебе столичный регламент проректорского стиля? Одобряешь кадровый выбор? ‎ ‎Вадим медленно выпрямился, оттолкнувшись от шкафа, и сделал встречный шаг, сокращая расстояние между ними до минимума. Его лицо мгновенно стало серьёзным, наполняясь безграничной мужской гордостью. Он бережно взял из её рук жакет, плавно зашёл со спины и накинул плотную ткань на её плечи, ласково погладив Ольгу по лопаткам. ‎ ‎— Выглядишь потрясающе, Оль, — тихо, с глубокой нежностью выдохнул он ей прямо в шею. — Строгая, сильная, чертовски сексуальная. Сапфиры идеально подчёркивают твой взгляд. Столичный ректорат сегодня точно будет у твоих ног. ‎ ‎— Главное, чтобы мой любимый гроссмейстер, был у моих ног, — обернулась к нему Ольга, ласково обвивая руками его шею и умиротворённо улыбаясь. — А ректорат подождёт. Поехали? Степан, наверное, уже заждался внизу. ‎ ‎— Поехали, родная, — Вадим мягко улыбнулся, оставил быстрый поцелуй на её губах и взял со стола ключи. ‎ ‎Среда официально начиналась на их условиях. ‎

***

‎Автомобиль плавно затормозил у главного административного корпуса. Водитель по-военному чётко покинул салон и вежливо распахнул перед Ольгой Сергеевной дверь. Едва её каблуки коснулись столичного асфальта, домашняя нежность мгновенно уступила место безупречной выправке руководителя. Ольга расправила плечи и уверенным шагом направилась к монументальному зданию. ‎ ‎Вадим откинулся на кожаном сиденье и сквозь тонированное стекло проводил жену долгим взглядом. На его лице заиграла сытая ухмылка вожака: он отчётливо видел, как застывали на ходу и оборачивались вслед его женщине выходящие из машин столичные коллеги и профессура. Силуэт графитового брючного костюма и царственная осанка Ольги приковывали к себе абсолютное, восхищённое внимание. ‎ ‎Дождавшись, пока за ней закроются массивные дубовые двери, Казанцев азартно сощурился, мысленно зафиксировал эту маленькую победу своего столичного шика и скомандовал водителю трогаться в сторону Федерации. ‎

***

‎В это же время Ольга Сергеевна уверенно пересекла холл учебного крыла, ловко лавируя по коридорам, и без труда вошла в свой кабинет. В помещении с высокими потолками, царила приятная прохлада. Она плавно опустилась в кресло, оценивающе осмотрела массивный стол и раскрыла первую рабочую папку. Начиналась её родная, понятная стихия. ‎ ‎В дверь деликатно постучали. ‎ ‎— Да, войдите, — ровным, прохладным тоном отозвалась Ольга, мгновенно выстраивая идеальную дистанцию. ‎ ‎Дверь распахнулась, и на пороге появился её личный помощник. В руках он держал тонкий планшет и чашку свежеприготовленного американо без сахара. Однако, стоило ему поднять глаза и увидеть Ольгу Сергеевну при полном параде, как его вековая столичная выдержка дала заметный сбой. ‎ ‎Помощник на секунду буквально растерялся, застыв на месте. Он судорожно сглотнул, его лицо на мгновение залилось лёгким румянцем, а в глазах вспыхнуло чистое, мужское восхищение. Сделав глубокий вдох, Кирилл аккуратно поставил чашку кофе на специальную подставку у края стола и, с трудом возвращая себе деловой тон, принялся сыпать комплиментами: ‎ ‎— Ольга Сергеевна... Доброе утро. Признаться... вы сегодня выглядите просто ослепительно. Вам невероятно идёт столичный стиль. Вы буквально преобразили этот кабинет своим присутствием. Я искренне восхищён вашим образом. ‎ ‎Ольга Сергеевна выслушала эту тираду абсолютно неподвижно. Её лицо оставалось строгим, непроницаемым и холодным, как у настоящей Железной леди. Она даже не взглянула на него, подчёркнуто игнорируя личные восторги и всем своим видом транслируя железную субординацию. Лишь качнув ручку в пальцах, она леденящим тоном оборвала его: ‎ ‎— Спасибо, Кирилл Владимирович. Кофе вовремя — это хорошо. Присаживайтесь. Давайте сразу перейдём к делу. Что у нас на повестке дня? ‎ ‎Помощник мгновенно поймал этот ледяной прокурорский сигнал, ни на секунду больше не теряя профессионального самообладания. Он тут же активировал планшет, убрал из голоса всю лишнюю мягкость и перешёл к сухим фактам, нахмурившись: ‎ ‎— Разумеется, Ольга Сергеевна, учту. Ситуация экстренная. Буквально полчаса назад из ведомства пришла официальная телефонограмма. Ситуация на третьем и пятом корпусах вышла из-под контроля — плановый аудит учебных программ перенесён. Завтра с самого утра к нам в университет приезжает целевая министерская проверка. Комиссия финансового контроля, во главе с суровым инспектором Олегом Васильевичем. Они намерены поднять все ведомости планового отдела за прошлый квартал и реестры нецелевых остатков. Жёсткий перекрёстный огонь начнётся ровно в 9:00. ‎ ‎Ольга Сергеевна выслушала эту новость абсолютно спокойно. Ни один мускул не дрогнул на её лице, а в потемневшем взгляде загорелся тот самый азартный, опасный огонёк лидера, готового к серьёзной кабинетной баталии. Она медленно отложила ручку в сторону, с грацией настоящей королевы выпрямила спину и прохладно, но с абсолютным превосходством ответила: ‎ ‎— Прекрасно, Кирилл Владимирович. Нас этим министерским штормом не испугать. Значит, план такой: поднимайте все ведомости планового отдела за прошлый квартал и реестры остатков прямо сейчас. До конца рабочего дня мы должны зачистить каждую цифру и верифицировать все отчёты до идеального блеска. Если Олег Васильевич рассчитывает поймать нас врасплох, то его ждёт очень большой сюрприз. Мы встретим его комиссию монолитной обороной. За работу. ‎ ‎— Будет сделано, Ольга Сергеевна, — с неподдельным восхищением в глазах кивнул помощник, быстро фиксируя её чёткие указания на планшете. ‎ ‎

***

Вадим Юрьевич уже сидел в своём просторном кабинете. Утреннее солнце мягко подсвечивало лакированную поверхность стола, на которой аккуратно лежала вчерашняя стопка финансовых реестров. Казанцев вальяжно откинулся на спинку кресла, его взгляд был сосредоточенным и спокойным, а в воздухе ведомства шлейфом витал аромат крепкого американо с сахаром. ‎ ‎В дверь деликатно, строго по регламенту постучали. ‎ ‎— Да, войдите, — негромко, но весомо отозвался Вадим, мгновенно возвращая себе официальную маску безупречного руководителя. ‎ ‎Дверь тихо приоткрылась, и в кабинет вошла секретарь. Она, собранно сделала пару шагов вперёд, держа в руках тонкую папку с утренней корреспонденцией. Её лицо выражало крайнюю степень служебной почтительности, а в голосе проскользнули предупреждающие нотки: ‎ ‎— Вадим Юрьевич, Сергей Львович вернулся из отпуска, просит вас зайти. ‎ ‎— Спасибо, Елена Викторовна, — мягко кивнул Вадим, и на его лице расплылась едва заметная улыбка. ‎ ‎Вадим плавно поднялся со своего места и уверенным, чётким шагом направился по длинному, застланному ковровой дорожкой коридору административного крыла. Подойдя к двери кабинета председателя комиссии, он аккуратно постучал и вошёл внутрь. За длинным столом для совещаний уже сидел умудрённый столичными интригами, мужчина солидного возраста, чья вековая чиновничья выдержка канонично выдерживала субординацию. ‎ ‎— Доброе утро, Сергей Львович, — спокойно, с обволакивающей бархатной хрипотцой в голосе произнёс Вадим, останавливаясь у порога. ‎ ‎Председатель оторвал прямой, оценивающий взгляд от документов, и на его лице тут же заиграла тёплая, приветливая улыбка: ‎ ‎— Доброе утро, Вадим Юрьевич, проходи, присаживайся. ‎ ‎Казанцев неторопливо прошёл вглубь кабинета и вальяжно опустился на стул напротив шефа, слегка закинув ногу на ногу и заложив руки в замке на коленях. ‎ ‎— Как отдохнули? — с вежливым, но тонким профессиональным интересом поинтересовался Вадим, лукаво прищурившись. ‎ ‎— Хорошо отдохнул, спасибо, — Сергей Львович откинулся на спинку кресла, скользнув многозначительным взглядом по безупречному изумрудному силуэту своего нового зампреда, и заговорил уверенным, весомым тоном. — Позволь поздравить тебя лично. Рад, что ты согласился, твоей хватки здесь очень не хватало, чтобы навести порядок. ‎ ‎— Благодарю за доверие, — довольно ухмыльнулся Казанцев, принимая его похвалу с мягким превосходством триумфатора. ‎ ‎Сергей Львович собирался было придвинуть к себе кадровые карточки, но вдруг его цепкий, аналитический взгляд на секунду замер. Он буквально зацепился за его обручальное кольцо, матово отливающее в лучах солнца. Брови председателя стремительно взлетели вверх, а лицо выразило крайнюю степень искреннего, запредельного удивления. Чиновник подался вперёд, и в его интонации отчётливо прорезался весёлый азарт: ‎ ‎— О как..Да неужели.. Наконец-то нашлась та, которая смогла тебя окольцевать. Я то думал ты до пенсии в завидных холостяках будешь ходить. ‎ ‎Вадим даже не шелохнулся, его лицо оставалось строгим, спокойным и абсолютно непроницаемым, хотя в глубине зрачков на мгновение промелькнуло опасное, влюблённое пламя. ‎ ‎— Да, остепенился, — ровным, сухим тоном отрезал он, качнув головой. ‎ ‎Председатель растерянно моргнул, оценивая это непривычное хладнокровие своего вечного куратора интриг, и дразняще приподнял бровь: ‎ ‎— Как-то ты не многословен. Обычно монологи и подколы прут из тебя с бешеной скоростью.. ‎ ‎— Говорю же, остепенился, — Казанцев сыто и мягко ухмыльнулся, откровенно наслаждаясь этой психологической партией. ‎ ‎— Так понятно всё с тобой, — со смехом покачал головой Сергей Львович, закрывая синюю папку. — Давай, после работы посидим, выпьем.. ‎ ‎— Обязательно, но не сегодня. Занят, — вежливо, но твёрдо отказался Вадим. ‎ ‎— Нет, теперь не понимаю, — председатель окончательно потерял профессиональное самообладание и шумно выдохнул, глядя на зампреда во все глаза. — Куда делся Казанцев, которого я знал. Или тебя супруга так приструнила? ‎ ‎Вадим не выдержал, его прокурорская строгость бесследно испарилась, и он расплылся в широкой, искренней и невероятно счастливой мужской улыбке, в которой читалась безграничная гордость за свою женщину. ‎ ‎— Сергей Львович, Казанцев всё тот же, просто сегодня я действительно занят. ‎ ‎Шеф внимательно изучил его сияющий взгляд, в котором прыгали откровенно влюблённые чёртики, и на его лице отразилось выражение чистого, глубокого восхищения: ‎ ‎— Судя по твоему внешнему виду и реакции, мне безумно захотелось познакомиться с этой отважной женщиной. Компромисс. Приглашаю вас завтра в ресторан, я буду с супругой. ‎ ‎Вадим на секунду замолчал, взвешивая шансы и понимая, что такое предложение от первого лица Федерации — это отличный стратегический ход для их столичного будущего. Его взгляд снова потемнел от уверенности, и он спокойно кивнул: ‎ ‎— Завтра, так завтра. ‎ ‎— Ой, Вадим Юрьевич.. Ладно, давай к делу, — Сергей Львович мгновенно вернул себе официальную маску безупречного руководителя, пододвинул к себе массивную стопку документов по финансовому блоку и нахмурился. — Переходим к повестке дня. Ситуация на судейском корпусе требует нашего немедленного контроля... ‎ ‎Они с головой погрузились в работу, методично, с леденящим душу спокойствием разбирая сметные ведомости. Председатель чётко, весомо приводил цифры из отчётов планового отдела за прошлый квартал, а Вадим Юрьевич простым, жёстким языком гроссмейстера раскладывал риски по каждой проблемной лиге. На сухие реплики шефа по поводу нецелевых остатков Казанцев приводил точные каноничные аргументы, выверяя каждую строчку столичного бюджета и монолитно защищая тыл своего ведомства. Рабочие диалоги среды закручивались на высшем уровне, не оставляя времени на лишние дискуссии. ‎

***

‎После тяжелого, но продуктивного разговора в кабинете председателя, Вадим Юрьевич вернулся к себе. Закрыв массивную дубовую дверь и полностью отсекая лишние шорохи ведомства, он вальяжно опустился в глубокое кожаное кресло. Его взгляд мгновенно стал сосредоточенным. Казанцев придвинул к себе раскрытые папки с финансовыми отчётами судейского корпуса и с головой погрузился в работу, выверяя каждую цифру столичного бюджета и делая пометки на полях документов. В кабинете воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным шуршанием страниц. ‎ ‎Однако идеальный рабочий регламент продержался недолго. Примерно через час сквозь плотное полотно двери в приёмную донеслись отчётливые, знакомые голоса. Тонкий слух Вадима мгновенно уловил нарастающее напряжение. ‎ ‎Молодой руководитель отдела развития, Артём Дмитриевич, буквально докапывался до Анны Николаевны по рабочим вопросам. Парень говорил напористо, с явной столичной наглостью, пытаясь загнать руководителя аналитического центра в тактический цейтнот прямо на глазах у секретаря: ‎ ‎— Анна Николаевна, ну это же несерьёзно! — донёсся из приёмной резкий голос Артёма. — Ваш аналитический отчёт по эффективности арбитров за прошлый квартал, полностью тормозит мою маркетинговую стратегию. Мне нужны другие цифры, более гибкие показатели для презентации! Юридический департамент уже дал добро, а ваш отдел упрямо выдерживает старые нормативы. Давайте прямо сейчас перепишем ведомости, время не ждёт! ‎ ‎— Артём Дмитриевич, вы субординацию не путайте, — ровным, но заметно натянутым тоном ответила Анна Николаевна, чей каноничный профессиональный апломб сейчас явно столкнулся с агрессивным давлением. — Мой отчёт подкреплён сухими расчётами рисков. Менять показатели в угоду вашим медийным шоу-балетам я не стану. Обращайтесь к руководству. ‎ ‎— Руководство пока вникает в курс дела, а рынок требует зрелища сегодня! — нагло парировал парень, буквально нависая над её столом с планшетом в руках. — Подпишите согласование, и вопрос закрыт. ‎ ‎Вадим Юрьевич в кабинете опасно ухмыльнулся. Гроссмейстер внутри него мгновенно считал эту попытку молодого волка прощупать границы дозволенного у опытных сотрудников. Казанцев неторопливо поднялся из-за стола, широко расправил плечи, подошёл к двери и резко, уверенно распахнул её. ‎ ‎В приёмной на секунду повисла глухая тишина. Секретарь испуганно замерла у телефона, а Артём Дмитриевич рефлекторно отступил на полшага. Анна Николаевна стояла у стойки, и в её глазах, обычно холодных и профессиональных, читалось мимолётное замешательство и уязвлённая гордость от такого бесцеремонного натиска. ‎ ‎Вадим вальяжно опёрся плечом о дверной косяк, забросил руки в карманы брюк и перевёл свой пронзительный, леденящий взгляд на дерзкого подчинённого. На его холёном лице играла хищная, сытая ухмылка: ‎ ‎— Артём Дмитриевич, — вкрадчиво, с обволакивающей бархатной хрипотцой протянул Вадим, глядя парню прямо в глаза. — Я смотрю, презентации в медиа-центре у вас продвигаются со скоростью хоккейного матча? Только вот регламент Федерации, нарушать не нужно. Зайди в кабинет. ‎ ‎Парень вежливо наклонил голову, признавая субординацию, хотя в его глазах по-прежнему плясал азартный столичный огонёк: ‎ ‎— Разумеется, Вадим Юрьевич. ‎ ‎Казанцев резко повернулся и чётким шагом пошёл обратно к своему столу, давая понять, кто здесь настоящий вожак. Артём Дмитриевич послушно последовал за ним, а Анна Николаевна тихо, с облегчением выдохнула, провожая их взглядом. Первый раунд скрытых рокировок в приёмной остался за зампредом. ‎ ‎Вадим Юрьевич вальяжно опустился в глубокое кожаное кресло. Вся его домашняя мягкость бесследно испарилась, уступая место леденящему хладнокровию опытного руководителя. Парень подошёл к массивному приставному столу и, посчитав субординацию соблюдённой, по-хозяйски присел на стул. ‎ ‎— Я разве сказал присесть? — прохладно, бьющим наотмашь тоном оборвал его Казанцев, даже не поднимая взгляда от документов. ‎ ‎Артём от такого внезапного и жёсткого отпора мгновенно вскочил, его ухоженное лицо залилось густым румянцем, а рука с планшетом рефлекторно дёрнулась. В приёмной за приоткрытой дверью испуганно замерла секретарь, а в кабинете воцарилась звенящая, наэлектризованная тишина. ‎ ‎Вадим отложил ручку, медленно откинулся на спинку кресла и устремил на парня свой пронзительный взгляд, в которых сейчас горели опасные, леденящие искры мужского превосходства: ‎ ‎— Ты что себе позволяешь, дорогой мой? — вкрадчиво, с обволакивающей бархатной хрипотцой начал Вадим, и от этой тихой интонации Артём Дмитриевич инстинктивно вытянул спину струной. — На каком основании, ты в моей приёмной устраиваешь митинги и давишь на руководителя аналитического центра? Забыл, кто в этом ведомстве правила координирует? ‎ ‎— Вадим Юрьевич, прошу прощения, — судорожно сглотнул парень, упрямо удерживая взгляд начальника, хотя его былая наглость стремительно испарялась. — Я действовал исключительно в интересах дела. Маркетинговая стратегия лиги требует немедленных решений, а отчёты Анны Николаевны связывают нам руки. ‎ ‎— Руки тебе связывает полное отсутствие дисциплины и непонимание того, куда ты пришёл работать! — жёстко, но спокойно отрезал Казанцев, подаваясь вперёд и опираясь ладонями о лакированную поверхность стола. — Твои презентации в медиа-центре и монетизация контента — это прекрасные столичные амбиции. Но если я ещё раз увижу, как ты пытаешься переписать под себя сухие расчёты рисков и подтасовать ведомости, вылетешь отсюда за секунду. Понял меня? ‎ ‎— Понял, Вадим Юрьевич, — парень вежливо наклонил голову, полностью признавая субординацию, хотя в глубине его зрачков всё ещё плясал азартный огонёк. ‎ ‎— Раз понял, переходим к твоему бизнес-плану, — на лице Вадима расплылась хищная ухмылка гроссмейстера. Он придвинул к краю стола массивную, тяжёлую стопку финансовых реестров и кадровых отчётов судейского корпуса за прошлый год. — Я вчера просил тебя подготовить расчёты к утру четверга. Так вот, регламент времени изменился. Прямо сейчас забираешь эти папки. Мне нужен не просто размытый концепт шоу-балета на льду, а подекадный аудит эффективности каждого арбитра с учётом новых бюджетных траншей. Выверишь каждую строчку, зачистишь все дыры в отчётах и сопоставишь свои амбиции с нашими реальными цифрами. ‎ ‎Артём Дмитриевич оценивающе взглянул на огромную стопку документов, и на его лице отразилась крайняя степень запредельного шока. Объём работы был колоссальным, способным похоронить под собой любого столичного менеджера. ‎ ‎— Вадим Юрьевич... Но это правда нереально сделать до завтрашнего утра, — попытался было возразить парень, растеряв последние остатки спеси и с надеждой глядя на начальника. — Объём колоссальный, базу за несколько месяцев нужно поднимать вручную. ‎ ‎Казанцев секунду пристально смотрел на него, взвешивая шансы и откровенно наслаждаясь своей тактической победой. Его взгляд слегка смягчился, но голос остался твёрдым и авторитетным: ‎ ‎— Ладно, — ухмыльнулся Вадим, откидываясь на спинку кресла. — Делаю скидку на твой столичный старт. Даю тебе время до утра понедельника. Ровно в 9:00 весь этот зачищенный объём с сухими расчётами, должен лежать на моем столе. Не успеешь — вернёшься в свой медиа-центр обычным клерком. Папки взял — и за работу. Бегом! ‎ ‎Полностью разгромленный, но благодарный за передышку Артём Дмитриевич поспешно сгрёб со стола тяжёлую стопку документов, едва удерживая её в руках, вежливо поклонился и стремительным шагом покинул кабинет. Дверь за ним бесшумно закрылась. ‎ ‎Вадим Юрьевич остался в абсолютном одиночестве. Он довольно ухмыльнулся, откровенно наслаждаясь этой тактической рокировкой. Гроссмейстер внутри него полностью перехватил контроль, завалив наглого помощника работой по самую макушку на все выходные. Первый раунд среды в стенах Федерации хоккея был триумфально завершён. ‎‎

***

‎Среда неумолимо катилась к вечеру. Стрелки настенных часов в кабинете Ольги Сергеевны приближались к шести часам, а на массивном дубовом столе по-прежнему высились стопки финансовых реестров за прошлый квартал. Ольга Сергеевна сидела в своём кресле, сохраняя идеальную осанку, хотя в плечах уже чувствовалась приятная, лёгкая усталость после изнурительного рабочего дня. ‎ ‎Рядом, у приставного стола, Кирилл Владимирович аккуратно закрыл последнюю ведомость, загрузил данные в рабочую сеть и с глубоким выдохом повернулся к начальнице. Его лицо тронула усталая, но мягкая и вкрадчиво-тёплая улыбка. ‎ ‎— Ну вот и всё, Ольга Сергеевна, — тихо, занижая голос до доверительной интонации, произнёс помощник, делая медленный шаг к её столу. — Последний отчет зачищен до идеального блеска. Завтра этот Олег Васильевич ничего не сможет найти, ведомости проверены до единой цифры. ‎ ‎— Прекрасно, Кирилл Владимирович. Работа выполнена профессионально, — ровным, прохладным тоном отозвалась Ольга, даже не поднимая взгляда от финального приказа. На её лице застыла привычная маска строгости. — Выгружайте данные в систему. На сегодня закончили. ‎ ‎Помощник не торопился возвращаться к своему планшету. Наблюдая, как матово и глубоко переливаются синие сапфиры в её ушах в лучах заходящего солнца, он почувствовал, что строгие рамки за этот сложный день незаметно размылись. Опираясь ладонью о край её стола и слегка наклоняясь ближе, Кирилл Владимирович перешёл в осторожное, но откровенное наступление, пробуя флиртовать с ней: ‎ ‎— Ольга Сергеевна, раз уж мы со всем этим так быстро справились... Может, оставим на сегодня эти папки? — в его взгляде заплясали дразнящие мужские искорки, а голос наполнился интимной мягкостью. — Вы весь день провели в этом кабинете. Это, конечно, восхищает, но вы ведь в первую очередь потрясающая, ослепительная женщина. Я знаю отличный тихий ресторанчик неподалёку. Позвольте пригласить вас на ужин, чтобы просто отдохнуть. ‎ ‎Ольга Сергеевна от такой внезапной и наглой реплики со стороны подчинённого на секунду замерла. Её взгляд мгновенно потемнел, а в глубине зрачков промелькнуло опасное, леденящее пламя. Она медленно отложила ручку, откинулась на спинку кресла и смерила Кирилла Владимировича пронзительным, уничтожающим и бьющим наотмашь взглядом. В её ответе не было ни единого должностного слова — Железная леди осадила его чисто по-женски, но запредельно жёстко: ‎ ‎— Кирилл Владимирович, вы ничего не перепутали? — ледяным, бьющим без промаха тоном отчеканила Ольга, и её голос буквально пригвоздил помощника к месту. — На каком основании, вы позволяете себе выкатывать мне такие предложения в моем кабинете? По-моему, я не давала вам ни малейшего повода думать, что со мной можно вести себя подобным образом. Запишите себе на лбу: личные приглашения и флирт на этой территории закрыты раз и навсегда. Свои мужские амбиции оставьте при себе. ‎ ‎Помощник мгновенно потерял всё своё напускное самообладание, его лицо густо порозовело, а ухоженные скулы судорожно задвигались от пережитого шока. Поняв, что у Казанцевой мёртвая хватка, а её личные границы зачищены прочнее любых отчётов, он поспешно отступил на два шага назад, растеряв всю свою столичную спесь, и вежливо склонил голову: ‎ ‎— Прошу прощения, Ольга Сергеевна... Вы абсолютно правы. Я увлёкся, виноват. Это было очень глупо с моей стороны. Больше подобного не повторится. ‎ ‎— Надеюсь, — сухо оборвала его Ольга Сергеевна, и её лицо осталось монолитным. — Папку с отчётом оставьте на столе. Вы свободны, Кирилл Владимирович. Жду вас завтра ровно в восемь тридцать при полном параде перед визитом Олега Васильевича. ‎ ‎— Разумеется. Всего доброго, Ольга Сергеевна, — судорожно сглотнув, Кирилл бережно положил планшет, развернулся и стремительным шагом покинул кабинет. Дверь за ним бесшумно закрылась. ‎ ‎Ольга Сергеевна осталась в абсолютном одиночестве. Она шумно выдохнула, позволяя каменной осанке на секунду расслабиться, а на её губах расплылась едва заметная, кокетливая и сытая улыбка. С наглыми помощниками она разбираться умела безупречно. Но больше всего её сейчас грела утренняя улыбка Вадима и его бархатный шёпот за кухонным островом: «Предлагаю вечером... Ресторан.. Ни слова о работе.. Только ты и я». Первый раунд среды в университете был закрыт на её условиях, а впереди её ждал любимый гроссмейстер в изумрудном костюме. ‎ ‎

***

Уютный столичный ресторан встретил их приглушённым, мягким светом и тихой, едва уловимой мелодией. Вадим и Ольга расположились за уединённым столиком в самом конце зала, скрытые от посторонних глаз высокими декоративными растениями. Среда, начавшаяся с утренней суматохи, наконец-то уступила место долгожданному, звенящему покою. ‎ ‎Вадим довольно, тепло улыбнулся, накрыв своей ладонью её тонкие пальцы и крепко, надёжно сплетая их между собой. Его взгляд потемнел от безграничного мужского восхищения, а на лице отразилась лёгкая, виноватая ухмылка: ‎ ‎— Оль, прости меня, пожалуйста... Я обещал, что сегодня будет вечер только для нас двоих, но об одной вещи по работе нам всё-таки придётся поговорить. ‎ ‎Ольга удивлённо приподняла бровь, наклонив голову набок. Её дразнящая улыбка сменилась внимательным, сосредоточенным взглядом, но она ласково сжала его ладонь в ответ: ‎ ‎— Ничего страшного, Вадюш. Я тебя слушаю. Что случилось? У тебя в Федерации что-то не так? ‎ ‎— Да нет, там всё спокойно, — Вадим посерьёзнел, и в его глазах зажглись тёплые искорки. — Я утром заходил к председателю. Мы с ним перед началом рабочего дня обсуждали дела, и он заметил моё кольцо. Был очень удивлён, что я женился, и позвал нас завтра вечером вместе посидеть в ресторане. Он будет со своей женой. Сказал, что ему безумно хочется познакомиться с женщиной, которая смогла меня приструнить. Я согласился, так что завтра нас ждёт ужин. Мы с ним давно знакомы, и неловко как-то отказывать. ‎ ‎Ольга выслушала его абсолютно спокойно, на её губах расплылась едва заметная, тёплая и весёлая улыбка. Она посмотрела на мужа с мягким превосходством и лукавым вызовом в глазах: ‎ ‎— Вот как? Значит, женщина, которая тебя приструнила? Мне уже нравится твой начальник, Вадюш. ‎ ‎Вадим весело рассмеялся, оценив её спокойствие и мгновенную готовность к этой встрече. В его глазах заплясали откровенно влюблённые чёртики, и он поднёс её ладонь к своим губам, нежно целуя кисть: ‎ ‎— Ну какая же ты всё-таки у меня невероятная, Оль... А я тут весь день переживал, как ты отнесёшься к этой внеплановой встрече. ‎ ‎— Забываешь, с кем живёшь, Казанцев, — весело рассмеялась Ольга, порозовев от его похвалы, и её взгляд наполнился бесконечным домашним теплом. — Всё, эту тему закрыли. Теперь — только ты и я. ‎ ‎Официант бесшумно разлил по бокалам сухое красное вино, оставив на столе легкие закуски и горячее, и так же незаметно скрылся в полумраке зала. Вадим бережно взял свой бокал, слегка покачивая рубиновую жидкость, и посмотрел на Ольгу долгим, пронзительным взглядом, в котором сквозь мягкое тепло свечей читалось откровенное мужское восхищение. Она ответила ему ласковой, хмельной улыбкой, отчего её скулы покрылись нежным, красивым румянцем. ‎ ‎Мужчина отложил бокал, снова накрыв её ладонь своей и принялся неторопливо, едва весомо водить пальцами по её коже. От этих интимных, сонных прикосновений пальцев по телу Ольги мгновенно пробежали те самые колючие, пьянящие мурашки, заставляя её сладостно затаить дыхание. Они сделали по глотку терпкого вина, окончательно растворяясь в уютной тишине. ‎ ‎Ольга ласково сжала его руку, на секунду отвела глаза в сторону, а затем тихо, с мягкой тоской в голосе нарушила молчание: ‎ ‎— Вадюш, я так соскучилась по девчонкам... Давай на выходных съездим к ним сюрпризом? ‎ ‎Вадим довольно улыбнулся. Он крепко переплел свои пальцы с её рукой, ласково сощурившись: ‎ ‎— Оль, конечно съездим. Идея отличная, я только за. В пятницу вечером можно стартануть, ну или в субботу утром. ‎ ‎— Давай в пятницу, — с мягкой, предвкушающей улыбкой ответила Ольга, заглядывая мужу прямо в глаза. ‎ ‎— Решено, — Вадим довольно кивнул и поднёс ладонь жены к губам для нежного поцелуя, окончательно утверждая этот план. ‎ ‎Семейные планы были утверждены, вино согревало, а влюблённые взгляды супругов за уединённым столиком говорили громче любых слов. ‎ ‎

***

Они вышли из ресторана, окутанные прохладой июльского вечера, и сели на заднее сиденье автомобиля. Степан уже был за рулём. Мотор тихо заурчал, и они плавно тронулись в сторону дома, вливаясь в мерцающий огнями вечерний поток столичных улиц. Ольга устало, но бесконечно ласково положила голову Вадиму на плечо, уткнувшись носом в плотную ткань его изумрудного пиджака. Вадим нежно обнял её за талию, притягивая ближе, и в салоне воцарилось звенящее, уютное молчание. Ольга прикрыла глаза и спустя некоторое время незаметно уснула, убаюканная мерным движением машины. ‎ ‎Вадим заметил, что она спит, только когда они плавно подъехали к дому на Садовом кольце. Он слегка попытался её разбудить, осторожно коснувшись ладонью её плеча, но Ольга заснула очень крепко, окончательно сморенная запредельным напряжением первых рабочих дней. Вадим, умиляясь, смотрел на свою Железную леди, которая сейчас, с растрепавшейся прядкой волос и безмятежным лицом, казалась ему удивительно беззащитной, хрупкой и бесконечно родной. ‎ ‎На его лице расплылась тёплая, невероятно нежная мужская улыбка. ‎ ‎— Стёп, откроешь двери, — шёпотом сказал он и передал водителю ключи от квартиры, бережно протянув их между передними сиденьями. ‎ ‎— Конечно, Вадим Юрьевич, — так же тихо, канонично выдерживая субординацию, отозвался Степан. ‎ ‎Водитель аккуратно вышел из машины и бесшумно открыл заднюю пассажирскую дверь. Вадим вышел следом и аккуратно взял Ольгу на руки, собственнически и бережно прижимая её к своей широкой груди. Водитель закрыл дверь автомобиля и пошёл к подъезду, открывая все двери впереди, включая массивную створку лифта, а затем и саму квартиру на этаже. ‎ ‎Вадим, стараясь не делать резких движений, занёс жену в прохладную прихожую и сразу отнёс её в спальню, бережно уложив на пушистое одеяло. Вернувшись в коридор, он вышел к Степану. Тот вежливо передал ключи обратно новому зампреду. ‎ ‎— Спасибо, завтра как обычно, — негромко поблагодарил Вадим. ‎ ‎— Пожалуйста, Вадим Юрьевич. Доброй ночи, — Степан почтительно наклонил голову и удалился. Дверь квартиры тихо закрылась, оставляя супругов в их надёжно защищённом семейном причале. ‎

***

‎Вернувшись из прихожей в полумрак спальни, Вадим неторопливо снял пиджак, расстегнул жилетку и аккуратно ослабил узел галстука. ‎ ‎Повесив вещи на плечики в шкаф, он остался в одной рубашке с закатанными рукавами и тихо вернулся к жене. Ольга лежала на постели, укутанная остатками блаженного вечернего тепла. ‎ ‎Мужчина опустился на колени у края кровати и бесконечно нежно снял с её ног туфли, стараясь не делать ни одного резкого движения. Следом он бережно приподнял Ольгу за плечи, помогая ей освободиться от строгого жакета, и аккуратно отложил его в сторону. Вадим присел на край матраса совсем рядом с ней, заворожённо всматриваясь в черты её лица, освещённого лишь мягким светом уличных фонарей сквозь жалюзи. ‎ ‎Он протянул ладонь и тонкими, едва весомыми движениями пальцев начал не спеша расстегивать маленькие пуговицы её белоснежной блузки. В эту минуту он безумно, до щемящей боли в груди восхищался своей женщиной. Мысли в его голове текли плавно, полностью сосредоточенные только на ней одной. Вадим заворожённо думал о том, как сильно любит эту удивительную женщину, какая она невероятная, хрупкая и до умопомрачения красивая. Ему до безумия нравилось, что сейчас, полностью доверившись ему, она спала так безмятежно, сбросив всю свою привычную строгость. Он чувствовал невероятный трепет от осознания того, что эта гордая, сильная женщина принадлежит ему целиком и полностью, и только с ним позволяет себе быть такой беззащитной, ласковой и родной. Вся его жизнь теперь была заключена в её мерном дыхании, в изящном развороте лопаток и в теплом шёлке волос, и ничего важнее её улыбки для него больше не существовало. ‎ ‎Вадим продолжал её раздевать, действуя запредельно аккуратно, чутко и бережно, чтобы ни в коем случае не нарушить её крепкий сон. Каждое прикосновение его тёплых рук к её коже было наполнено чистой, трепетной заботой. Когда блузка и брюки были сняты, Ольга лишь сладостно, уютно вздохнула во сне и чуть заметно качнула головой, утыкаясь носом ближе к его руке. ‎ ‎Вадим довольно улыбнулся, бережно подхватил жену под спину, аккуратно уложил её повыше на мягкую подушку и накрыл до самых плеч пушистым одеялом. Отойдя к шкафу, он без лишней спешки разделся, и аккуратно скользнул под одеяло. Лёг рядом, собственнически укладывая ладонь на её талию и притягивая Ольгу к своему обнажённому торсу. ‎Третий столичный день был официально и триумфально завершён на их собственных условиях. ‎ ‎