Стоило ли сжигать страницы собственной жизни?

И все. Теперь Нигде обзавелось вкусом. Холодным металлическим привкусом и влажным отблеском чужих слез. Эрик очнулся в том же туалете, где и закончил свою жизнь, в крови, не чувствуя левой руки выше запястья. От обескровленных рук его отвлекли звуки чужих шагов. — Пойдем, тебя, наверное, быстро увезут и похоронят, ты скоро и отсюда уйдешь.– Волк, со знакомой надменностью и насмешкой в голосе, подал руку Курильщику. — Как уйду? — Если человека дольше нужного держат в доме после смерти, то он здесь застревает. А тебе ещё надо встретится с Рыжим. Иначе не дело. — Зачем с Рыжим? — Курильщик почти не может дышать, ему будто не хватает сил вдохнуть полной грудью. — Потому что так надо. Не задавай вопросов, на которые на хочешь знать ответа. Вставай. — Его силой ставят на ноги и куда-то ведут по беспорядочным коридорам, которые лишь отдаленно напоминали те, которые были в живой реальности. Идти сложно, не привычно, ноги не всегда слушаются, а Волк так сильно сжимает его кисть, будто пытается выдавить остатки крови. Хочется крикнуть ему «пусти!», вырваться и вообще никуда не идти, но Эрик только тащиться за Волком, не в силах сопротивляться. Они долго идут по прямому коридору. Эрик даже не знает куда его ведут, вроде к Рыжему, но он и в этом не особо уверен. Рыжего они находят не скоро. Он сидел в, относительно, Четвертой, рядом с ним пахло какими-то ягодными настойками и мхом, как на кладбище будто. — Получите, распишитесь. — ледяную руку Эрик наконец отпускают и он может уже сам подойти к Рыжему. — Курильщик? — Не поддельно удивляется Смерть. Да, Смерть, не Рыжий, он был лишь немного похож, на лице не было этих зелёных очков, а глаза были будто наполнены слез. Эрик садится рядом с ним на кровать, потому что стоять ему чертовски сложно, Смерть берет его за руку и ощупывает вскрытые вены. — Вот ты как. — Он оглядывается назад, будто там есть, что-то, что не видит Эрик.– Подождите здесь. — Он на несколько минут растворяется, оставляя за собой лишь искаженных воздух и ощутимый холод. Когда он возвращается, Волк уже изнемог от нетерпения. — Пошли, тебя нашли уже, пора провожать. — Нашли? — Встревоженно вопрошает Эрик, не понимая о чем он. — Трупик твой нашли обескровленный, идиот, пошли, потому что тебя, возможно, ещё можно реанимировать. Ты же этого не хочешь? Не хочет? А он точно не хочет? Не передумал ли он? На самом деле — да. Эрик почувствовал все, что только мог, за все те минуты, пока истерично трясся и истекал кровью: от эйфории до полной агонии, все виды боли, вспомнил обо всем, что было бы причиной передумать делать это и что только достало ему уверенности в своих действиях. Больно и страшно, будто все только началось, будто он только все осознал. Проводы от Смерти не было чем-то особым, он просто вывел его через выход из Дома. Эрик резко перестал чувствовать, что-либо когда перешагнул порог дома. Последнее, что он услышал это короткое «пока» от Смерти, ему удалось поблагодарить его. Просто короткое «спасибо» и все. После смерти ничего не должно болеть, вроде и не болело, но было ощущение зуда в районе запястий. Холодно и немного волнительно. Было чувство опустошения, противное такое, мы все его знаем. Это то самое чувство, которое появляется после правильного выбора в жизни. Очаровательно.