Библиотека "Серебряный свиток"

Октябрь 1992 года выдался холодным. В Хогсмиде листья уже облетели, и деревья стояли голыми, чёрными на фоне серого неба. В воздухе пахло дымом из труб и мокрым камнем. Амила Симпаярц стояла у окна своей библиотеки и смотрела на пустую улицу. Хогсмид по выходным был полон студентов, но в будние дни — особенно осенью — здесь было тихо. Она не жаловалась. Тишина давала ей время разобрать книги, расставить их по полкам, проверить руны на дверях. Библиотека называлась «Серебряный свиток». Амила выбрала это название за месяц до открытия. Серебро — символ чистоты и знаний, а свиток — напоминание о том, что знания передаются через письмо. Она не стала вешать вывеску с названием — вместо этого она вырезала руны на деревянной двери так, что они складывались в слова, понятные только тем, кто умел читать магические письмена. Внутри библиотека была не похожа на обычные. Амила потратила почти все свои сбережения на то, чтобы превратить пустое здание в пространство, где хотелось оставаться. Вдоль стен стояли высокие дубовые стеллажи, уходящие почти до потолка. Книги были расставлены не просто по алфавиту или темам — каждая секция имела свой цвет: тёмно-синий для зельеварения, бордовый для истории, зелёный для травологии, чёрный для тёмной магии (эта секция стояла отдельно, в дальней комнате, и доступ к ней был только по запросу). В центре зала стояли те самые кресла. Их было восемь. Большие, глубокие, обитые тёмно-зелёным бархатом. Они стояли полукругом, как будто приглашая посидеть и никуда не спешить. Каждое кресло было покрыто рунами, которые заглушали внешние звуки. Студент мог сесть в такое кресло, и весь мир исчезал — оставался только он и его книга. Но главной фишкой была полка для собственных работ. Амила установила её у окна — длинную, открытую, на которой любой читатель мог оставить свою работу. Эссе, стихи, заметки, рисунки, даже черновики зелий — всё, что угодно. Рядом стояла коробка с перьями и чернилами, и любой желающий мог написать комментарий под чужой работой. Она думала, что эта идея провалится. Что студенты будут стесняться или не захотят делиться. Но уже через неделю после открытия полка была заполнена наполовину. И ещё одна вещь, которую она добавила почти случайно. Ментальная магия. Амила не была сильным легиллиментом, но она знала основы. Она наложила на все художественные книги тонкие чары, которые считывали эмоциональное состояние читателя и подбирали мелодию. Не громкую, не навязчивую — просто тихий фон, который помогал погрузиться в историю. Тот, кто читал трагедию, слышал печальную музыку. Тот, кто читал приключения — слышал что-то быстрое и энергичное. Она проверила это на себе, когда дочитывала старую сказку о трёх братьях. Музыка была грустной и торжественной одновременно. Она чуть не заплакала, хотя знала эту историю наизусть. --- Студенты пришли в выходные. Амила стояла за стойкой и наблюдала, как они входят. Первыми были семикурсники — они шли с важным видом, как будто проверяли, соответствует ли библиотека их уровню. Амила не улыбалась. Она просто кивнула, когда они вошли, и вернулась к своим записям. Через час в библиотеке было уже двадцать человек. Старшекурсники сидели в креслах, младшекурсники толпились у полки с собственными работами, кто-то стоял у стеллажей и шептался. Амила слышала обрывки разговоров. — ...ты видел? Там есть книга по трансфигурации, которой нет в нашей библиотеке... — ...она говорит, что можно оставить своё эссе, и кто-нибудь его прочитает... — ...я сидел в кресле и не слышал даже, как дверь хлопала... — ...а мелодия? Я читал про драконов, и мне казалось, что я слышу огонь... Амила опустила голову и улыбнулась в книгу. Она не знала, что Флитвик уже успел побывать в библиотеке и рассказал о ней всему преподавательскому составу. Она не знала, что в понедельник на завтраке в Большом зале профессор Флитвик, сидя рядом с МакГонагалл, говорил о «Серебряном свитке» с таким восторгом, будто нашёл философский камень. — Минерва, вы должны посмотреть! — говорил он, взмахивая руками. — Там есть кресла, которые заглушают звук! Вы представляете? Можно сидеть и читать, даже если вокруг шумят первокурсники! МакГонагалл подняла бровь. — В самом деле? — И на книги наложены защитные чары, — добавил Флитвик. — Я проверил. Никакой ребёнок не сможет их испортить. Даже если он будет лить на них тыквенный сок. — Заманчиво, — сказала МакГонагалл. Снейп сидел за своим столом и не участвовал в разговоре. Он слушал краем уха и не подавал виду, что ему интересно. Он вообще не любил обсуждать новые места. Это было бесполезно. Всё, что нужно, он мог найти в своей личной библиотеке или в запретной секции Хогвартса. Но когда Флитвик сказал, что у библиотекаря есть книги по зельеварению, которых нет в школе, Снейп приподнял бровь. Он ничего не сказал, но запомнил. --- Через неделю, в субботу, он пошёл в Хогсмид. День был холодным, с ветром. Снейп шёл по улице, закутавшись в плащ, и не смотрел по сторонам. Он ненавидел Хогсмид по выходным — там всегда было слишком много студентов, слишком шумно, слишком... Он остановился перед дверью, на которой были вырезаны руны. Снейп нахмурился. Он узнал несколько символов. Защита. Тишина. Знание. Он прочитал название — «Серебряный свиток» — и понял, что библиотекарь серьёзно относится к своей работе. Он толкнул дверь и вошёл. Внутри было тепло и пахло воском и старой бумагой. Снейп оглядел зал. Восемь кресел, стеллажи, цветастые корешки книг. И тишина. Не та тишина, которая бывает в пустой комнате, а та, которая возникает, когда все звуки приглушены, когда ты чувствуешь себя в защищённом пространстве. Он подошёл к стойке. За стойкой сидела женщина с длинными тёмно-каштановыми волосами и серыми глазами. Она была одета в простую тёмно-синюю мантию без украшений. Она подняла голову, когда он подошёл, и посмотрела на него без любопытства — просто как на посетителя. — Здравствуйте, — сказала она. — Чем могу помочь? Снейп помедлил. Он хотел сказать что-то резкое, как обычно. Спросить, есть ли у неё книги по зельеварению, которые она не имеет права хранить. Но что-то остановило его. Возможно, то, что она не улыбалась. Она просто ждала. — Мне сказали, что у вас есть книги, которых нет в Хогвартсе, — сказал он. — Есть, — ответила она. — Вам нужны какие-то конкретные? — По зельеварению. Она кивнула, вышла из-за стойки и пошла к дальнему стеллажу тёмно-синего цвета. Снейп остался стоять, где стоял. Она не оборачивалась, не приглашала его следовать за ней. Она просто взяла с полки три книги и положила их на стол рядом с ним. — Вот, — сказала она. — Можете посмотреть. Он взял одну из них и пролистал. В ней были рецепты, которых он не знал. У него перехватило дыхание, но он не подал виду. — Откуда у вас это? — спросил он, не поднимая глаз от страницы. — Я училась в Дурмстранге, — ответила она. — У них свои учебные материалы. Снейп закрыл книгу и посмотрел на неё. — Ваша фамилия? — Симпаярц, — ответила она. — Амила Симпаярц. Он кивнул и взял все три книги. — Я верну их через неделю, — сказал он и направился к двери. Она не сказала «до свидания». Она просто смотрела ему в спину. Он вышел из библиотеки с книгами под мышкой и уже на улице понял, что не знает, как её зовут по имени. Она сказала «Амила», но он не запомнил. Или запомнил, но не хотел признаваться себе в этом. Он прошёл по улице, задумавшись о рецепте, который увидел на первой странице. Забыл о том, что она смотрела на него без улыбки и без страха. Просто смотрела. Как на человека. Через неделю он вернулся. --- Когда Снейп вошёл в библиотеку во второй раз, она стояла у окна и пила чай. На стойке стояла вторая кружка — лишняя. Он не заметил этого, но она заметила, что он вошёл. — Книги на стойке, — сказала она, не оборачиваясь. Он положил книги на стойку и увидел, что она оставила рядом с ними чистый лист и перо. — Я оставляю лист для комментариев, — сказала она, наконец поворачиваясь. — Если хотите. Снейп посмотрел на лист, потом на неё. — Зачем? — Некоторые читатели пишут заметки на полях, — ответила она. — Я решила дать им отдельное место. Он взял лист, сложил его и положил в карман. Она не спросила, что он будет писать. — У вас есть ещё книги по зельеварению? — спросил он. — Да, — ответила она. — Я их не выставила, потому что они слишком редкие. Она прошла за стойку, открыла ящик и достала ещё три книги. Он взял их. — Спасибо, — сказал он. Она кивнула. Он вышел, и в этот раз ему показалось, что она чуть улыбнулась. Но он не был уверен.