На исходе июля

♫ Amistat — The night we met Невилл открыл окно и украдкой затянулся, выдохнув дым на улицу. За окном розовел рассвет и неспешно несла свои воды Луара, на берегах которой раскинулись рощи и виноградники. Гермиона закашлялась. — Милый, я ведь просила тебя не курить в спальне… Который час? — сонно пробормотала она. Невилл поспешно стряхнул пепел и выбросил сигарету за окно, попытавшись выгнать дым из комнаты. — Прости, котёнок. Половина шестого. Гермиона села в постели и откинула с лица густые каштановые кудри. Она внимательно посмотрела на Невилла. — Переживаешь? Тот нахмурился, наблюдая, как над Луарой восходит солнце, и кивнул. Гермиона встала и подошла к нему сзади, обняла и положила голову ему между лопаток. Невилл был намного выше, чем она. — Я тоже боюсь. Но мы не можем больше прятаться, — тихо проговорила она и поцеловала его спину. — Я знаю… — Хочешь закурить ещё одну? Невилл кивнул. — Дай тогда и мне. Он усмехнулся. — Ты же никогда не курила. — Хочу узнать, зачем ты это делаешь.  Невилл раскурил сигарету и отдал её Гермионе. Она попыталась затянуться и, закашлявшись, вернула её Невиллу. — Гадость… Невилл усмехнулся, приобнял её и прижал к груди. — Я люблю тебя… — тихо произнес он, — эти четыре года… Да, они худшие… Но они и лучшие в моей жизни… Гермиона подняла на него глаза. — Я тоже люблю тебя. Невилл наклонился и поцеловал её. — Я только молюсь, что Мадам Максим правильно расшифровала письмо. И оно правда было от МакГонагалл. Не хотелось бы приехать в Лондон и попасть сразу в гнездо Пожирателей… — Я тоже очень боюсь. Но нам придётся верить и идти на риск… Иначе, мы никогда не сдвинемся с мёртвой точки. — Во сколько этот твой… — Самолёт? В одиннадцать. Мы успеем попрощаться с Мадам Максим. 

***

Около двух часов дня из Лондонского аэропорта Хитроу вышла пожилая французская пара Клементин и Луи Дюбуа, прилетевшие из Парижа, чтобы провести в Лондоне свой совершенно обычный отпуск. Они поймали кэб до дома 34 по Викториа роуд в Кэмдене. Это был совершенно обычный жилой район, где в самых обычных квартирах жили самые обычные люди. Месье Дюбуа галантно помог мадам Дюбуа с вещами, и они поднялись в самую обычную квартиру на третьем этаже, ключ от которой лежал в почтовом ящике. Когда мадам Дюбуа взяла ключ, на нём появилось несколько рун. Мадам Дюбуа начертала их волшебной палочкой на двери, и дверь в квартиру номер 5 отворилась. Внутри, впрочем, не было ничего необычного. Это была самая обычная, даже посредственная магловская квартира. За исключением кошки. На столе в гостиной сидела серая полосатая кошка.  Мадам Дюбуа бросилась к ней.  МакГонагалл прижимала к себе Гермиону изо всех сил, заливая её блузку слезами. — О, Невилл… — она заключила в объятия и своего бывшего студента, — о, я так боялась, что неправильно расшифровала письма Олимпии… — Мы тоже, профессор, мы тоже… — Невилл осторожно обнял МакГонагалл, чтобы не раздавить хрупкую пожилую женщину. — Думали, вдруг нас тут уже поджидают… — Как вы? Почему вы решили вернуться? Милые, здесь для вас очень, очень опасно… — МакГонагалл вытирала глаза кружевным носовым платком. — У нас осталось незаконченное дело, профессор… — начала Гермиона. — О, я уже не профессор, милые мои. Зовите меня Минерва. — Проф… Минерва, помните в Битве за Хогвартс, прежде чем профессор Флитвик спас нас, Невилл послал убивающее заклятие в Сами-знаете-кого? Кстати, на его имени всё еще надзор? — Да, помню, и ему ничего от этого не сделалось… Но не любой волшебник может применить убивающее… Мало сказать слова, нужно намерение, а Невилл – не убийца… И, касаемо твоего второго вопроса — не знаю, милая, но мы не используем его имя. — Скорее всего, дело не в Невилле. А в том, что Сами-знаете-кто создал несколько крестражей. МакГонагалл охнула, прижав руки к лицу, и обрушилась в кресло. — Не-е-ет… — в ужасе протянула она. — Именно этим мы и занимались весь тот год. По заданию профессора Дамблдора искали его крестражи, мы считали, что их будет шесть, и последним будет его змея — Нагини. Мы уничтожили все шесть, и змею тоже. А в день битвы мы узнали, что был ещё один… Им оказался сам Гарри, поэтому он и пожертвовал собой в тот день… Однако, если бы мы были правы, Сами Знаете Кто снова стал бы смертным… Но Невилл так и не смог убить его. Где-то еще остаются крестражи или крестраж… Поэтому мы сбежали во время битвы. Я последняя, кто знал о крестражах — Рон и Гарри погибли, а мы обязаны продолжать поиски, я не могла рисковать — голос Гермионы дрогнул, — не потому, что мы предатели, Минерва…  МакГонагалл обняла Гермиону и прижала к себе. — Милая, никто не подумал так! Мы гадали, смогли ли вы спастись... Многие тоже попытались скрыться на мётлах, но Пожиратели преследовали их, убили несколько человек в небе… А когда мы набрались смелости, чтобы начать обмениваться информацией с другими членами Ордена, и получили письмо от Олимпии, что вы всё это время были у неё — счастью нашему не было предела!  — Орден жив? — Невилл, нахмурившись, смотрел на МакГонагалл. — И да, и нет, — ответила она поверх плеча Гермионы, — живы несколько членов Ордена, но все скрываются в разных местах, обмениваясь зашифрованными сообщениями. Возможно, где-то есть кто-то еще — нам понадобилось целых четыре года, чтобы найти вас… — Сможет ли Орден собраться? Нам нужен план, мы не можем больше сидеть взаперти, — Невилл был настроен решительно. МакГонагалл очень серьёзно посмотрела на него. — Невилл, дорогой… Ты уверен, что игра стоит свеч? Может быть, вам лучше вернуться во Францию и жить нормальной жизнью? Если то, что вы рассказали про крестражи — правда, то у нас нет ни единого шанса… — Это правда, Минерва. Но уже уничтожены шесть… Шесть! Шанс есть. Мы должны попытаться… — Гермиона с мольбой посмотрела на МакГонагалл. МакГонагалл глубоко вздохнула и достала из сумочки хорошо известную Гермионе золотую монету. — Ух ты! — Гермиона просияла.  МакГонагалл легко улыбнулась и дотронулась до монеты палочкой. — Они прибудут в течение часа… Идёмте, — она протянула руку Невиллу и Гермионе. Они взялись за руку МакГонагалл и аппарировали.  Гермиона, Невилл и МакГонагалл оказались на берегу моря. Промозглый ветер приносил с собой морось, Гермиона в тонкой блузке сразу промокла и задрожала. Невилл снял с себя свитер и накинул ей на плечи. МакГонагалл провела их по тропинке в лес на берегу и остановилась перед обожжённым деревом, в ствол которого попала молния, разделив его вдоль на две части так, что между ними образовался промежуток, через который как раз мог протиснуться человек. — Пароль — Персиваль. Это второе имя профессора Дамблдора — Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор, — пояснила МакГонагалл. Она постучала по дереву палочкой: — Персиваль! Воздух между двумя половинками ствола задрожал, и в нём появился просвет, через который было видно комнату внутри. — Заходите! МакГонагалл и Гермиона легко пролезли через отверстие в стволе, а вот Невиллу пришлось попотеть. Они оказались в небольшой комнате без окон, напоминающей землянку, стены были деревянными, а пол был выложен каменными плитами. Внутри пахло сыростью и было холодно. В углу комнаты стояла аккуратно застеленная двухэтажная кровать. Рядом был умывальник, над ним небольшая полка с кухонной утварью, а под ним стояло ведро. Рядом с умывальником стояла небольшая печурка с одной конфоркой и были аккуратно сложены дрова. — Инсендио! МакГонагалл зажгла печку, в комнате стало чуть приятнее. В центре комнаты стоял стол и стулья, еще несколько стульев стояли у стены. А одна стена была сплошь увешана движущимися фотографиями. Гермиона подошла к фотографиям в центре, охнула и прижала к губам дрожащую руку. Невилл подошёл к ней сзади и приобнял, прижав её голову к своему плечу. В центре стены висела фотография Гарри и Рона. Они улыбались и махали со стены Гермионе, на фоне угадывался вход в Нору. У обоих в руках были тарелки с недоеденным тортом. Это фото сделала она на фотоаппарат Фреда в последний День Рождения Гарри, когда ему исполнилось семнадцать. Последний спокойный день их жизни. На следующий день была свадьба Билла и Флёр, с которой Гарри уже никогда не вернулся домой… После этого был долгий год скитаний, а потом… Перед глазами Гермионы встал тот момент, когда она видела их в последний раз — лежащими на земле у ног Волдеморта и Малфоя. МакГонагалл тихо подошла и встала рядом. Её глаза были полны слёз. Рядом с фото Гарри и Рона была приколота карточка Альбуса Дамблдора из шоколадной лягушки. Он добродушно смотрел с неё, чуть склонив голову, как всегда, глядя через свои очки-половинки. Следующей висела свадебная фотография Люпина и Тонкс, а рядом было приколото маленькое фото угрюмого мужчины с подписью «Тед Тонкс». Потом — старое фото членов Ордена первой войны с сияющим Сириусом, родителями Гарри и родителями Невилла. Фото Фреда — он сидит на заборе возле Норы и хохочет. Лаванда Браун и Парвати Патил, обнявшись в гостиной Гриффиндора после успешно сданных экзаменов хвастаются табелем с оценками. Гермиона указала на Парвати, МакГонагалл кивнула сквозь слёзы. Джастин Финч-Флетчли. Ли Джордан. Аластор Грюм. Эммелина Вэнс. Амелия Боунс и её дочь Сьюзен. Профессор Флитвик. Дин Томас. Артур и Перси Уизли. Колин Криви. Хагрид… Про Хагрида они уже знали… Это была одна из основных причин, почему мадам Максим с готовностью их приютила… Но менее больно от этого не становилось. Его смерть была чудовищной по своей жестокости — полувеликана было не так легко прикончить… От горестных воспоминаний отвлек шум — через узкий вход пыхтя ввалился Кингсли. — Гермиона! Невилл! — Гермиона как никогда была рада слышать его родной глубокий голос. Вскоре маленькая комнатка наполнилась улыбками и голосами. Кингсли, Молли, Джинни Уизли и Майкл Корнер, Билл и Флёр, Чарли, Джордж Уизли и Анджелина, профессор Слизнорт, Симус Финниган, Кэти Бэлл, Терри Бут, Энтони Голдстейн, Оливер Вуд и Эрни МакМиллан. Все расселись, кто на стулья, кто на кровати, кое-кто наколдовал себе подушки и сел на пол. Наконец, гвалт голосов немного затих. Невилл встал. — Ух ты… — он немного смущённо улыбнулся… — обычно такие речи произносил Гарри… Глаза Джинни, сидящей на кровати, наполнились слезами. Майкл ободряюще приобнял её. — Иногда нам приходится занимать роли, о которых мы никогда и не думали, — грустно проговорил профессор Слизнорт, сидящий на стуле возле умывальника. — Да… — Невилл откашлялся, — прошло четыре года…  Гермиона встала. — Мы не просто так вернулись в Англию, — перебила она Невилла, — есть очень важная информация, которую пока знают только три человека — я, Невилл и, теперь, профессор МакГонагалл. Эта информация касается того, как победить Сами-знаете-кого. Но, чтобы её раскрыть, я должна попросить вас дать Непреложный Обет никому и никогда её не разглашать. В комнате повисла тишина. — Непреложный Обет? А если пытки… — протянул Терри Бут, с которым это неоднократно происходило во время его учёбы на последнем курсе Хогвартса. — Если кто-то не согласен, то покиньте, пожалуйста, собрание Ордена, — голос Гермионы дрожал. — Я готова! — встала Джинни и задрала рукав кофты.   — И я! — поддержал её Майкл. В конце концов согласились все, кроме Кэти Белл и Симуса Финнигана. Кэти, пряча глаза, ушла с собрания, а Симус ушёл, заявив, что те, кто отсиживался четыре года среди французских виноградников, не будут диктовать ему что делать. Невилл вызвался брать Непреложные Обеты с присутствующих, не позволив сделать это Гермионе — она лишь скрепляла их чарами. К концу процедуры его правое предплечье было исполосовано багровыми шрамами от множества Обетов, и от этих ран, к сожалению, не мог помочь даже бадьян. Когда все дали Обет, Гермиона продолжила: — В битве за Хогвартс Невилл попал в Сами-знаете-кого убивающим заклятием. Но ничего не произошло. Дело в том, что Сами-Знаете-Кто всю свою жизнь стремится к бессмертию. Для этого он разделил свою душу на, как мы считали, семь частей и шесть спрятал в разных предметах — эти сосуды для осколков души называются крестражи. Пока они целы, он защищён от смерти. Весь седьмой курс мы с Гарри и Роном по одному уничтожали эти предметы. Сами-Знаете-Кто склонен к ностальгии, он сделал крестражами памятные предметы: фамильное кольцо, свой дневник, три артефакта, принадлежащих основателям Хогвартса — чашу Пуффендуй, медальон Слизерина и диадему Когтевран, а еще свою змею. Но это не всё… — в глазах Гермионы заблестели слёзы, — крестражем оказался сам Гарри. Чтобы разделить душу, нужно совершить убийство. И в момент убийства его матери, Гарри стал крестражем, этот крестраж Тёмный Лорд создал непроизвольно. Мы узнали это от портрета Профессора Дамблдора в день Битвы. Поэтому Гарри пожертвовал собой в тот день… Гермиона перевела дух. Все присутствующие смотрели на неё в ошеломлении. Молли прижала ладонь ко рту, а в глазах Джинни стояли слёзы, ручьями стекая по её щекам. Когтевранцы переглянулись, а Оливер Вуд спрятал лицо в ладони. Кингсли снял шляпу, как бы отдавая дань подвигу Гарри. — Мерлин… — прошептал Слизнорт. — Мы должны закончить дело Гарри. Чтобы его смерть была не напрасной, — Гермиона говорила твёрдо, она сжала кулаки, пытаясь унять дрожь в пальцах. — То есть, где-то еще есть крестраж или крестражи, но мы не знаем где, не знаем какой, и не знаем сколько? — упавшим голосом уточнил Майкл Корнер. — Именно, — голос Невилла звучал глухо. Майкл присвистнул. — Я знаю, кто точно знает, — вдруг подняла голову Анджелина. Джордж взглянул на неё с непониманием. — Малфой. — А точно ведь! Он теперь вроде телохранителя Сами-Знаете-Кого! — воскликнул Эрни МакМиллан. — С каких пор Сами-знаете-кому нужен телохранитель? — скептически нахмурился Невилл. — Если честно, мы никак не можем уловить суть позиции Малфоя… Совершенно не ясна его роль, — Билл задумчиво почесал нос. — Он ведёт себя как поверенный, некоторые даже говорят — как наследник… И да, как телохранитель тоже. Но Сами-знаете-кому, судя по тому, что вы рассказали, наследник тоже не нужен — умирать он не планирует. Есть мнение, что Сами-знаете-кто обучает его, может, планирует экспансию на континент…  — А сколько вообще раз можно создать крестраж? — вдруг осенило Эрни. — Вдруг он больше не может убивать? Раз у него уже нечаянно крестражи выходят, как получилось с Гарри. Нельзя же разрывать душу до бесконечности, должен быть какой-то предел. Потому ему и мог понадобиться телохранитель…  — Это Малфой убил Рона, — голос Джорджа дрожал, — и вы знаете, я еще подумал, почему Малфой, почему не Сами-Знаете-Кто. Я подумал, что он… ну знаете… как будто руки марать не захотел…  Молли всхлипнула, Джинни обняла её, утешая. — Да, изорвал свою душу до нитки, — задумчиво пробасил Кингсли, — затем и держит подле себя щенка Малфоя. Мы следили за их передвижениями, с Джорджем и Ли... земля ему пухом… Он везде и всегда берёт Малфоя с собой. Он слаб, хоть и скрывает это. Возможно, уничтожение крестражей ослабило его. Во время битвы мы с Филиусом… мир его праху… стояли на балконе возле часов и видели, как Сами-Знаете-Кто выходил из леса с Малфоем. Малфой его чуть не на руках нёс. Но мы и не догадывались, что дело в этом. Предполагали, что какой-то тёмный ритуал мог выйти из-под контроля и срикошетить в Сами-знаете-кого. Но если он ослаб из-за крестражей, и позволяет Малфою помогать себе, то вполне вероятно, что Малфой в курсе и может знать, где находится другой… или другие крестражи. — Истории неизвестны случаи, когда творилось более одного крестража, — грустно протянул Слизнорт из своего угла у умывальника. — Я уточнял эту информацию… — Вы знали? — воскликнул Билл с негодованием. — Я учил Тома Риддла, — грустно продолжил Слизнорт, — он ещё в юности интересовался этим и обращался ко мне с вопросом, что будет, если разделить душу на семь частей… — Мерлин, Гораций! — воскликнула МакГонагалл, — почему же вы никому не сказали? Слизнорт спрятал лицо в ладони и застонал. — Хорошо, допустим, единственный человек, который, кроме Сами-Знаете-Кого, может знать что-то о крестражах — это Малфой. Но это то же самое, что и сам Сами-Знаете-Кто — он недосягаем! — воскликнул Энтони Голдстейн в отчаянии. — Да, щенок стал сильным дуэлянтом… — протянул Кингсли. — И, говорят, он сильный окклюмент, — задумчиво сказала Анджелина. — Откуда ты столько знаешь про Малфоя? — поднял брови Джордж. — Так про него всё Министерство говорит, — пожала плечами Анджелина. — Он постоянно там ошивается за спиной у Сами-Знаете-Кого с самодовольным видом, его даже Пожиратели ненавидят… Он сам об этом и треплется. Он вообще не изменился, каким был в пятнадцать лет напыщенным, хвастливым придурком, таким и остался, только теперь у него в руках палочка с убивающим и вера в свою неуязвимость. Я работаю в отделе контроля за магическими растениями, — пояснила она на вопросительный взгляд Гермионы. — Это не всё, — вмешался Невилл. — Крестражи — это первая проблема. Вторая — Пожиратели. — Да уж, — усмехнулся Терри Бут. — Пока мы были во Франции, Мадам Максим аккуратно пыталась узнать, что думает Международная Конфедерация Магов о нашей ситуации. Они многого не знают, но кое-что им известно… И не сказать, чтобы они были в восторге… Однако, никто не хочет вмешиваться… Своя рубашка ближе к телу… — Не удивительно, — протянул Оливер Вуд. — Ты предлагаешь воздействовать через Конфедерацию? Искать союзников? — спросил Невилла Кингсли. — Да, в этом была моя идея. Но всё равно, всё потом упирается в крестражи. Честно, даже не знаю, с чего начать… — Невилл помотал головой. — Я думаю, надо начать с крестражей, — воскликнула Джинни. — Поддерживаю, — Майкл снова согласился с Джинни. — И как подобраться к Малфою? — Биллу уже не терпелось составить чёткий план. — А у него свадьба завтра! — воскликнула Анджелина. — Пф, и что? — Оливер посмотрел на Анджелину с непониманием и усмешкой. — Ничего! Любая информация важна, — сверкнула на него глазами Анджелина. — Вряд ли он напьётся и расскажет все свои секреты… — протянул Джордж, сжав ладонь Анджелины. — Тем более нас не пригласили. — Значит нужно поймать его и пытать! — Терри все не оставлял тему пыток. — Поддерживаю Терри, — Энтони тоже досталось на седьмом курсе. — Пытать, если честно, звучит как план… — протянул Кингсли. — Может он поедет куда? В медовый месяц? — предположила Гермиона. — Там мы его и… — Да, Анджелина, куда он поедет в медовый месяц? — спросил её Джордж с провокационным видом. — Думаю, что никуда, потому что женится он по расчёту на Астории Гринграсс, а любит он, если его чёрная душонка на это, конечно, способна, Пэнси Паркинсон. — Какие страсти, — Билл присвистнул. — Может выкрасть и пытать Пэнси… — задумчиво протянул Терри. — Или Асторию, — добавил Энтони. — Зачем Асторию, ты же слышал, что он её не любит? Надо Пэнси… — поспорил с ним Терри. — Но Астория всё-таки его жена, он не сможет это проигнорировать… — продолжил Энтони. — Мерлин, тебе что, всё ещё нравится Пэнси? — захихикал Терри. — Ничего не нравится, я просто рассуждаю логически… — Энтони опустил глаза. — Или я могу притвориться Асторией… — негромко сказала Гермиона. — Что? — после небольшой паузы спросил Невилл. — Мы можем выкрасть Асторию, я могу выпить оборотное зелье и притвориться ей. Войти к нему в доверие и попытаться узнать о крестраже. А вы пока ведите работу по поводу переговоров с Международной Конфедерацией. — Ну уж нет! — воскликнул Невилл, — как тебе это в голову только пришло? — Пэнси будет проще выкрасть, чем Асторию… — задумчиво произнес Кингсли, — мы примерно знаем картину её перемещений, и там много слепых зон. — Нет, пожалуйста, не надо Пэнси, раз она ему нравится… Лучше Астория… — Гермиона подняла глаза на Кингсли и зарделась. — Гермиона, нет, и это не обсуждается, — отрезал Невилл. — Невилл… — аккуратно начал Кингсли, — вообще-то в сложившихся обстоятельствах, принимая во внимание лояльность Малфоя своему хозяину, его навыки дуэлянта и окклюмента, расколоть его силой почти невозможно… — Кингсли, — Невилл встал во весь свой немаленький рост, — я не допущу, чтобы женщина, которую я люблю, спала с, блять, Драко Малфоем, даже ради, блять, уничтожения Сами-Знаете-Кого!!! — Строго говоря, это будет не её тело… — продолжил Кингсли. — Я пила оборотное зелье и превращалась в Гарри, это ощущается совсем не как своё тело… — Флёр впервые за вечер подала голос. — Да, и я! Ты не ощущаешь себя собой! — воскликнула Гермиона. — Детка, но это же просто кошмар, — Молли смотрела на Гермиону с жалостью и сожалением. — Я готова, — голос Гермионы был твёрдым, — Гарри и Рон отдали свои жизни ради этого. Я готова. — Нет… — Невилл присел перед ней на корточки, взяв её руки в свои, — Нет, нет, прошу тебя, не делай этого. Она наклонилась и поцеловала его ладони. — Я решила. А вы занимайтесь пока Конфедерацией Магов. Чтобы то, что я делаю не было зря.