Выгодное дело

Скупой платит дважды. Так решил Клод Фролло, выслушав откровения своего бывшего ученика, простодушного и хвастливого поэта, Пьера Гренгуара. Со злости архидьякон хлопнул себя по широкому лбу. Всё же похоть высасывает из людей разум. Как раньше такая умная не пришла в его голову? Чего проще? Дело нехитрое. Заплатить кругленькую сумму бродягам и купить счастье. Ради этого никаких денег не жалко. Остатки совести шевельнулись в этой ещё не до конца прогнившей душе. Но опытный схоласт и оратор мог, кого угодно убедить в собственной правоте. Даже самого себя. А почему бы и нет? Кто ещё будет для Эсмеральды лучшей партией, чем он сам? Разве сможет кто-нибудь иной её так сильно полюбить? Ведь герцог Египетский твёрдо решил продать невинную девушку сластолюбивому церковнику. Этот прелат выбросит красавицу на улицу только лишь удовлетворит свою похоть. А Клод не такой. Он будет любить её до смерти. Во всех смыслах. Не лучше ли стать тайной возлюбленной архидьякона, чем уличной пташкой, которая раздвигает ноги перед каждым, кто пожелает её взять? Ведь у гипотетического аббата не будет жалости к бедной и бесправной цыганке. Она ему быстро наскучит. Клод представил Эсмеральду, постаревшую, подурневшую, возможно, с ребёнком на руках, просящую милостыню. Не будет этого никогда. Архидьякон устроит судьбу любовницы и признает всех детей, которых ему подарит прекрасная и нежная цыганка. А Жеан пусть сам зарабатывает себе на жизнь. Погулял белокурый бесёнок. С него хватит. Теперь наступила пора Клода быть счастливым. Эсмеральда полюбит его со временем. Возможно. Всё лучше, чем его первоначальный план с похищением и насилием. Всё равно это когда-нибудь должно произойти. Так почему не сегодня. А главное, что у девушки нет никакого опыта в любовных делах. Чего ещё желать? Во-первых, не придётся терзаться ревностью к предшественнику. Во-вторых, Эсмеральде не с кем будет сравнивать его постельные способности. Ну а в-третьих, дерзкая цыганка не преподнесёт влюблённому священнику букет дурных болезней. Кстати, о букетах. Не годится являться к красавице с пустыми руками. Деньги — Клопену. Букет фиалок — Эсмеральде. Главное не перепутать от волнения. А то король нищих может не заценить столь остроумную шутку. Гренгуар мужественно согласился сопровождать мэтра Фролло в этот разбойничий притон. Столько денег у Клода не было. Поэтому архидьякон решил позаимствовать деньги из пожертвований прихожан. Потом он возместит недостающую сумму. Продаст редкостные манускрипты. Организует побег нескольким состоятельным заключённым. Было бы желание. Умом Клода Бог не обделил. Раньше он мог только сетовать на судьбу-злодейку. Не было стимула зарабатывать деньги или менять свою жизнь. А ради горячо любимой женщины можно и рискнуть. Впервые за многое время грусть и меланхолия отступили. Священник бестрепетно ступил на территорию Двора Чудес. Гренгуар, покорно шествующий за ним, напоминал верного оруженосца. Обычно эту роль выполнял Квазимодо. Но несчастный звонарь уже заплатил приличную мзду за большую и чистую любовь своего господина. Теперь пришла пора Клода платить по счетам. Архидьякон не испытывал чувства раскаяния, глядя на истерзанного звонаря. Где бы был Квазимодо, если бы не доброта его приёмного отца? На костре. То-то и оно. Клод спас его, а теперь потребовал пустяковой платы. Так будет и с Эсмеральдой. Лучше стать его женщиной, чем греть постель смотрителя публичных домов на улице Глатиньи. Правда, — тут совестливый священник нахмурил брови, — народ будет относиться к былой любимице хуже, чем к публичной девке. Из грациозной, прелестной и приветливой плясуньи Эсмеральда мигом превратился в парию. Падшая женщина, любовница колдуна и чернокнижника, монашеская шлюха. Но зачем Эсмеральде выходить на улицу? Будет жить в доме Клода и ждать своего повелителя как самая преданная рабыня. Можно и наоборот. Госпожа станет колотить безответного раба, а потом снизойдёт до него, а после вновь примется терзать несчастного. Архидьякон не имел ничего против такой нежной и сладостной тирании. Зачем им вообще нужны другие люди? Ему-то уж точно эти жалкие человечишки без надобности. Сегодня у Клопена Труйльфу было прекрасное настроение. Парижане могли быть такими добрыми и услужливыми, когда хотели. И милостыню подали мнимому калеке, и внимания не обратили, когда его ловкие пальчики срезали их кошели. Давно бы так! Да и очередная любовница оказалась не только красоткой ( на других герцог Египта не обращал внимание), но и на редкость изобретательной и восхитительно бесстыдной особой. А как её маленькая ручка умела ласкать и отвешивать шутливые оплеухи, не переходя известную грань. Пикантная приправа не испортит вкусного рагу. Восхитительное разнообразие после покорных овечек. Просто лечь и раздвинуть ноги любая дурочка может. А вот удивить развратом и разнообразием может только незаурядная баловница. Потому Клопен пребывал в самом благостном расположении духа. Но всегда найдётся очередной придурок, который умудрится испортить настроение. Вначале месье Труйльфу решил, что не следовало мешать изысканное вино с творением рук умелиц Двора Чудес. Но после трудового дня бандит пил и ел всё, что подвернётся под руку. Но такого возмутительного предложения предводитель разбойников никогда не слышал. Разве что в ранней юности, когда один содомит в сутане решил приобщить юного вора к своим богомерзким забавам. Тот клирик давно успокоился на дне Сены. Клопен воткнул нож в чёрное сердце большого любителя маленьких мальчиков. Для верности перерезал горло, ну а затем положил негодяя в мешок набитый камнями и отправил в свободное плавание. Но раньше от решения полуголодного воришки зависела только его часть. Теперь на кону стоял авторитет египетского герцога. — Ты случаем, поп, не с собора рухнул? — Ещё нет, но... — Тогда отчего ты испытываешь моё терпение, являясь со столь... Гм... Возмутительной просьбой. — А что в этом такого возмутительного? — гнул свою линию непонятливый священник. — Я ещё не стар, полон сил и могу осчастливить женщину. Да и наших детей обеспечу. А ещё... — А ещё твоя наглость не знает границ. Я не беру денег за женщин. Я выше этого. Я убиваю нахалов. Воровское отребье одобрительно загудело. Особенно восторгались цыгане. Нанести такое возмутительное оскорбление всему цыганскому племени. Старая Зара, умершая в прошлом году, любила, баловала и пестовала Эсмеральду как родную дочь. Цыгане боготворили ловкую, нежную и изворотливую красавицу. Они восхищались её добрым сердцем. Для каждого бродяги жалостливая цыганка умудрялась подобрать приятное слово. Продать такую девушку выжившему из ума священнику? Всем известно, как подлый монах ненавидит их ни в чём не повинный народ. А уж Эсмеральда от него только брань и поношения слышала. Этот подонок будет только издеваться над нежной девушкой. Бить, насиловать и принуждать к разным непотребствам. Был у них один главарь до Клопена. Злой, похотливый и до денег жадный. Иных девушек насильно чести лишал, других и вправду продавал богатым сластолюбцам. Тол только недолго тот бандит на свете зажился. Цыгане его быстро на ножи поставили. Собаке — собачья смерть. Да и обычных девушек никто не собирался отдавать священнику. Конечно, мало радости постоянно ходить беременной, попрошайничать, преждевременно стареть от тяжёлой работы, терпеть измены и побои мужа, но стать дурной женщиной ещё хуже. Что такое любовник? Пообещает золотые горы как этот священнослужитель. А лет через пять осчастлиленная вниманием дворянина девушка ( вернее уже не девушка) окажется на улице. И что тогда её ждёт? Только улица Глатиньи, болезни и смерть. Племя не примет развратницу обратно. А самое худшее для человека остаться одному без поддержки своего рода, племени или просто родственников. Это верная смерть. Клопен не подвёл. Даже превзошёл ожидания цыганского племени. — Повесить, — кратко бросил герцог Египетский. Даже цыгане оторопели. Всё же священник ничего не успел сделать. Только предложил. Побили бы — и будет с него. Некоторые девчонки шмыгали носами. Дурочка Террейна произнесла: — Вот бы и меня так кто-нибудь полюбил. За это маленькая цыганочка заработала полноценную оплеуху от отца. — Молчи, дура, ещё беду накаркаешь. Тут вмешался поэт. — Нельзя казнить, не выслушав человека. Мэтр Клопен... — Короче, Гомер. — Благодарю вас за тёплые слова. Меня в первый раз.... — Говори по делу. — Не соблаговолите ли вы предоставить мэтру Фролло ту же привилегию что и мне? Клопен даже развеселился. — Клянусь стоячим детородным органом. А это мысль. Вот всем потехам потеха. Ну, потаскушки и порядочные женщины, кто пожелает взять в мужья попа. И не голозадого поэта берёте. Два поместья. Сан. Брат-нахлебник. Звонарь-дьявол. Но никто не пожелал брать архидьякона в мужья. Что ему языческая церемония? К тому же священник решил купить Эсмеральду, к которой все относились по-особенному. Клод потерял контроль. — Я поданный корля Франции. Я требую, чтобы меня судили по французским законам. В ответ на это возмутительное требование раздался дружный смех. — Разве ты собирался купить нашу сестру по законам доброго короля Луи? — прищурился Клопен. — Разве во Франции можно держать рабов или красивых рабынь? А если мы попадёмся в руки твоего приятеля Шармолю? Нас, что будут судить по арготинским законам? Ты оскорбил нашу сестру. Приравнял её к шлюхе. Несчастный священник уже простился с жизнью, но тут вперед выдвинулась роскошнотелая деваха в очень нескромном наряде. Длинные золотисто-каштановые волосы, загорелая кожа и янтарные глаза. Она походила на золотистую мушку или заласканную рыжую кошечку. — Я беру его, — громко заявила вульгарная красотка. — Никогда не могла устоять против лысины, седины и похоти. Пусть даже последнее качество направлено не на меня. Их повенчали разбитой кружкой. Ровно двадцать осколков. — Ну надо же. Ровно столько лет мне исполнится через месяц, — рассмеялась уличная девка. Эту ночь они провели как старые супруги. В одной постели и с соблюдением взаимного целомудрия. Наутро Клод собрался покинуть прелестную супругу, но Изабо вовсе не желала играть роль Дидоны. По крайней мере, бесплатно. Ловкая прелестница принялась шантажировать священника оглаской и вытребовала у него всю сумму, которую влюблённый собирался передать Клопену. После этого шаловливые ручки Изабо попытались унять страдания супруга, но впервые в жизни проститутка наткнулась на активное мужское противодействие. Не слишком и хотелось! А вот от сопровождения жёнушки архидьякон не отказался. Изабо проводила священника и попыталась его поцеловать на прощание. — Нет. Первый поцелуй нужно дарить только любимой женщине. Блудница так и осталась стоять с открытым ртом. Она т не думала, что тут всё так запущено. Ладно. Не её это дело. Что-что, а деньги считать падшая девушка любила. Если прибавить к её накоплениям, то на приданое должно хватить. Хотя поэт Гренгуар её и без приданого возьмёт в жёны. Как же была глупа Изабо, что сразу не разглядела достойного спутника жизни в языкастом Пьере. Если бы не Эсмеральда, то повесили бы судьбу Изабо. Так получилось, что они поменялись возлюбленными. Теперь Жеан с Эсмеральдой планируют обвенчаться и сбежать в другой город. Ведь для цыган он гаджо. Чужак. Умничка Пьер предложил план, как устроить счастье двух пар и обобрать одинокого священника. Почему бы и нет? Затея удалась. Архидьякон получил урок на всю жизнь. Нечего верить словам пустозвона, как он сам величал Гренгуара. Надо жить своим умом. Неужели сложно было всё обдумать, навести справки о цыганах, задуматься о своих поступках? Но такая порывистость им только на руку. Жеан с Эсмеральдой уедут из Парижа. Изабо станет честной женщиной, а Пьер получит возможность жениться на любимой женщине и творить. Кто знает, может Изабо суждено быть супругой гения. Хотя Пьер так не думает. Он считает себя вполне заурядным поэтом, но всем знакомым говорит обратное. Люди такие внушаемые создания.