Противоположности

— Ну и какой мне съесть? — недовольно дует губы Ландо, рассматривая плитки белого и молочного шоколада в своих руках.  — Съешь оба, милый. — терпеливо повторяет ответ Оскар на один и тот же вопрос.  Ландо резко поворачивается к нему, злостно выжигая взглядом фигуру мужа.  — Нет, Оскар, ты снова издеваешься надо мной! Я же тебе уже говорил, я не могу есть так много вкусной еды… — агрессивный тон омеги плавно переходит на грустный, — Я очень быстро набираю вес…  — Ландо, милый, это нормально, — глубоко вздыхает Пиастри, ненадолго прикрывая глаза, — Ты… беременный, это нормально набирать вес. В тебе живёт маленький человечек, он же тоже имеет вес, и он тоже хочет кушать. Ты буквально ешь за двоих. И это нормально, так и должно быть. Понимаешь? — аккуратно уточняет альфа, постепенно прощупывая почву эмоционального состояния своего мужа, чтобы не попасть под горячую руку. Снова.  — Я знаю, Оска! Но, — нервно покусывает губу, о чём-то усиленно размышляя, — Но я уже набрал семь килограммов. Семь! Что будет дальше?! Пятидесят килограммов? Сто? Скоро я перестану помещаться в двери, а потом я просто умру от того, что не смогу встать с постели. Ты такое будущее мне предрекаешь, да?! — Ландо, ты всего лишь набрал семь килограммов за восемь месяцев беременности, — с стальным нажимом подчёркивает этот факт Оскар, — Это очень мало! Тебе через месяц рожать, а ты легкий как котёнок. Это вообще нормально? Я всегда думал, что беременные больше набирают.  Омега молчит, взвешивая все за и против, будто этот разговор не повторяется каждый месяц. И каждый раз по новой. Оскар, кстати, привык.  Привык к ссорам и истерикам за лишний вес, привык к обидам Ландо на своих друзей, потому что они могут пить и тусоваться, а он нет (просто он пробовал, с беременным животом скакать на танцполе как-то не прикольно), привык к страхам приближающихся родов, привык к неординарным вопросам и поступкам, он привык к беременному Ландо. К своему беременному мужу.  Оскар прекрасно помнит тот день, когда он узнал о том, что станет отцом. (Он реально пометил этот день красным в календаре на айфоне, если что.) После той судьбоносной ночи они пробыли в отношениях пол года, и Оскар сделал предложение Ландо, доведя того до слёз, сам он тоже плакал. Через два года после свадьбы, Ландо забеременел, чему был несказанно рад. Они планировали ребёнка ещё в первый год их брака, поэтому основательно готовились к зачатию, бегая по больницам и сдавая много анализов. Омега весь этот период делал много тестов на беременность, снимая свою реакцию на видео. Первое время, когда тесты показывали одну полоску, он просто грустно улыбался, пожимая плечами, мол, ничего страшного, мы только начали. Но с каждым отрицательным результатом, уголки его губ опускались всё ниже и ниже, а глаза слезились всё больше и больше.  В первый раз он заплакал, когда их попыткам стукнул год, а у него всё ещё был отрицательный результат. Постепенно он начал винить в этом себя, неосознанно отдаляясь от Оскара, которого это очень тревожило. Альфа пытался понять причину подобного поведения, он не знал, что Ландо был так серьёзно настроен к зачатию ребёнка. Оскар думал, что они медленно идут к этой цели, несмотря на все посещения омегологов и сдачу анализов, он даже не предполагал, что его муж делает тесты почти каждую неделю, пока случайно не наткнулся на эти его короткие видео, снятые во время его реакции на результаты тестов.  Когда Пиастри дошёл до недавних, свежих видео, его сердце сжалось. Потому что его омега тихо плакал, склонившись над тестом. Пока он сам сидел где-то на диване и смотрел телевизор. Оскар так сильно возненавидел себя в этот момент. Почему Ландо проходил через всё это один? Почему Оскар не заметил этого раньше? Почему его омега плачет и винит в этом себя, а его даже нет рядом?  Тогда Оскар нашёл Ландо в их спальне на большой постели, читающего книгу, и опустился перед ним на колени.  — Почему ты мне ничего не рассказывал про тесты? — тихо прошептал Оскар, он только сейчас смог разделить эту боль на двоих, он даже не мог предположить, на сколько разрушающую она имеет силу.  — Что? — Ландо замер на минуту, и потом резко повернулся в сторону альфы, — Ты залез в мой телефон?!  — Нет, я… я хотел отправить папе наши последние свежие фотографии, потому что он спрашивал про тебя, скучал по нам, и я решил отправить, но наткнулся на эту папку… и… и я посмотрел. — болезненно ответил Оскар, потому что он испытывал боль. Очень сильную, концентрированную боль. Ландо молчал, не зная что сказать. Он так хотел, чтобы Оскар знал только о беременности (если бы она вообще состоялась), даже не имея представления о неудачных попытках. Но Оскар узнал об этих попытках, увидел «неудачи» своего омеги своими же глазами.  Ландо отворачивается от него, стараясь сдержать нарастающую истерику, но у него не получается, слёзы моментально катятся по лицу, и он срывается на рыдания.  — Ну ты чего, милый? — Оскар резко поднимается с пола, и садится на кровать, притягивая плачущего омегу к себе на колени, в объятья.  — Отпусти! Оскар, отпусти! — вырывается из крепких рук альфы, толкаясь, — Я не хочу с тобой обниматься!  Пиастри замирает, потеряно взглянув в слезливые глаза мужа. Они редко ссорились, но если даже и ссорились, то ни разу не говорили друг другу грубых, болезненно задевающих слов. Ландо мог от вредности послать Оскара, громко крикнув: «Расстаёмся значит, раз я такой плохой!». Через минуту после этих слов у него слезились глаза, а через пол минуты Оскар уже загребал его в примиряющие объятия. Это были единственные их глобальные конфликты, но то, как Ландо звучал сейчас… это сильно задело Пиастри, потому что за период их отношений он знал каждую интонацию омеги и что эта интонация значила, и ни разу не было такого, чтобы Ландо серьёзно говорил какие-либо грубые слова, намеренно пытаясь задеть альфу. Только вот сейчас, впервые за всё это время, омега звучал по настоящему серьёзно, настолько серьёзно, что этот тон болезненно резанул по сердцу Пиастри, причиняя боль.  Ландо продолжает плакать, но уже тише, замечая встревоженное состояние своего мужа. Он одновременно хочет его ударить, убежав далеко, чтобы Оскар его больше никогда не нашел, но также, он хочет, чтобы Оскар крепко-крепко его обнял, как обычно, сказав, что они со всем справятся, что это временно.  — Я…, — альфа нервничает, не зная, что сказать, — Я рядом, любимый. Но хочу быть ещё ближе… как раньше, — неуверенно протягивает руку к мокрой щеке омеги, боясь, что тот одёрнет её, но он спокойно воспринимает прикосновение, позволяя, — Я хочу помочь тебе, быть рядом. Но ты не позволяешь, и я не знаю, что мне делать. Направь меня, пожалуйста. Я так сильно тебя люблю, я понимаю, тебе очень сильно больно. Если бы я мог, я бы сделал всё, чтобы забрать у тебя эту боль, мне невыносимо смотреть на то, как ты закрываешься от меня. Ландо, пожалуйста, не забирай у меня себя. Я тебе не предатель и не враг, я твоя опора и защита. Не прячься от меня и не старайся быть сильнее чем есть. Тебе не нужно быть сильным со мной, побудь слабым, пожалуйста. Я буду сильным за нас двоих, я сберегу и защищу. Но только не оставляй меня одного.  — Оска, — омега начинает плакать ещё сильнее, уже не сдерживаюсь и прижимаясь к мужу ближе, окольцовывая его шею, и укладывая голову на плечо, — Я так сильно тебя люблю. Мне безумно стыдно за своё поведение, ты даже не представляешь. Просто, знаешь….после всех этих попытках, я начинаю накручивать себя всё больше и больше, будто пожираю себя, понимаешь? — ждёт осознанного кивка Оскара, Оскар нежно гладит спину омеги, и как только он кивает, Ландо продолжает, — Я начинаю думать, что это моя вина, что может я…, — затихает, сжимает зубы и тише проговаривает, — бракованный.  Оскар замирает, резко отрывает от себя омегу, и неверяще смотрит на его. Потому что он, действительно, не мог поверить, что Ландо думал так… что он собственноручно клеймил себя.  — Что за бред, Ландо? Бракованный?! Откуда ты взял это слово? Тебе это кто-то сказал? — альфа начинал закипать от злости, ведь, если его омегу, действительно, кто-то надоумил по этому поводу, он готов был их разорвать. Оскар никому не позволит обижать Ландо.  — Нет, просто…, — нервно прикусил губу, он всё ещё не поднимал глаза на альфу, стыдясь самого себя, — Я так много статей перечитал на счёт этого, пролистал множество форумов молодых пап и бесплодных омег. — Ландо затихает, словно сам себе ставит этот диагноз. Оскар тяжело вздыхает, готовясь к сложной, но такой важной для них речи.  — Ландо, посмотри на меня, пожалуйста. — альфа нежно касается лица омеги, приподнимая его за подбородок, — Ты никогда не будешь бракованным! Слышишь меня? Ни один омега не заслуживает подобных слов о себе, никто не имеет права их так называть. Это слово вообще никогда не должно было быть в одном контексте с омегами, ясно? Процессы зачатия ребёнка и родов сами по себе очень сложны. Это долгий и трудный путь, который не так легко даётся. И это нормально, если получается не сразу. Ты представляешь, насколько это тяжело? Буквально растить внутри себя живого человечка? Альфы никогда не смогут понять это чувство, к сожалению. Для меня омеги всегда будут чем-то на уровне божества, потому что носить в себе ребёнка, а потом приводить его в этот мир, это самое необъяснимое и самое прекрасное, что может быть в принципе. Я всегда этим восхищался, поэтому понимал, какой это труд зачать и выносить ребёнка. Но к сожалению, не все это понимают, поскольку труды и жертвы омег обесцениваются, приравниваются к посредственности, к чему-то низменному. Так быть не должно. Никогда.  Ландо молчит, восхищёнными глазами смотрит на своего мужа и не может поверить. Его альфа такой замечательный. Понимающий, любящий, искренний. Омеге хочется ещё больше плакать от слов Оскара, он, оказывается, не знал, что нуждается в такой мощной поддержки со стороны мужа.  — Ну, ты чего, маленький? — альфа вытирает слёзы с лица Ландо, поочерёдно целуя в щёки, — Всё у нас хорошо будет, я тебе обещаю, Лан. Я всё для этого сделаю. Веришь?  — Верю. Я тебе всегда верю, Оскар. — лучезарно улыбается, льнёт к мужу, делится с ним своим теплом, от которого тот только больше заряжается.  — С ребёнком тоже всё получится. Мы с тобой постараемся, всё для этого сделаем, да? — омега кивает, — Ну вот, видишь, всё решаемо, любовь моя. Тебе не стоило накручивать себя, нужно было сразу это обсудить со мной. Но ты как всегда сделал по своему.  — Но я хотел сделать тебе сюрприз! — возмущается Ландо, продолжая виснуть на муже.  — Я понимаю, милый, но я бы хотел, чтобы мы вместе прошли этот путь, вместе переживали все эти… — специально не произносит слово «трудности», потому что не хочет так считать, — …этапы. Мы будем трудиться усерднее. Главное вместе, ведь так? Ребёнок это не хлеб в магазине, который можно прийти и купить. К нему нужно подготовиться, выносить, родить и вырастить. Это очень тяжкий труд. Так что, мы на верном пути, Ландо. Главное не опускать руки, хорошо, котёнок? — альфа аккуратно отодвигает мужа от себя, выискивая в его влажных глазах зачатки осознанности.  — Хорошо, Оскар, хорошо. Ты прав, главное что мы есть друг у друга, а остальное оно будет. Я верю. — уверенно кивает омега, шмыгая носом.  — Конечно, котёнок. Всё будет. Я всё для тебя сделаю. — альфа целует мужа в лоб, и снова притягивает его в свои объятья. Он хочет растянуть на подольше этот эмоционально тяжелый, но важный для них момент.  — Ландо, когда ты был у омеголога? В следующий раз нам нужно будет сходить вместе. Обсудить все детали. А мне сдать на спермограмму. — Ландо выворачивается из объятий и непонимающе смотрит на Оскара.  — Зачем? Ты же уже сдавал.  — Ну повторно. Может я тогда сдавал с меньшим энтузиазмом. — омега смеётся на эти слова, альфа шутливо улыбается — А что смешного? Нужно будет ещё какие-нибудь анализы сдать, может витамины пропишут. В общем, дел у нас с тобой невпроворот.  — Так точно! — резко прикладывая руку к виску, словно отдавая честь, шутит Ландо.  — Не смешно. — альфа всё равно смеётся, резко откидывая омегу со своих колен на постель, и перекатывается к нему, заключая в крепкие объятия.  Некоторое время они молчат, лениво обнимаясь и смотря друг другу в глаза. Оскар аккуратно кладёт ладонь на низ живота омеги, на что тот на секунду замирает и снова расслабляется. Это же Оскар, его альфа, его муж. С ним ничего не страшно. Даже если он сейчас касался того место, где была сконцентрирована вся боль омеги.  — Знаешь, что мне в детстве папа рассказывал? — Ландо перевёл на него заинтересованный взгляд, — Я тоже был долгожданным ребёнком, очень долгожданным, — альфа многозначительно посмотрел на омегу, тот удивлённо кивнул, — Папа сильно переживал, что не мог забеременеть. Это очень тяжело на нём сказывалось, они с отцом даже ругались по этому поводу. Отец хотел помочь ему, а тот отдалялся от него. Почти как у нас, — бросил очевидный взгляд на Ландо, на что тот виновато опустил голову, — Ему тогда мой дедушка сказал не особо значимые слова, но такие нужные в тот момент. Я когда услышал, посмеялся, конечно, от наивности сказанного, но если посмотреть с другой стороны, это имеет смысл.  Ландо приподнялся с плеча мужа, внимательно посмотрев ему в глаза. — В общем, представь, аиста, который каждый раз прилетает за детьми, чтобы забрать их и доставить каждого к своим родителям. — омега внимательно кивает, не до конца осознавая, к чему ведёт диалог, — Аист же не может быть с ними постоянно, он тоже чем-то занят, и тогда у них есть время на свои дела.  — Какие могут быть дела у младенцев? Тем более там. — ведёт головой вверх омег, намекая на небесную канцелярию.  — Поесть, например? — Ландо сомнительно смотрит на Оскара, сузив глаза, — Ты дослушай сначала, потом всё поймешь. Когда аист отсутствует, они убегают перекусить в специально отведённое для этого место, — омега начинает улыбаться, постепенно осознавая к чему ведёт Оскар, — Но перекусить они должны быстро, потому что аист может вернуться и улететь без них, и тогда они будут ещё дольше ждать встречи со своей семьей. Поэтому большинство детей стараются быстро перекусить. Но есть такие детишки, — Оскар улыбается, мельком оглядывая омегу, — Детишки, которые не успевают доесть до прилёта аиста, они каждый раз опаздывают к нему. Представляешь? Торопятся, торопятся, бедняжки, но не успевают. Расстраиваются, обижаются, и снова уходят, потом стараются поскорее вернуться, но снова опаздывают.  Ландо уже не сдерживается, срываясь на заразительный смех. Он представил маленького, обиженного ребёнка, сжимающего кулачки, топающего ножкой, и слезливо смотрящего вслед улетающего аиста. Снова не успел. И снова пойдёт топить грусть во вкусностях. Прямо как Ландо. Точно его ребёнок. Копия.  — Эй, перестань! Я ещё даже не договорил. — альфа подхватывает смех омеги, мягко толкая его плечом.  — Нет, ты мне одно объясни! Он когда-нибудь наестся? — они начинают смеяться ещё сильнее после этого вопроса.  — Я надеюсь, что да. Пора бы уже. — Пиастри добродушно усмехается, продолжая свою речь, — Так вот, за каждым человеком закреплен его ребёнок. За тем, кто хочет его, конечно же. Как мы, например. Эти дети есть, где-то там, и они ждут встречи с нами. Просто есть некоторые факторы, которые задерживают этот момент, но не отменяют его. Встреча состоится.  Омега затихает в предвкушении, задумываясь о сказанных словах альфы. Оскар в этот момент незаметно сдвигается ближе к Ландо, и плавно опускается к его животу.  — Всё будет хорошо. — приподнимает футболку и целует низ плоского живота омеги, даже не подозревая, что под ним уже активно развивается новая жизнь, которой ещё только неделя. Наконец-то этот малыш наелся и дождался своего аиста. 

***

По дому раздался приглушённый звук дверного звонка. Ландо вскинул головой в сторону невозмутимого Оскара.  — Это кто? — спросил омега, продолжая крепко держать в руках упаковки шоколада.  — Карлос. — спокойно пожал плечами Оскар, направляясь в сторону массивной входной двери.  Как только Пиастри сделал предложение Норрису, он сразу же принялся за поиски нового жилья — большого дома, рассчитанного на их совместное будущее, их двоих и их детей. Поэтому их дом получился просторным и уютным. Ландо сам занимался интерьером вместе с дизайнером, выбирал мебель и советовался с Оскаром. Оскар же взял на себя финансовую часть: оплачивал расходы на ремонт и контролировал работу бригады. — Карлос? Серьёзно? Ну зачем? — недовольно дует губы омега. В данный период времени у него не было настроения взаимодействовать с этим альфой. После того, как Ландо вступил в отношения с Оскаром, его вовлечённость в Карлоса испарилась, и их отношения приняли статус дразнящих, но уважающих друг друга братьев. Сайнс упоминал, что Ландо ему как младший братишка, поэтому он часто подкалывал его, но также и оберегал, особенно, после того, как раскрылась беременность омеги. Карлос очень серьёзно отнёсся к этой новости, всё чаще стараясь уберечь Ландо от различных неприятных ситуаций и грубых людей на рабочем месте. Именно он первым начал убеждать омегу скорее уйти в декрет, искренне переживая за него.  — Ландо, перестань. Вы только позавчера сидели у Джорджа в обнимку на диванчике и заказывали вместе комбинезончики малышу. — Оскар хмурится, проворачиваясь в сторону омеги.  — Ну да, и что? — выгибает бровь Ландо, — Это было тогда. Во-первых, Карлос был тогда милым, и я позволил ему выбрать одежду нашему ребёнку, во-вторых, мне срочно нужно было оформить заказ, потому что сроки поджимали. Мне вообще-то, скоро рожать! — возмущенно всплеснул руками, добавляя своей речи каплю драматичности.  — Я знаю, милый, но Карлос любит тебя и ты любишь его. Он желает нам только лучшего, ты же знаешь. — альфа неловко улыбается. Ему всё ещё непривычно это признавать и тем более произносить это вслух, потому что в начале их отношений Оскар безумно ревновал Ландо к Карлосу. И только, когда они подрались на дне рождении, на тот момент, Норриса, Сайнс принудил Пиастри выпить вместе и обсудить недопонимание, возникшее между ними. После того разговора, альфы сблизились, решив все недопонимая между собой, и Карлос даже стал близким другом Оскара. Они до сих пор общаются и много времени проводят вместе. Ландо часто канючит у Карлоса, чтобы тот поскорее нашёл себе омегу, и тогда бы они дружили парами. Карлос на это только многозначительно вздыхает. Будто он не пытался. Ландо и Оскар единственные, у кого сложились отношения после их общего знакомства. Карлос и Логан в тот вечер тоже переспали, но это было всего лишь на одну ночь, что очень расстроило Сарджента, но никак не повлияло на их взаимоотношения, потому что у них были общие знакомые, которые взаимодействовали между собой. Если Оскар и Ландо начали встречаться, то Джордж и Макс сблизились немного иначе… но это уже другая история.  — Хорошо, но если Карлос снова будет подшучивать надо мной, я разведусь с тобой. — безапелляционно заявил омега, складывая руки на груди.  — Хорошо. — соглашается альфа, тяжело вздыхая. Он знает, что Ландо этого не сделает. Просто Ландо любит драматизировать, а он просто любит Ландо.  Как только Оскар распахивает входную дверь, Карлос чуть ли не влетает в их дом, с распростертыми объятиями и широкой улыбкой.  — Родные! Я так по вам скучал! — Сайнс крепко обнимает Оскара левой рукой, а в правой он держит небольшую коробку.  — Не взаимно. — лениво пожимает плечами Ландо, будто это не ему интересно, что это за коробка в руках Карлоса.  — Я тоже рад тебя видеть, мой милый Ландо! Даже несмотря на твою ежедневную порцию яда! — радостно восклицает альфа, нежно обнимая усмехнувшегося омегу.  Оскар мягко улыбается, здороваясь с другом, и закрывает за ним дверь.  — Это тебе. Твои любимые, карамельные с нугой. — Сайнс протягивает омеге небольшую коробку с его любимыми конфетами. Они безумно дорогие и эксклюзивные. Ландо искренне удивляется, принимая подарок.  — Где?! Где ты их нашел? Оскар искал их везде! — омега широко улыбается, притягивая коробочку к груди, обнимая.  — У меня друг в Бельгию летал, вот я у него и попросил. — неловко пожимает плечами Карлос.  — Спасибо большое! — благодарит Ладно, продолжая радостно улыбаться. Теперь он точно определился, какой шоколад он будет сегодня есть. — Спасибо, Карлос. Сколько стоит? Я скину. — уточняет Оскар. Несмотря на их крепкую дружбу, он каждый раз старается уладить финансовый вопрос, чтобы не остаться в долгу. Принципы.  — Опять?! Estúpido! — альфа переходит на испанский, возмущаясь, — Это подарок! Не обижай меня.  Оскар заливисто смеётся. От частого общения с испанцем, он научился бегло говорить на испанском, поэтому очень легко считывал его скачки с одного языка на другой.  — Хорошо, хорошо. Пойдем в мой кабинет. — Пиастри кивнул, аккуратно подтолкнув друга в сторону лестницы.  — А что вы будете делать? — Ландо ничего не мог поделать со своим любопытством.  — Мне нужна информация по поводу его стремительно растущего бизнеса в сфере инженерии. Тематика нашего журнала в этом месяце будет связана с молодыми предпринимателями и их идеями.  Ландо удовлетворительно кивнул на слова Карлоса, переведя довольный взгляд на мужа. Как же он гордился Оскаром, стараясь всегда поддерживать его во всех его начинаниях. Как только Оскар вступил в отношения с Ландо, он часто задумывался о их совместном будущем, даже когда их отношения могли быть в зоне риска. Он был уверен, что они справятся со всеми трудностями. В итоге так и случилось. Пиастри хотел иметь личный заработок, работать на себя. Поэтому он постепенно начал вливаться в сферу предпринимательства, и в скором времени имел свой небольшой бизнес, связанный с его профилем — инженерией. Как только в первые пол года его акции возросли, он сразу уволился из фирмы, в которой проработал долгое время, и полностью сконцентрировался на своём бизнесе. 

***

Альфы обсуждали рабочие моменты, прерываясь на шутки и чашки кофе в кабинете Оскара, пока Ландо занимался своими делами.  Жизнь беременного не была многообразной, скорее скучной рутиной, которая полностью поглощала. Ландо правда пытался этому противостоять, он каждый день старался придумывать различные идеи для увлечений. Сначала у него очень даже хорошо получалось, что очень сильно радовало Оскара, но к началу восьмого месяца энтузиазм Ландо к новым интересам поутих, а сам он размяк, и единственное его желание было поскорее родить и взять на руки своего сына. Поэтому максимум, что он мог сделать, это — провести разминку для беременных, и съесть карамельный шоколад, развалившись на большом диване, под романтическую комедию.  Через несколько часов, уставшие, но довольные, альфы вышли из кабинета Пиастри, направляясь в гостиную и переговариваясь между собой.  — Как только готовый вариант выпустят, я отправлю тебе ссылку. — сказал Карлос, спускаясь по лестнице.  — Хорошо. — кивнул Оскар, останавливаясь у входа в гостиную.  — До родов недолго осталось. Переживаешь? — искренне интересуется Карлос, тревожно поглядывая на расслабленный профиль альфы, потому что сам он переживает.  — Да, но Ландо стараюсь этого не показывать. Иначе он будет сильнее волноваться, он и так часто истерит по поводу приближающихся родов.  — Тяжело, наверно, — Сайнс неловко чешет за ухом, не зная куда деть руки, — У вас ещё и омежка будет. Представляю, если будет с характером Ландо… — Карлос добродушно усмехается, хлопая Пиастри по плечу. Тот мягко улыбается, думая о своём. Как только он узнал о беременности Ландо, ему было без разницы, кто у них будет, для него было самое главное — чтобы малыш был здоровым. Но когда на гендер пати он узнал, что у них будет омега, он представил маленькую копию Ландо и заплакал ещё сильнее, прижимаясь к плечу плачущего мужа.  — Я надеюсь, что он будет с характером Ландо. Его маленькая копия будет бегать своими маленькими ножками по этому дому. Это благословение, Карлос. Я даже мечтать о таком не мог. — искренне и уверенно отвечает Оскар. Он не привык проявлять свои чувства перед другими, но иногда он приоткрывает эту часть внутри себя. Если бы только мир знал, как сильно Оскар любит Ландо, то все стихотворения, поэмы и романы, написанные о любви, ревностно смотрели бы в их сторону, зная, что они никогда не смогут сравниться с тем, что происходит внутри Оскара каждый раз, когда он видит Ландо. А там переворачивается мир, полыхают мосты, сталкиваются орбиты, и притягиваются противоположности.  Карлос улыбается, искренне радуясь за Ландо. Он заслуживает этой любви и этого восхищения. Потому что Ландо ждал этого от Карлоса, но получил от совсем другого человека.  Любовь выбирает не те дороги, по которым её высматривают.  Когда альфы синхронно зашли в гостиную, они резко замедлились, как только увидели уснувшего на диване омегу, завернувшегося в мягкий плед.  Карлос застыл на месте, не зная, что делать. Оскар тихо подошел к дивану, и присел, согнув колени. Теперь их лица были на одном уровне, и альфа мог рассмотреть каждую ресничку, подрагивающую опахалом на румяных щеках омеги.  Сердце Пиастри сжимается, когда он замечает, как уснул его муж. Ландо пододвинулся к краю дивана, оставляя место для Оскара, как они обычно лежали — альфа прижимал к своей груди омегу, крепко обнимая со спины, и не давая ему упасть.  — Люблю вас. — нежно целует омегу в лоб, и опускается ниже, целуя в округлый животик, сквозь ткань пледа.  Карлос отворачивается, краснея. Он чувствует себя третьим лишним, заставшим чужой душевно-интимный момент. — Пойдём. — Пиастри бесшумно подходит к Сайнсу, направляя его к входной двери.  Как только они оказывается на свежем воздухе, а за их спиной закрывается дверь, Карлос глубоко вздыхает, наполняя тело кислородом.  — Ты везунчик. — констатирует Сайнс, смазывая по Оскару взглядом. Альфа действительно так считал, замечая как Пиастри менялся рядом со своим омегой,  как он от него заряжался непоколебимой силой и мощной энергетикой. Семья всегда придаёт сил, возрождая, как феникс из пепла.  — Спасибо. — кивает Оскар, вспоминая улыбку своего мужа. Даже когда ему безумно трудно, даже когда у него опускаются руки, ему стоит лишь на один миг вспомнить улыбку Ландо, глубину его изумрудно-голубых глаз, и только тогда давление ослабевает, ему становится легче, и он идёт дальше. Несмотря на все трудности, через которые он проходит. Ради него. Ради них. Потому что это того стоит. Всё что касается Ландо, всё что с ним связано — того стоит.  Карлос молчит. Оскар переводит на него задумчивый взгляд.  — У тебя тоже будет семья, Карлос. Ты тоже полюбишь, я верю в это, — утверждает Пиастри, и ловит благодарный взгляд друга, — Жаль, что у вас не получилось с Логаном. Я думал, вы будете вместе.  Альфа тяжело вздыхает, отодвигаясь от Оскара. Эта тема не была болезненной для него, но вспоминать её было неприятно.  — Не получилось, как видишь. — пожимает плечами, — Мы с ним противоположности. А противоположности не притягиваются.  Оскар замирает, активно обрабатывает полученную информацию, и начинает громко и искренне смеяться, запрокинув голову назад. Перед закрытыми глазами, как на фотоплёнке, мелькает лицо его противоположности. Красивое, родное и любимое лицо человека, который по всем законам не должен был притянуться. Но притянулся.  — Понимаю. — кивает Оскар, улыбаясь.