Ты (не) поймешь

      Стук давно прекратился, и теперь из-за двери только глухо доносились слова Макса.       /Шарль, пожалуйста, открой/       Лампочка каждые пять минут с треском подмигивала, а затем снова освещала серую кафельную плитку грязно-желтым светом. В мерзлой ванне под вялой струей воды, обняв колени, лежал Шарль.       В голове всё ещё стоял высокий звон и делал его глухим к реальным звукам. Глаза следили, как мелкие капли сливались в единую лужу, обтекали его и безвозвратно исчезали в металлических отверстиях. Единый организм тек уже по системе канализации. А в это время к нему сверху добавлялись новые капли.       /Мне так жаль/       Это есть постоянное движение? Есть ли вообще вероятность того, что они могут вернуться? Нет, лучше пусть убегают.       К сожалению, это нельзя насильно смыть в унитаз или размазать по стенке ванной. Оно всегда рядом, пусть иногда и принимает другую форму - мягкую, невидимую. Словно берет выходной и пропадает на пару недель или месяцев.       /Я выехал, как только ты мне написал/       Но вольфрамовая нить в конечном итоге оборвалась, и перед тем как колба лопнула, возникла яркая вспышка. Так же как и светлые дни. Будь они хоть в сто раз лучше предыдущих - в конечном итоге их всё равно накроет тяжелая иссиня-черная туча.       /Прости меня/       От заново возникшей пульсации, ножом отдающей в правый глаз, Шарль сильнее сжался в клубок и зажмурил глаза от возникшего звона. И он провалился в воспоминания вчерашнего дня.       

***

      Золотой час - отличное название для короткой, и от этого ценной части дня, когда солнце вот-вот зайдет за горизонт и пропадет из виду. В эти минуты оно еще на одну ночь прощается с городом, с его деревьями, машинами и домами, лаская их золотистыми лучами.       Они возвращались домой после прогулки. Макс нес в руках пакет с продуктами и небольшую коробку, в которой ждала своей распаковки новая посуда, тщательно отобранная Шарлем. Это были керамические чашки и блюдца с красочным цветочным орнаментом. От продолжительного нахождения в магазинной суматохе и долгих раздумий о необходимости той или иной кухонной утвари запас сил на разговоры истощился, поэтому оба молчаливо наслаждались летним вечером.       Они шли бок о бок. Поглощенный мыслями, Шарль иногда задерживал взгляд на пролетающей мимо бабочке или на освещаемых теплым светом ромашках, невпопад растущих вдоль тротуара.       Макс увидел умиротворенную улыбку Шарля, и его лицо озарилось надеждой. Шарль знал этот взгляд, который он видел столько раз, и мог сразу понять - Макс думает, что ему стало лучше, что все возвращается на круги своя. К прежним временам, когда Шарль еще не подсел в тайне от Макса на наркотики. Это было сто лет назад или вообще в другой жизни, когда они были по-настоящему счастливы и их заботила только сломанная приставка или оплата счетов за квартиру.       На самом деле Макс ошибается. На протяжении трех последних дней, когда он крепко засыпал рядом, Шарль, стараясь быть как можно тише, брал с тумбочки телефон и заходил на сайт с черным заголовком. Нет, он ничего не собирался покупать, он просто рассматривал категории, новинки, цены, даже не особо вчитываясь. Ему нравилось то, ни капельки не изменившееся, чувство адреналина, которое раньше возникало при покупке новых пяти грамм. Оно дарило ему больную ностальгию по обжигающему чувству эйфории, замещало собой ту гнетущую пустоту внутри. Шарль пробовал всё: сначала пробежки, которые могли длиться до нескольких часов, походы в парки аттракционов, а затем, напротив спорту, сигареты и походы в бары. Макс редко напивался, в отличие от Шарля, у которого это могло доходить до той степени помрачения сознания, когда всё кажется нереальным, двоится и меняет форму. Но все это не могло сравниться со сверкающей тонкой дорожкой, с которой всё реальное и нереальное сливается воедино. Только она могла заслонить собой зияющую бездну.       И теперь оно снова тянуло к нему свои обезображенные руки.       Поэтому в ответ на взгляд Макса, Шарль улыбнулся как можно шире, чтобы точно отсеять все сомнения и не дать повод беспокоиться о нем.       Они поднялись по лестнице на третий этаж. Прозвучал еще непривычный для них щелчок при повороте ключа, и они вошли в их еще не обжитую квартиру. В ней чувствовался запах свежего ремонта от покрашенных стен, еще не тронутых временем мебелью и вымытых до блеска полов. У них оставалось еще много дел в виде развешивания штор, замены старых счетчиков и многого другого, но сегодняшний вечер они планировали провести, сидя в обнимку, за просмотром фильма. Макс включил на кухне свет и первым делом поставил на стол коробку и выложил из пакета творожный сыр, хрустящий багет и упаковку сёмги. На перекус они решили приготовить бутерброды. И пока Шарль расставлял в шкафу новую посуду, Макс занялся нарезкой рыбы.       Шарль мельком посмотрел как Макс нарезает рыбу и спокойно сказал:       - Макс, ты слишком толсто режешь.       В ответ Макс улыбнулся:       - Все полезно, что в рот полезло.       Приготовление бутербродов с семгой и творожным сыром было для Шарля неким ритуалом, способом доказать себе, что они начали жить нормальной жизнью, как обычная влюбленная пара. Ему было важно сделать всё идеально, чтобы не нарушить идеальный мир, который он так старался восстановить в их отношениях. Поэтому в ответ на шутку Макса Шарль только нахмурился и повторил:       - Нет, это некрасиво выглядит. Старайся делать потоньше,       - Хорошо-хорошо, - быстро проговорил Макс. Он уже не так быстро резал. Но из под ножа всё равно выходили толстые куски, хоть он и пытался делать обратное.       - Макс, ну пожалуйста. Почему ты не слушаешь? Я же говорю - тоньше, - Шарль уже начинал раздражаться.       - Какая разница, Шарль? Это же обычные бутерброды, - Макс все еще сохранял улыбку на лице.       Необъяснимый огонек ярости вспыхнул внутри Шарля. Он быстро разгорался и распространялся по телу ядовитыми лозами. Такую простую задачу Макс делал так небрежно и даже не прислушивался к словам, к тому же опять глупо улыбался.       - Тогда нельзя сделать сразу всё красиво, вместо этого? - Шарль указал на разделочную доску.       - Господи, это же просто рыба! - Макс нехотя, но тоже перешел на повышенный тон. - Чего ты так взъелся?       - Нет, это не просто рыба! - Шарль чересчур сильно поставил чашку на стол, и звон эхом разнесся по комнате.       - Хорошо, хватит. Я уже нарезал, - попытался успокоить его Макс.       На самом деле злость Шарля имела другую природу. Он обижался на Макса, что тот не понимал его, и в то же время его разрывала обида на самого себя за то, что не мог нормально выразить свои чувства. Поэтому легким способом вылить ее было проявление злости. Шарль не хотел начинать ссору, но уже не мог остановить самого себя.       - Вот именно, ты уже нарезал. Ты всё делаешь не так. Ты даже не хочешь постараться для меня!       - С чего ты это взял? Скажи, когда ты видел, чтобы я не старался ради тебя? Я весь этот месяц был с тобой рядом.       Макс оставался единственным человеком, который приходил к Шарлю после каждого срыва и последующих отходов. Шарль не употреблял уже четыре недели. Это был сложный месяц для них обоих. Шарль помнил, как Макс сдерживал его в объятьях, приговаривая: “Всё наладиться, я с тобой”. Ему было тошно от глупой веры в хорошее, от самого себя за то, что опустился до самых низов, и за то, что принуждает других его спасать.       - То есть ты еще жалеешь, что потратил на меня время?       - Шарль, я этого вообще не говорил.       Глаза Шарля уже начали слезиться, но он продолжал говорить.       - Да? А что ты тогда имел в виду? Думаешь, я не вижу как ты постоянно смотришь на меня? Думаешь, я не вижу как ты устал от меня?       “Он смотрит на меня с жалостью. Он хочет, чтобы я исчез и не беспокоил его. Он просто не хочет сказать мне напрямую” - поток мыслей с вихрем пронесся в голове Шарля, и внутри всё похолодело. Шарль замахнулся кружкой и чуть не бросил ее на пол, но Макс успел схватить его руку.       - Милый, успокойся. Слышишь? Всё хорошо. Я хотел сказать, что… - Макс не успел договорить.       - Нет! Не трогай меня! - Шарль отдернул руку. - Не начинай снова меня успокаивать!       “Он всё равно опять не поймет. Какой смысл мне сейчас что-то объяснять. Как объяснить весь тот комок ужаса, который рос во мне с детства. Он думает, что я просто злюсь, но на самом деле я уже давно задыхаюсь”       - Нет, объясни мне, что случилось? Я ведь рядом, с тобой! - Макс ухватился за рукав его кофты.       Шарль знал, что Макс вряд ли даст ему уйти сейчас, поэтому решил ранить его словами.       - Отстань от меня! Ты раздражаешь меня! Ты рядом не потому что любишь меня, - Шарль посмотрел на него с такой болью, что Макс на секунду замер. - Ты рядом, потому что боишься, что я умру, и ты не сможешь с этим жить. Ты спасаешь себя, а не меня.       - Шарль…       - Пожалуйста, отпусти, - Шарль смахнул с щеки и подбородка слёзы. - Как я устал от тебя.       Макс более не стал удерживать его и опустил руку. Он вздрогнул от хлопка двери их спальни и остался стоять на кухне под белым светом люстры. Взгляд перенесся от темного коридора к окну. “Я думал, что этот день был одним из лучших за последний месяц, но всё опять пошло наперекосяк” - думал Макс, рассматривая качающиеся от ветра ветви деревьев.       Он решил подойти к двери, но так и не смог войти. Он хотел дать Шарлю время побыть одному. Поэтому только прижался лбом к дверному косяку и прислушивался к звукам. Он слышал прерывистое дыхание Шарля, становящееся то слишком частым, то замирающим. Он знал это дыхание, ведь слышал его в те ночи, когда Шарль просыпался от кошмаров. Макс не знал, что делать.       В это время Шарль расхаживал по комнате и обнимал себя двумя руками. Затем сел на кровать, схватился за голову и с силой зажмурил глаза, пытаясь заставить замолчать внутренний голос. Оно снова здесь, и оно захватывало его мысли.       “Я задыхаюсь, мне очень страшно, у меня такие холодные руки, и я совсем не чувствую ног. Сердце очень сильно стучит.       Ты ничего из себя не представляешь без алкоголя, без сигарет, без наркотиков.        Только что над нами пролетел самолет и он садился на очередную посадку. Я не могу нормально дышать.       Ты ничтожество.       Мне кажется это случится сегодня, это точно будет сегодня. Я уже смотрю на канцелярский желтый нож, которым я точу свои карандаши.       Ты так эгоистичен.       Сердце бешено прыгает, как оно сильно отдает в голову. Руки превратились в ледышки. Я никогда не думал что панические атаки именно так ощущаются. Я не могу дышать. По телу как бегают мурашки.       Ты потерял всех друзей, разорвал со всеми связи.       Я хочу написать всем и в то же время никому. Я хочу чтобы пришел Макс. Ну почему он не заходит в комнату. Конечно, я же столько ему наговорил.       Макс будет только рад уйти от тебя навсегда.       Если-б только только один человек, хоть кто-нибудь понял меня.       Нет, никого не хочу ни слышать, ни видеть.       И в конечном итоге никто тебе не поможет.       Лучше я уйду отсюда. Сегодня мне точно нужно напиться”       С этой последней мыслью он встал и рывком открыл дверь, что Макс еле успел отскочить. Шарль, даже не взглянул на него и надел кроссовки. Он слышал, как Макс, что-то спросил, но не ответил и захлопнул входную дверь.       

***

      Лазерные лучи в хаотичном порядке кружили по стенам, барным стульям. Перемещались на танцпол, на доли секунд освещая лица людей, и снова начинали танец фиолетовых, белых и зеленых огней. От диджейской стойки поднимался вверх плотный туман, растворял в себе двигающиеся силуэты и исчезал у барной стойки.       Шарль допил из соломинки ром с колой и отставил стакан, кубики льда начали подскакивать под бит. Он снова сорвался. Мефедрон давно смешался с алкоголем, поэтому перед глазами появлялись и снова исчезали нарисованные маслом лица, но не быстро - их будто удаляли из кадра и снова вставляли. Музыка превратилась в постоянный звон и молотками била по голове. Чтобы немного замедлить плывущие картинки, Шарль держался за голову руками, опираясь о барную стойку. Ему казалось, что сообщение Максу отправилось сотни лет назад, а тот всё не приезжал.       Мгновение - и склонив голову, он уже плелся, поддерживаемый крепкими руками Макса, в сторону туалета. Осколки стекла превращались в пыль под тяжестью сотен ног, хотя если их собрать, вышла бы красивая резная рюмка. Разлитое пиво цвета мочи затекало в трещины в полу и липло к ботинкам. Шарль хотел пожаловаться на раздражающую липкость, но вместо внятных слов вышло мычание.       Макс открыл для него дверь, и Шарль ввалился в туалет. Как и во всём клубе, здесь было также темно, только зеркала скупо подсвечивались сверху. Навалившись на раковину и открыв во весь напор кран, Шарль держал лицо под холодной водой и мечтал о мягкой кровати, в которой скоро окажется. Оставалось доехать до дома и снять одежду, смыть с тела запах этого места и переодеться в хлопковую пижаму.       Спустя несколько минут он наконец смог рассмотреть себя в зеркале. До чего оказывается у него вымотанный был вид: темные круги окружали глаза, пряди волос давно запутались, а на воротнике белой рубашки красовались красновато-желтые пятна.       Музыка теперь была вдалеке, но появился звон, который с каждой секундой усиливался так, что пришлось сожмуриться. Боль от этого хоть и не уменьшилась, зато Шарль смог выдать из себя членораздельную речь:       - Макс, подай мне, пожалуйста, бутылку воды.       Он знал, очередной раз забирая его, Макс возьмет для него питьевой воды. Но прошло немного времени, и не получив ответа Шарль снова повторил вопрос. Снова тишина.       Он посмотрел в зеркало, в котором отражалась затемненная фигура Макса. Перебарывая усталость, Шарль сказал:       - Давай не сейчас, Макс. Дома, не здесь.       Он уже хотел оглянуться, но внезапно почувствовал, как его череп залил огонь. От удара по затылку скосились ноги. Длинные руки, обхватившие его, не дали ему снова согнуться над раковиной. Всё произошло за пару секунд, и он смог только взглянуть в зеркало, после чего всё тело сковал страх.       В нём он увидел возвышающегося над ним Джорджа.       Он стоял позади и с силой прижимал Шарля к раковине. Правой рукой держа за талию, а левой схватив за подбородок, он шептал:       - Подожди, дай мне насладиться твоим взглядом.       В зеркале отражался зажатый, с широко раскрытыми глазами Шарль, за которым стоял Джордж с мягкой улыбкой на лице.       Грудь еще сильнее прислонилась к спине, и Шарлю не удавалось даже на сантиметр двинуться. Он как можно дольше старался не обращать внимание, но все равно чувствовал трение паха о рубашку - от поясницы до джинс и обратно.       - До чего долго едет Макс, да? - одновременно произнесли отражения и также вместе исчезли. Шарлю было не до того, чтобы разобраться, кто произнес эту фразу - он или Джордж.       Подавляя рвотные позывы, была предпринята еще одна попытка освободиться, но на шее сразу же оказались сжимающие холодные руки.       - Прекрати шевелиться, сука, - прошипел Джордж и развернул пьяное тело к себе.       /Ты обещал всегда быть рядом/       - Скажи, где твой любимый? - он растягивал слова и губами спускался к шее. - Почему он все еще не пришел?       Каждое прикосновение иглами ощущалось на коже и мурашками распространялось дальше по телу.       Шарль вяло опускался на пол, пока одна за другой расстегивались пуговицы рубашки.       /Макс, где ты?/       Его глаза привыкли к темноте, и он наконец заметил махающие ему черные ветви на потолке. Все они росли из последней кабинки туалета. В дверном проеме тени формировали искривленные конечности и длинное туловище.       /Ты потерял всё/       Шарль лежал животом на холодном полу.       Когда на лице чудовища засияли два красных огонька, весь воздух в комнате словно исчез. Он стал настолько спертым, что с каждым вдохом грудь вздымалась всё чаще.       /Сколько ни пытайся, ты всю жизнь будешь один/       Влажные хлюпающие звуки отражались от мерзлых стен.       Но в голове оставался только писклявый звон, сквозь который едва слышно прорывался смех пустоты.       

***

      Макс на руках вынес Шарля из ванной и положил на кровать. На полу от одежды собралась лужа, пока Макс переодевал его в сухие штаны и футболку. Затем он укрыл его одеялом. Когда Макс сидел на кровати, наблюдая как дышит Шарль, он потирал костяшки пальцем, которые все еще ныли и саднили после прошедшей ночи.       После того, как Шарль ушёл из дома, ни сказав ни слова, Макс до трех часов ночи сидел за их новым обеденным столом. Все это время он постоянно проверял время на телефоне, в глубине души, надеясь, что вот-вот ему напишет Шарль. Но время шло, и телефон так и ни разу не завибрировал от уведомлений. На улице уже начинало рассветать, и птицы запели свои утренние песни. Он уже думал позвонить Шарлю, и в это же время ему пришло неразборчивое сообщение от Шарля.       "Извиан меняа. Забре мен паоалжса"       Макс сразу подскочил из-за стола и набрал Шарля, но услышал только гудки телефона и автоответчик с противным механическим женским голосом. Сердце начало громко ухать, и трясущимися руками он еще два раза позвонил Шарлю. Но ответа так и не было. Не продолжая более звонить, он быстро оделся и выбежал из подъезда. Он не помнил как доехал до клуба, в который столько раз они ходили в прошлом. Потом он будет вспоминать, как несколько раз проехал на красный, точно превысил скорость, и как взмокла его кофта.       Оббежав весь зал и барные стойки, спрашивая разных людей, он не нашел Шарля. Его уже начинало подташнивать, и он направился в последнее место - в туалет. Биение сердца заглушало всю музыку и пьяные крики людей. Макс всей душой хотел увидеть, как зайдя внутрь, увидит Шарля моющим руки, неловко улыбнется, и милые ямочки на щеках скажут, что всё хорошо, и они поедут домой.       С лихорадочной дрожью он открыл дверь и остолбенел. Всего на пару секунду. Под раковинами, на замызганном полу с расстегнутой рубашкой и сорванными брюками лицом вниз лежал Шарль, а над ним возвышалась неизвестная фигура. Незнакомец обернулся со злорадной ухмылкой. Макс сразу узнал Джорджа.       Этих секунд Максу хватило, чтобы ворваться внутрь и с силой отбросить его на противоположную стену. Джордж не отвечал на удары, сначала просто продолжал улыбаться, а потом лишь мычал пока его избивали. Макс снова и снова наносил удары и только в лицо, так что были слышны чавкающие звуки, а затылок каждый раз глухо бился о плитку. Через две минуты Джордж сполз по стене, оставляя на ней темно-красный цвет, а на месте носа осталось только багровое месиво, верхняя губа висела и обнажала корни зубов.       Стряхнув кулак от крови, Макс развернулся и опустился на колени рядом с Шарлем, проверяя пульс и дыхание. “Слава Богу, он дышит” - с этой мыслью он приподнял его, просунул одну руку под подмышки, другую под колени, и понес к выходу.       Шарль что-то пробормотал во сне и Макс вынырнул из воспоминаний. Он нежно подоткнул одеяло, и в этот момент Шарль открыл глаза.       - Ты здесь, - пробормотал Шарль. Убедившись, что в комнате, кроме них никого нет, он снова закрыл глаза, и еле заметная улыбка появилась на его лице.       Макс убрал с влажного лица прядки волос и прижался губами к виску.       - Да, я рядом, я всегда буду рядом.