Феникс. Пробуждение

Каин чувствовал это раздражение, эту натянутость. И это злило его ещё больше. Злило тем, что какая-то иррациональная часть его собственного «я», погребённая под слоем божественного огня, отзывалась на это недовольство тупой болью. «Они должны подчиняться, а не ждать дружеских посиделок», — мысленно рычал он на самого себя.

Он снова посмотрел на застывший кадр на экране. На своё пылающее лицо. Он помнил ярость битвы. Помнил холод, ползущий по венам. Но момент взрыва... пустота.

— Как я потерял контроль? — вопрос прозвучал резко, требовательно. Он адресовал его всем сразу, обводя команду холодным взглядом. — Моё тело должно выдерживать кинетическую энергию взрыва звезды. Одна Тень, пусть даже высшая, не могла пробить мою защиту. Объясните мне этот физический парадокс. Немедленно.

Слова повисли в воздухе, тяжёлые и острые. Вопрос Каина был не просто запросом данных. Это была претензия. Упрек команде в том, что они допустили ошибку, которую он, по их словам, должен был предотвратить.

Ден медленно откинулся на спинку кресла координатора. Он больше не выглядел уставшим. Теперь его лицо было маской холодной ярости. Алек оторвался от своих мониторов и посмотрел на Феникса поверх очков с нескрываемым осуждением. Даже Нат, чья мимика обычно напоминала каменную статую, сжал челюсти так сильно, что на скулах проступили желваки.

Но первой тишину нарушила Миса. Она резко развернулась на каблуках, её весёлость испарилась без следа, оставив после себя лишь чистую, кипящую злость. Её глаза, обычно искрящиеся озорством, теперь метали молнии.

— Контроль? — прошипела она, делая шаг к тактическому столу. Её голос дрожал, но не от страха, а от едва сдерживаемой истерики. — Ты спрашиваешь про контроль?! А ты помнишь, как мы тебя оттуда тащили, грёбаный ты калькулятор?!

Каин моргнул. Он ожидал сухого отчёта. Не этого эмоционального взрыва. Память тут же услужливо подбросила ему бесполезный файл: Миса плачет. Нет, не плачет. Тогда у неё не было слёз. У неё были только расширенные от ужаса зрачки и грязь на щеках. Бесполезно. Он отмахнулся от образа.

— По порядку, пилот, — холодно отрезал он, пытаясь вернуть разговор в конструктивное русло. — Эмоции искажают восприятие фактов.

Это стало последней каплей. Миса ударила ладонью по поверхности стола с такой силой, что голографическая карта города пошла рябью.

— Да плевать мне на факты! — крикнула она, уже не сдерживаясь. — Я чуть не потеряла Ната! Слышишь меня?! Тень... эта сука... она пробила его доспех как бумагу. Ледяное копьё вошло ему в плечо, прошло навылет и застряло в стене рядом со мной! Если бы оно попало на сантиметр левее...

Она осеклась, судорожно втянув воздух. Ден положил руку ей на плечо, пытаясь успокоить, но она сбросила её.

— И Алек! — продолжила она, указывая дрожащим пальцем на медика. — Ты стоял прямо за ним! Ты должен был прикрывать спину! Но ты не успел, потому что наш великий Феникс был слишком занят, сжигая всё вокруг, чтобы заметить вторую Тень, которая вышла из тени! Буквально! Из-за наших спин!

Алек молча кивнул, подтверждая её слова. Он снял очки и устало протёр глаза. Его руки слегка подрагивали.

— Я вышел из строя через три секунды после того, как щит Ната пал, — тихо добавил он. — Меня задело осколками льда. Контузия. Я видел всё, но мог только лежать и надеяться, что вы успеете.

Нат тоже снова заговорил. Его голос был низким и хриплым, словно каждое слово давалось ему с трудом:

— Я помню твой взгляд, Каин. Когда я падал... ты повернулся. В твоих глазах не было ничего человеческого. Только огонь. Ты даже не узнал меня. Ты просто... испепелил ту Тень. Полностью. Не осталось ничего. Вместе с половиной здания. А потом упал сам. Ты выгорел дотла. Мы думали, ты умер.

В командном центре воцарилась звенящая тишина. Каждый звук казался оглушительным: мерное гудение серверов, тихий писк кардиомонитора, который показывал идеально ровную линию пульса самого Феникса.

Каин слушал их. Логические цепочки в его голове пытались выстроить картину произошедшего. Угроза жизни членов команды -> критический стресс -> неконтролируемый выброс энергии. Формула была верной. Но эффективность действий при этом стремилась к нулю. Он подверг опасности тех, кого должен был защищать. Ошибка. Критическая ошибка системы.

Он открыл рот, чтобы выдать сухой анализ, признать просчёт и предложить новый протокол безопасности, который исключит повторение ситуации. Но Миса ещё не закончила. Она подошла вплотную к нему, её грудь тяжело вздымалась. Она была ниже его ростом, но сейчас казалось, что она смотрит на него сверху вниз.

— Знаешь, что самое страшное? — её голос стал тише, но от этого звучал ещё более жутко. В нём смешались гнев и боль. — Я испугалась не за Ната. Вернее, не только за него. Я посмотрела на этот пожар... и поняла, что если ты умрёшь там... то для нас всё кончено. Мы останемся одни. Без цели. Без надежды. Просто кучкой сломленных людей посреди гниющего мира. Ты — это не просто оружие, Каин. Ты — это всё, что у нас есть. И когда ты вот так... сгораешь... ты оставляешь нас ни с чем.

Она отвернулась, пряча лицо, и быстро провела рукой по глазам.

— Мы вытащили тебя. Вытащили всех выживших. Три демона и две Тени. Ценный улов. Поздравляю. Но цена... цена была слишком высока.

Каин смотрел на её затылок. На напряжённую спину Дена. На бледное лицо Ната. Внутри него бушевала буря. Раздражение. Злость на них за эту слабость, за эти эмоции, которые мешали делу. И одновременно... пустота. Огромная, чёрная дыра там, где как он помнил должны были быть чувства. Ответные чувства. Он знал, что должен что-то сказать. Что-то правильное. Но память снова подвела, подсунув вместо нужных слов обрывок воспоминания о том, как они все вместе смеялись над какой-то глупостью в этой самой комнате.

Эта беспомощность разозлила его окончательно. Он сжал кулак с такой силой, что костяшки побелели.

— Достаточно, — процедил он сквозь зубы, и температура в помещении, казалось, поднялась на пару градусов. — Пленники доставлены в изолятор. Их допрос начнётся немедленно. Мне нужны ответы. Все свободны, кроме Дена. Нам нужно спланировать стратегию диалога.

Он развернулся и направился к выходу из командного центра, ожидая, что команда подчинится. Но он чувствовал спиной их взгляды. Взгляды, полные разочарования и боли. И впервые за своё новое существование мысль о том, что он действует «правильно», принесла ему не удовлетворение, а глухое, иррациональное чувство потери.