Горячая соперница

***

От лица Дженни

Слова Лисы заставляют моё сердце замереть и почти остановиться. Остаться на ночь? Я смотрю на неё сверху вниз — такая красивая в своей тёмно-синей футболке. Её тёмные глаза сияют, глядя на меня снизу вверх, почти умоляя, и я никогда в жизни так сильно не хотела сказать «да». Вся моя решимость, все мои принципы, все доводы рассудка — всё это рассыпается в прах, когда она так на меня смотрит. Но ведь это ужасная идея, правда? Мы обе знаем, что быть вместе невозможно, и эта ночь ясно дала понять, что наше влечение — нечто большее, чем просто физика. Это не просто желание. Это не просто удобный случай. Это что-то, от чего у меня перехватывает дыхание и земля уходит из-под ног. Она нравится мне. Она должна быть моей соперницей, но вместо этого она заставляет меня чувствовать себя хорошо. И это пугает меня больше всего — потому что я не должна чувствовать себя так хорошо с ней. Не должна хотеть остаться. Не должна хотеть её. Она смешит меня. Она заставляет меня чувствовать себя умной, сексуальной и забавной. Она заставляет меня чувствовать себя желанной. И когда я с ней, я забываю о Риче, о компании, о грузе ответственности, который давит на меня каждую минуту каждого дня. С ней я просто... Дженни. Её рука всё ещё обхватывает моё запястье, и теперь она проводит большим пальцем по чувствительной коже с внутренней стороны. Мой пульс бьётся так сильно, что я уверена — она чувствует, как мои вены пульсируют. Глядя на её лицо, я вижу, как она сглатывает. Её челюсть напрягается. Она открывает рот, колеблется, а затем: — Пожалуйста? Эмоция в её голосе отражает всё, что чувствую я. Уязвимость. Надежду. Страх. И в этом одном слове я слышу всё, что она не говорит — что я важна для неё, что эта ночь важна для неё, что она тоже боится, но хочет меня достаточно сильно, чтобы рискнуть. У меня нет сил ответить ей, но вместо этого я перекидываю одну ногу через её колени и опускаюсь к ней на колени, оседлав её. Даже ощущение её джинсов, трущихся о мои обнажённые бёдра, заставляет меня намокнуть. Я чувствую, как жар разливается по телу, как желание вытесняет все сомнения. Лиса глубоко вдыхает, когда я наклоняюсь к ней. — Никого не касается, да? — говорю я тихо. — Как и подпалённые брови? Она ухмыляется, и я таю ещё немного. Эта ухмылка — она могла бы растопить айсберг. Могла бы заставить меня забыть собственное имя. — Никого не касается. Это между тобой, мной и мороженым. — «Ореховое в попку»? — дразню я. Это вызывает у неё глубокий сексуальный смешок. Он вибрирует где-то в её груди, и я чувствую его всем телом. — Эй, если хочешь зайти туда... Я целую её. Я хотела этого весь день — каждый раз, когда она открывала рот и из него вылетало что-то глупое, сексуальное или доброе, я хотела взять её губы зубами и потянуть, провести языком по её языку, позволить её челюсти тереться о мою. Я хотела этого с той секунды, как увидела её на террасе в окружении блогеров — такую уверенную, такую в своей стихии. Я хотела этого весь вечер, пока мы готовили ужин и говорили обо всём на свете. Лиса издаёт тихий стон, и это всё поощрение, которое мне нужно. Я целую её глубже, позволяя пальцам скользить по её челюсти. Её кожа такая тёплая под моими пальцами. Она кладёт руки на мою талию и притягивает меня ближе, и я понимаю по тому, как она ёрзает подо мной, что она уже начинает возбуждаться. Я трусь своим телом о её. Всё, чего я хочу — чувствовать себя как можно ближе к ней. Стереть каждую молекулу пространства между нами. Её руки теперь скользят вверх и вниз по моей спине, и время от времени они опускаются под мою задницу, притягивая меня ближе к ней. Но пока мы просто целуемся, теряясь в ртах друг друга и в нашем общем дыхании. Я провожу руками по её щекам, а затем по её волосам — её сексуальным, растрёпанным волосам, которые я хочу перебирать пальцами вечно. — Боже, как же я люблю целоваться с тобой, — говорит она, когда мы на секунду отрываемся друг от друга. Её руки скользят по моей спине, пока она изучает моё лицо. В её глазах что-то такое нежное, что у меня перехватывает дыхание. — Знаешь, что даже лучше поцелуев? — спрашиваю я, прикусывая губу. Её лицо расплывается в ухмылке. — Могу придумать пару вещей. Но что бы ты предложила? — Поцелуи в голом виде, — говорю я. Я отвечаю на её ухмылку, затем тянусь к подолу своего платья и одним быстрым движением снимаю его через голову. Ночной воздух касается моей обнажённой кожи, и по телу пробегает дрожь — но не от холода. — Господи Иисусе, — выдыхает она. — Поэтому я и сказала, что ты должна продаваться с предупреждающей этикеткой. Я наклоняюсь и снова целую её, теряясь в переплетении наших языков. Её руки скользят по моей обнажённой спине, пока не находят застёжку моего лифчика, и затем одним отработанным движением она расстёгивает его одной рукой. Я отстраняюсь ровно настолько, чтобы бельё упало с моего тела. Лиса отбрасывает его в сторону и притягивает меня к себе, прижимая мою грудь к своей груди. Мои пальцы скользят между нами, находят край её футболки, и я рывком снимаю её через голову. Она на секунду пригибается, позволяя мне стянуть с неё футболку вместе со спортивным лифчиком, а затем мы снова сливаемся в поцелуе, наши обнажённые груди прижаты друг к другу. Её кожа горит напротив моей. Я чувствую биение её сердца — или, может быть, это моё собственное, — и оно отдаётся во мне эхом. Она тянется вверх и выдёргивает резинку из моей косы, и мои волосы рассыпаются по плечам. Её пальцы запутываются в них, и она слегка тянет — ровно настолько, чтобы я почувствовала это. За исключением первого раза, когда мы толком не знали друг друга, каждый раз, когда мы с Лисой были вместе, всё было быстро и безумно. Мы пытались не попасться, уместить как можно больше друг друга в короткое время. Но сейчас ночь простирается перед нами, как та первая ночь — долгая и томная, как кошка. Некуда спешить. Незачем прятаться. Я использую руки, чтобы исследовать её грудь, желая запомнить каждый сантиметр её тела. В ночном воздухе уже чувствуется прохлада, но тело Лисы напротив меня горячее и даёт всё тепло, которое мне нужно. Я ёрзаю у неё на коленях, пытаюсь прижаться ближе, но мне никогда не бывает достаточно близко. Я хочу раствориться в ней. Хочу, чтобы не было понятно, где заканчиваюсь я и начинается она. Я тянусь к поясу её штанов, ловко расстёгивая пуговицу и дёргая молнию вниз, пока она стонет мне в волосы. Её дыхание тёплое и прерывистое у моего уха. — Встань, — говорит она, её голос густой и властный. Этот голос — он посылает разряды электричества прямо в низ моего живота. Я опускаю босые ноги на прохладный камень патио и встаю. Лиса отодвигает свой стул достаточно, чтобы тоже встать, и затем ведёт меня спиной к дивану, на котором мы сидели раньше. Я продолжаю двигаться, пока мои колени не упираются в мебель. Лиса скользит руками по всему моему телу, но затем они останавливаются на моих бёдрах, стягивая мои трусики вниз до бёдер. Её прикосновения уверенные и в то же время нежные — как будто она точно знает, чего хочет, но не торопится. Мои руки находят её джинсы и тоже стаскивают их. Её член уже твёрдый как камень и с готовностью тянется ко мне. Я сжимаю его в кулак, прежде чем её штаны полностью сняты, и она стонет, стряхивая их до конца. Этот звук — низкий, гортанный, полный желания, — я хочу слышать его снова и снова. Мы обе вышагиваем из одежды, а затем снова целуемся, хотя я всё ещё крепко держу её член в руке. На кончике блестит капелька предэякулята, и я большим пальцем растираю её по головке. Лиса вздрагивает под моим прикосновением. — О боже, — стонет Лиса. — Знаешь, что лучше поцелуев в голом виде? — Что? — Это. То, что ты делаешь, это... Она теряется в очередном стоне, когда я поглаживаю гребень её напряжённого члена. Я чувствую каждый дюйм её, каждый изгиб, каждую пульсирующую вену. Я разворачиваю её так, чтобы теперь она стояла коленями у дивана, и толкаю её, заставляя сесть. Я опускаюсь и заползаю между её колен. Я умирала от желания попробовать её на вкус с самой первой ночи. С того самого момента, как она впервые прикоснулась ко мне. — Не ушибись, — говорит она с тревогой. — Камни твёрдые. Вот. Она сталкивает одну из подушек с дивана, и я подсовываю её под колени. Этот заботливый жест только заставляет меня хотеть отблагодарить её ещё сильнее. Даже сейчас, даже в разгар страсти, она думает обо мне. Я снова обхватываю рукой основание её члена, затем наклоняюсь вперёд. Я почти дрожу в предвкушении, когда высовываю язык и нежно провожу им вокруг её головки. Лиса запрокидывает голову и стонет, когда я беру всю головку в рот, посасывая её, будто леденец. На вкус она солёная, мускусная и сладкая, и почему-то такая идеально Лисина. Я хочу запомнить этот вкус. Я всасываю её глубже в рот, покрывая ствол губами и языком, пока одной рукой глажу её яйца. Она снова стонет и проводит рукой по моим волосам, дёргая их тем нежным способом, от которого я извиваюсь. Она знает, что со мной делает. Я продолжаю сосать, двигая ртом вверх и вниз по всей её длине. То, как она стонет, безумно заводит меня, и вскоре я опускаю руку между ног, чтобы погладить свой клитор, пока беру её глубже в горло. Я не могу сдержаться — она слишком возбуждает меня. — Господи, тебя это заводит, да? — рычит она. — Тебе нравится сосать мой член? Я киваю, глядя на неё снизу вверх, мои губы всё ещё обхватывают её член. Она качает головой, не веря своим глазам. — Боже, можно ли быть ещё более идеальной? Я пытаюсь улыбнуться, но её член уже растягивает мои губы до предела. Я возвращаюсь к сосанию, двигая ртом вверх и вниз по её члену, пока пальцами стимулирую клитор. Бёдра Лисы начинают дрожать, и я чувствую, как она упирается ногами в камень патио по обе стороны от меня. Она тянется вниз, хватая меня за руки. — Я кончу, если ты не замедлишься, — тяжело дышит она, но я продолжаю. Я хочу попробовать её — всю целиком. Я хочу, чтобы она потеряла контроль. Я хочу быть причиной этого. Я прижимаю язык к нижней стороне её ствола и нежно поглаживаю её яйца. — О боже, Дженни, — говорит она, дёргая меня за волосы, когда её бёдра толкаются вперёд. Она взрывается у меня во рту, наполняя его горячей солёной спермой, и я с радостью проглатываю её. Я нежно посасываю головку даже после того, как она перестаёт кончать, желая получить каждую каплю. Я хочу всё, что она может мне дать. Её похотливые стоны — всё поощрение, которое мне нужно. Делать её счастливой делает счастливой меня. Я никогда не думала, что это может быть так — что удовольствие другого человека может значить так же много, как твоё собственное. — Иди сюда, ты красивое создание, — говорит она, поднимая меня на ноги, когда волны её оргазма стихают. Я прижимаюсь к ней на коленях, и теперь, без слоёв одежды между нами, я чувствую себя почти максимально близко к ней. Почти, но не совсем. — Думаешь, будешь готова к следующему раунду в ближайшее время? — говорю я, прижимаясь носом к её челюсти. Я вдыхаю её запах — дерево, вино и что-то uniquely Lisa. Лиса смеётся, постанывая. — Тебе кто-нибудь говорил, что ты неисправима? — Один или два раза, — признаю я с ухмылкой. — Обычно Минджи. Иногда мой бухгалтер. — Тогда, возможно, тебе нужен урок терпения, — поучает она. Внезапно она встаёт, поднимая меня с собой. Я взвизгиваю, крепче обхватывая руками её шею. Я не из хрупких, но Лиса поднимает меня так, будто я легче пёрышка. Она подсовывает руки под мою задницу, и я обхватываю ногами её талию для равновесия. Она так несёт меня в дом, вверх по лестнице и через коридор, пока мы не добираемся до комнаты, которую, как я предполагаю, можно считать её спальней. Но у меня нет времени осмотреться, потому что затем она швыряет меня на кровать и грубо раздвигает мои колени. Я падаю на простыни, и они пахнут ею. Она становится на колени на кровати между ними, пока я пытаюсь отдышаться. Её лицо выглядит серьёзным, но в глазах дьявольский блеск. Этот блеск обещает мне что-то, от чего моё сердце начинает биться быстрее. — Первый урок терпения, Дженни, заключается в том, что чем больше ты умоляешь, тем приятнее я тебе сделаю. Я уже тяжело дышу, когда она наклоняет голову, снова подсовывая руки под мои бёдра и поднося рот к моей киске. Сначала только её дыхание — тёплое и влажное — касается моего центра. Даже не прикасаясь ко мне, я чувствую её там, нависающую прямо надо мной. Когда она складывает губы трубочкой и дует, прохладный воздух на моём клиторе заставляет меня вздрогнуть. Я пытаюсь прижаться к ней, но она держит мои бёдра на месте. Она контролирует ситуацию, и я позволяю ей. — Лиса, — тяжело дышу я, но всё, что она делает — снова выпускает струю воздуха на мою киску. Я снова вздрагиваю. Это пытка. Сладкая, изысканная пытка. — Чего ты хочешь? — говорит она дразняще. — Прикоснись ко мне, — выдавливаю я. — Что? Она кокетливо наклоняет голову. Я вижу, как она наслаждается этим — тем, как я извиваюсь под ней. — Прикоснись ко мне, — повторяю я, задыхаясь. — Пожалуйста. Она ухмыляется и снова дует на меня, мягко, рисуя дорожку прохладного воздуха вдоль моей щели. — Тебе придётся быть конкретнее, дорогая. — О боже, Лиса. Я на секунду отворачиваю голову к подушке, чтобы не видеть её. То, как она смотрит на меня снизу вверх из-под моих ног, так опьяняет, что я чувствую себя почти в бреду. Но я не могу долго отводить взгляд, и когда я снова смотрю на неё, она всё ещё ухмыляется, глядя на меня снизу вверх. Она выглядит так, будто может делать это всю ночь. И я, наверное, позволила бы ей. — Давай, Дженни, — снова говорит она. — Скажи мне, чего ты хочешь. — Я хочу, чтобы ты прикоснулась ко мне, — запинаясь, говорю я. — Языком. — Хорошо. Где ты хочешь, чтобы я прикоснулась? — К моей киске. — Я делаю глубокий вдох. — Отлижи мне, Лиса. Пожалуйста. — Вот так лучше. Она наклоняет голову вперёд. Ещё мгновение — только дыхание, а затем наконец она проводит языком по моему набухшему клитору. Я запрокидываю голову, когда пламя удовольствия пронзает меня. Это всё, чего я хотела. Всё, о чём я мечтала. Теперь, когда она начала, Лиса не сбавляет темпа, и её язык творит какую-то неописуемую магию между моих ног. Она описывает языком круги вокруг моего клитора, проводит длинными движениями по моим складкам, а иногда разнообразит, погружая язык внутрь меня и двигая им взад-вперёд. Она знает, что делает. И она делает это так хорошо, что я забываю собственное имя. Она продолжает атаку, пока мои бёдра не начинают дрожать, а мои бёдра не начинают толкаться навстречу её лицу, и даже тогда она не останавливается. Она держит мои ноги на месте, чтобы я не могла отстраниться, не могла избежать изысканного давления её рта на мой центр. Она не позволяет мне убежать от удовольствия. — О боже, — шепчу я. Мои руки опускаются и вцепляются в её волосы, пытаясь прижать её ближе ко мне. Она с готовностью подчиняется с тихим смешком, прижимаясь языком сильнее. Удовольствие нарастает, напрягает мышцы, заставляя мой живот чувствовать, будто я на подъёме американских горок. Когда Лиса всасывает мой клитор в рот, я теряю контроль полностью. Американские горки переваливают через пик и стремительно несутся вниз. Мои ноги выпрямляются передо мной, и, кажется, я дёргаю Лису за волосы, притягивая её ближе к своей киске. Затем я не осознаю ничего другого, позволяя удовольствию похитить меня. Мир сужается до одной точки — до её рта на мне. Кажется, проходит вечность, прежде чем я перестаю дрожать, вероятно, потому что Лиса всё ещё мягко проводит губами и языком по моему клитору. Когда оргазм наконец стихает, я использую хватку в её волосах, чтобы притянуть её наверх. Я нахожу её губы и глубоко целую. Я пробую себя на ней, и это только заводит меня сильнее. Лиса устраивается сверху, пока мы целуемся, и вскоре я чувствую давление на свой живот. Я отстраняюсь, слегка усмехаясь. — Я так понимаю, ты готова ко второму раунду? Лиса ухмыляется в ответ, затем тянется к прикроватной тумбочке. — Ко второму раунду? — дразнит она, приподнимаясь достаточно, чтобы надеть презерватив. — Это всего лишь середина первого раунда. Я вздрагиваю от её слов, затем обхватываю ногами её бёдра. Я так мокрая от предыдущего оргазма, что требуется всего немного корректировки, прежде чем её член погружается в мою киску. Мы идеально подходим друг другу — как будто наши тела были созданы именно для этого. Лиса опирается локтями на подушку рядом с моей головой и проводит руками по моим волосам, пока наши тела соединяются. Я сжимаю её плечи, но не могу отвести взгляд от её глаз. Она, кажется, сверлит меня ими, пока она медленно начинает двигать бёдрами. Её зрачки расширены, губы приоткрыты, выражение почти... благоговейное. Уверена, у меня такое же. Как может быть иначе? В том, как тело Лисы прижимается ко мне, в том, как её член внутри меня, есть что-то, чего я никогда не испытывала. Это больше, чем просто секс, почему-то. Я чувствовала это в первую ночь, и я чувствую это снова сейчас. Это связь. Это понимание. Это ощущение, что мы — два кусочка пазла, которые наконец нашли друг друга. Будто она читает мои мысли, Лиса наклоняется и проводит губами по моим. Я притягиваю её ближе, сплетая свой язык с её, наши тела изгибаются и сливаются вместе. Каждый толчок приближает меня к краю. Это не занимает много времени. Я чувствую перемену — как она ускоряет темп, как её толчки становятся интенсивнее. Я сжимаю свою киску вокруг неё, и она стонет. Её стон — это самый прекрасный звук, который я когда-либо слышала. — О боже, Дженни, ты заставишь меня кончить. Пожалуйста, скажи, что ты тоже готова, потому что я не знаю, смогу ли дольше сдерживаться. Это заставляет меня улыбнуться. — Я готова, Лиса. Я была готова всю ночь, мне кажется. Я была готова с момента, когда встретила её. Может быть, я была готова всю свою жизнь, просто не знала этого. Мы обе кончаем в один момент, взрываясь тысячами фейерверков. Темнота застилает мне глаза, и на секунду мне кажется, что я сейчас потеряю сознание. Моё тело сотрясается под ней, а моя киска пульсирует снова и снова, пока она грубо толкается бёдрами в меня. Я чувствую, как она кончает — чувствую, как её тело напрягается, как она выкрикивает моё имя. Когда мы наконец возвращаемся на землю, Лиса падает на меня сверху. Её вес на мне — это самое успокаивающее, что я когда-либо чувствовала. Я перевожу дыхание и целую её в шею. — Это было лучше, чем мороженое, — говорю я. Я чувствую, как она смеётся, хотя не вижу её лица. Её смех вибрирует в её груди и передаётся мне. — Это, моя дорогая, было лучше почти всего на свете. Она скатывается с меня, но не отпускает — вместо этого притягивает меня к себе, устраивая мою голову у себя на плече. Я слышу, как её сердце постепенно замедляется. Я чувствую, как её пальцы рисуют ленивые узоры на моей спине. И я думаю — прежде чем провалиться в сон, — что никогда в жизни не была так счастлива и так напугана одновременно.