Горячая соперница

***

От лица Лисы

Я знаю, что не должна этого делать. Я не идиотка. Я решила держаться от неё подальше. Сохранять профессиональные отношения между нами. Но слова Дженни, сказанные прямо в мои губы, заставляют всё моё тело ныть. И я имею в виду буквально всё тело. Каждая клетка хочет поглотить её и быть поглощённой ею. В ней есть что-то опьяняющее — её запах, её тепло, её изгибистое тело в моих руках, её дыхание у меня во рту. Это как когда выпиваешь с друзьями и знаешь, что уже пора закругляться и идти домой, а тут кто-то достаёт текилу. Дженни — моя текильная стопка, и я хочу напиться ею в стельку. Я веду губами по её мягкой челюсти. Чувствую, как она дрожит в моих руках, но прижимаю её к двери туалета. Её дыхание сбивается на короткие резкие выдохи, грудь вздымается, пока я целую её шею и задерживаюсь на её пышном декольте. Чёрт, у неё потрясающая грудь. Не скажу, что я исключительно любительница груди — в каждой женщине есть что-то особенное, будь то сиськи, попа или улыбка, от которой подкашиваются колени, — но Дженни — это полный комплект. Полная грудь, округлая попа, тонкая талия, мягкие губы, искрящиеся глаза и, что лучше всего, мозг, который, наверное, работает больше моего. И это та область, где меня никогда не смущало, что женщина берёт верх. — Мой член уже стоит, — говорю я, заставляя её снова застонать. Эти тихие звуки, срывающиеся с её губ, только сильнее возбуждают меня. Мой член ноет от желания, яйца тяжело ворочаются в джинсах. Я могла бы кончить прямо сейчас, если бы позволила себе. — Хочу тебя внутри, — шепчет она, и если я не была готова кончить раньше, то сейчас — точно на грани. Её голос сладкий как конфета, но слова поджигают меня. — Сюда, — говорю я. Разворачиваю её к раковине. Она подчиняется охотно, мягкая и податливая под моими руками. Я кладу руку ей на спину и наклоняю её, так что она опирается на столешницу. Вид её в этой позе заставляет меня застонать. Я задираю фиолетовую юбку её платья, наконец-то видя ягодицы, которые лапала раньше. Её кожа кремово-белая, а между ними — кружевные чёрные стринги. Если бы мы были в моей постели, я бы не торопилась — стянула бы трусики зубами и дразнила бы её на каждом шагу, но сейчас на это нет времени. Вместо этого я отодвигаю стринги и провожу пальцами по её блестящим складкам. Она мокрая как никогда, и я чувствую запах возбуждения, исходящий от неё сладкими душистыми волнами. Я уже расстёгиваю штаны, высвобождая свой толстый тяжёлый член. Он сразу же тянется к ней, как самонаводящаяся ракета. Я сжимаю ствол рукой, несколько раз провожу по всей длине, размазывая капельки смазки по головке. Другой рукой лезу в карман и достаю фольгированный пакетик. Как хороший бойскаут — всегда наготове. Я отпускаю Дженни лишь на секунду, чтобы надеть презерватив, затем кладу руку ей на бедро, фиксируя её на месте. Я прижимаюсь членом к ней, ища вход, и она подаётся назад бёдрами, насаживаясь на меня. — Пожалуйста, Лиса, — хнычет она. Я не могу отпустить её так легко, хотя мне безумно хочется просто войти в неё. Вместо этого я тру фиолетовой головкой по её складкам, покрываясь её соком. Она такая мокрая, что буквально капает, оставляя между ног липкий чувственный беспорядок. Я снова жалею, что у меня нет времени — я бы вылизывала её киску, пока она бы тянула меня за волосы, как в ту первую ночь. Она снова подаётся бёдрами назад, пытаясь найти меня, чтобы облегчить ту боль, что, должно быть, пульсирует у неё внутри. — Скажи мне, чего ты хочешь, Дженни, — говорю я. — Ты знаешь, чего, — отвечает она. Упрямая, как всегда. Я усмехаюсь: — Я хочу услышать, как ты скажешь это, дорогая. Хочу услышать, как ты умоляешь. Она молчит мгновение, но я знаю, что она не устоит. Она на грани, и я знаю, что она хочет, чтобы я столкнула её с обрыва. — Трахни меня, Лиса. — А волшебное слово? — Сейчас. Я смеюсь. Её характер сводит меня с ума, но сейчас её мокрая киска сводит с ума ещё сильнее. — Не совсем, — упрекаю я. Я слышу, как она тихо выдыхает. — Пожалуйста, — говорит она наконец. — Пожалуйста, трахни меня, Лиса. Пожалуйста. Часть меня хотела бы мучить её дальше, но я не могу устоять — не с ней, согнутой передо мной, с раздвинутыми ногами и блестящей киской. Я приставляю член к её входу и погружаюсь внутрь. Это так же восхитительно, как я помнила. Она обхватывает меня как перчатка — мягкое тепло и идеальная теснота. Её стенки сжимают мой член, и я стону, входя в неё на всю длину. Я вижу, как Дженни вцепилась в раковину, как она пытается приспособиться к моей толщине. Меня заводит мысль о том, как сильно я растягиваю её, что она чувствует эту тесноту так же, как и я. Я медленно выхожу, наслаждаясь каждым восхитительным миллиметром, и хочу, чтобы она чувствовала меня так же. Я выхожу почти полностью и снова вхожу — сильнее на этот раз. Она тихо скулит, и огонь пронзает меня. Я вбиваюсь бёдрами в неё, снова и снова входя в её сладкую киску. Я поднимаю взгляд к зеркалу и ловлю взгляд Дженни. Она смотрит на меня с выражением, полным похоти и ещё чего-то. Настороженности? В её лице есть что-то сдержанное, и я гадаю, не думает ли она о том, как мы обе согласились не делать этого. Но правила созданы, чтобы их нарушать, верно? Я подмигиваю ей, затем наклоняюсь и целую её в шею сзади. Это движение загоняет меня глубже, когда мои бёдра прижимаются к её ягодицам. Я чувствую, как её мягкое тело начинает дрожать подо мной, поэтому протягиваю руку и отвожу её волосы с шеи. Я хочу видеть её лицо, когда она кончит. Но вместо этого она берёт мою руку и подносит к своему рту, всасывая мой указательный палец между своими мерцающими медными губами. Я почти кончаю прямо там, особенно когда она поднимает глаза и встречает мой взгляд в зеркале, её губы плотно обхватывают мой палец. Может ли эта женщина быть ещё более идеальной? Моя новая жизненная цель — увидеть те же мягкие губы, плотно обхватывающими мой член. — Чёрт, ты чертовски сексуальна, — рычу я, вколачиваясь в неё. Её губы растягиваются в улыбку, обвивая мой палец. — Я хочу видеть, как ты кончаешь, детка. Ты сможешь кончить для меня? Она медленно кивает, не отрывая от меня взгляда, затем подаётся бёдрами назад, насаживаясь на мой член глубже. Я чувствую, как её стенки начинают сжиматься вокруг меня, пульсируя от потребности. — Да, детка, — стону я. — О, чёрт, Дженни. Я чувствую, как её киска начинает сокращаться вокруг меня в тот самый момент, когда моё собственное удовольствие взрывается. Я сжимаю её бёдра свободной рукой, притягивая как можно ближе к себе, вгоняя член глубоко внутрь, пока она сосёт мой палец. Мой оргазм накатывает как волна, почти утягивая меня под воду, но я держусь за её тело как за спасательный круг. Я изливаю в неё всё, поток за потоком горячей спермы, выплёскивающейся из меня в тонкий латексный барьер между нами. Её тело сотрясается и дрожит подо мной, а затем она вскрикивает, почти теряя хватку на раковине. Я удерживаю её, пока она кончает, её киска выжимает из меня ещё больше, и мы обе плывём по волне удовольствия до самого конца. Когда всё заканчивается, я медленно выхожу. Дженни отпускает мой палец и медленно выпрямляется. Она всё ещё пытается отдышаться, но уже смотрится в зеркало, оправляя юбку и пытаясь пригладить рыжеватые локоны. — Нам нужно вернуться на вечеринку, — говорит она. Её голос внезапно становится резким. Полный разворот на сто восемьдесят градусов. — Конечно, — говорю я. Я выбрасываю презерватив, заправляюсь обратно в штаны, хотя член ещё не до конца опал. Застёгиваю ширинку и присоединяюсь к ней у зеркала, делая вид, что поправляю волосы. — Лиса, — говорит она, встречая мой взгляд в зеркале. Она кусает губу. — Да, Дженни? — говорю я. Я тоже кусаю губу, передразнивая её, и ухмыляюсь. Дженни улыбается, но качает головой. — Ничего, — говорит она наконец. Я вижу, что это не «ничего», но не знаю, как надавить на неё. И не знаю, хочу ли я давить. Часть меня уже знает, что она скажет — что мы не должны этого делать. Что это плохо для обеих наших карьер. Что мы взрослые и должны держать руки друг от друга подальше. И она была бы права, если бы сказала это. Я с чувством вины думаю о Джексоне и о том, что бы он сказал, если бы знал, чем я занимаюсь. Или, точнее, с кем. Я думаю о Джордже Шапиро и его чёртовых инвесторах. Я точно не делаю ничего, чтобы опровергнуть их мнение обо мне как о гулящей девчонке. — Я выпущу тебя первой, — говорю я, показывая на запертую дверь. Она колеблется, будто хочет сказать что-то ещё, но затем просто кивает. — Спасибо. И она отпирает дверь и выскальзывает из комнаты, оставляя меня одну в туалете. Я выжидаю ещё минуту-другую, прежде чем выйти, не желая рисковать и столкнуться с кем-то, кто мог видеть, как уходит Дженни. Я избегаю смотреть на себя в зеркало. Я не хочу видеть то, что и так написано у меня на лице — растерянность, чувство вины и полную уверенность в том, что я вот-вот по уши влезу во что-то, с чем не справлюсь.