Once a Pirate Lord, Always a Pirate Lord

Глядя на тёмный океан, Элизабет не могла перестать думать о том, что было бы с ними, если бы Джек не колебался тогда, на борту «Летучего Голландца». Если бы ему удалось заколоть сердце Дэйви Джонса, прежде чем проклятый капитан выместил свой гнев на Уилле. Если бы хаотичный капитан Воробей стал одиноким перевозчиком душ Калипсо, оставляя новобрачных отплыть в закат. Как много изменилось бы за несколько секунд — и всё же, несмотря на мимолетные радости, которыми была бы полна такая жизнь, в конце концов, сладость превратилась бы в мучение. Месяцы, прошедшие с первых переговоров на борту «Чёрной Жемчужины», достаточно раскрыли ей глаза на собственную натуру, чтобы вот так подписаться на обычный счастливый конец. К тому же, она была уверена, что эта задержка в несколько секунд имела бы ощутимые последствия для Джека — и, следовательно, для неё с Уиллом — как это и случилось. В конце концов, своенравный пират объявится снова; скорее раньше, чем позже, если её подозрения были верны. А пока что, у Элизабет было более чем достаточно возможностей, чтобы поддерживать судьбу, которую она достигла. Может она и утратила корабль Сяо Фэня с экипажем, а Четвертый Совет Братства, возможно, был уже разогнан и забрал с собой её корону. Но среди многих вещей, которые она узнала от Джека, было то, что «однажды пиратский король — всегда пиратский король». А также: «бери всё и не отдавай ничего». Она распробовала, какого это быть капитаном Суонн, даже преуспела в этом — и будь она проклята, если собралась бы оставить всё это ради жизни у маяка и чахнуть следующие десять лет просто потому, что теперь она ещё и миссис Тёрнер. В Порт-Рояле её ничего не ждало. Поскольку лорд Беккет тогда занял дом губернатора, она понятия не имела, осталось ли что-то из её вещей после ареста, спешных переговоров и последующего отъезда — и уж точно там не осталось тех, кого она так любила, чтобы заставить вернуться назад. Её текущее имущество может быть сведено к одежде, мечу, горстке монет, шлюпке и содержимому определённого сундука, но более известные пиратские капитаны начинали и с меньшего. Она всё ещё находилась рядом с островом Погибших Кораблей, на пляже всего через пролив от бухты. Там она могла обменять шлюпку и деньги на что-нибудь весомое: по крайней мере, на перигуа* — корабль, достаточно большой для пары десятков человек. Она была уверена, что сможет убедить хотя бы стольких людей отправиться с ней в плавание из желания чего-то нового и в поисках судьбы, называя её своим капитаном. И после всё, что им потребуется — это удачная встреча с недостаточно бдительным торговым судном, чтобы вернуться в дело. Имея под своим управлением морской корабль, она могла бы оставить это место и связанные с ним воспоминания позади, возможно, забрав остатки империи Сяо Фэня в Южно-Китайском море. Конечно, это было бы не так просто — вернуться обратно и напомнить, что он выбрал её своей преемницей, — но в хаосе, вызванном нападением Ост-Индийской компании, возможности у неё всё ещё были. И едва ли имело значение, по какому морю она плыла, когда её муж был связан с каждым из них. В таком случае, стоило приступить к тому, что она задумала. Ночь быстро спустилась на землю, стоило солнцу ускользнуть за горизонт. Элизабет растёрла предплечья руками, слегка поёжившись от поднявшегося ветерка — ей уже не хватало прикосновений Уилла, — затем вздохнула и направилась к кромке прибоя, чтобы спустить шлюпку на воду. Она вновь попыталась представить себя в восемнадцать лет, до прихода Джека — с нежными руками, туго зашнурованными платьями и высокими утонченными причёсками — пока поднимала вёсла с намерением попотеть и рассмеялась над собой. Тогда она считала себя такой бунтаркой, но её кругозор был настолько ограничен. Она и представить себе не могла. Снова воспрянув духом, она взяла рукояти и принялась грести.

***

Много лет назад, когда Элизабет и её отец впервые покинули Англию, один из моряков на корабле лейтенанта Норрингтона принес ей копию «Моя жизнь среди Пиратов», чтобы отвлечь её от постоянных расспросов. Сэр Генри Морган — который закончил свои дни в качестве вице-губернатора Ямайки, той самой земли, к которой они плыли — уже был частью её сказок на ночь. Но такие имена, как Бартоломео Португальский и Генри Эвери были для неё в новинку, и она с жадностью читала о их завоеваниях, романтическом образе жизни и о сокровищах, которые они искали — к большому разочарованию её отца, когда тот обнаружил, как она изучает страницы при тусклом свете лампы. Уилл Тёрнер с пиратским медальоном на шее, появившийся после этого в её жизни среди развивающихся чёрных парусов, лишь превратил детский интерес в увлечение на всю жизнь, которое неумолимо привело к её нынешнему курсу. Это была жизнь, полная чудес и ужасов, более жутких и более удивительных, чем всё, о чём она читала в той знаменитой книге. С таким разнообразием людей: яростных и ярких, словно они всегда жили каждой клеточкой своего тела, а не были подавлены ожиданиями общества. Большинство из них умерли молодыми, сгорев от своей бурной жизни, как свеча, зажжённая с обоих концов... Но, очевидно, не все — подтверждением этому был человек, всё также сидевший за столом Братства Пиратов, когда Элизабет пробралась туда по лабиринту старых кораблей, составлявших пиратскую гавань. — Ваше Величество, — сухо произнес капитан Тиг, отводя взгляд от гитары. — Оставили что-то? Цепь нот расстворилась в воздухе между ними, когда его пальцы застыли — фрагмент ставшей недавно знакомой, призрачной песни. Зазвучит ли она вновь, теперь, когда нет больше восьми песо из девяти и того подвига, который они увековечили? Переживет ли Совет Братства попытки Нового Мира заполнить оставшиеся пробелы на своих картах? Только время покажет — но если и было такое сообщество, способное проложить новый путь в условиях этих перемен, то это было оно. И она намеревалась сделать то же самое, чтобы не остаться в стороне, как пучки водорослей после отлива. — Много чего, — ответила она с мрачной улыбкой, — и, уверена, Вы уже в курсе. Но здесь — ничего особенного. Однако, я надеялась устранить этот недостаток, прежде чем торговаться за новый корабль с командой. Его взгляд опустился на маленький сундук, который она крепко обнимала руками, затем снова к её лицу, выражение лица пирата стало скептическим, морщины на лбу углубились. Он знал, о чём она говорит, очевидно; и точно так же открыто ей не поверил. — Вы бы оставили это нечто там, где любой проходящий мимо пират мог бы это забрать? — Нет, — резко ответила Элизабет, подняв брови в ответ. — Я бы оставила это конкретному пирату, которого бы никто не заподозрил — а даже если и заподозрили, то не осмелились бы перейти ему дорогу. Она задумывалась над этим, прежде чем достать сундук из шлюпки. Следуя традиции, разумеется, стоило бы закопать его в безопасном месте, но это было бы слишком просто — ведь его могли выкопать сразу после её отплытия. Все, кто знали, что Дэйви Джонс был отправлен в свой собственный Тайник, знали бы и то, кому, должно быть, доверили вновь заполненный сундук. Отследить её не составило бы труда для любого из пиратов, кто присутствовал на недавнем собрании. И точно она не могла хранить его при себе; нести его на корабль, полный странных пиратов — всё равно, что размахивать красной тряпкой перед быком. Но она видела, как капитан Тиг защищал Кодекс — и подслушала часть того, что он говорил Джеку. Она сомневалась, что когда-нибудь сможет вновь полностью доверится другому человеку, но если бы и существовал пират, который не стремился бы проткнуть сердце Уилла, то это был бы отец Джека. — И почему данный пират должен согласиться хранить при себе то, что вам так ценно? — спросил он её, выпуская из-под пальцев ещё пару тоскливых нот.

И вдаль погнал их по волнам...

— Потому что оно принадлежит Джеку, по крайней мере, так же, как и мне, — она пожала плечами. Как в прямом, так и в переносном смысле: Уилл не сводил глаз с горизонта с момента, как впервые встретил Джека — хотя он явно всё ещё любил её, а рука Джека была переплетена с его, пока они вонзали нож в сердце Дэйви Джонса. По мере того, как шли дни, эта связь становилась всё заметней. Как и решение загадки, с которой она столкнулась, когда компас в её руках начал указывать на Джека, Элизабет нашла это более воодушевляющим, чем что-либо ещё. — Потому что, как и любой пират, Вы заинтересованы в незыблемости морей — даже больше, поскольку являетесь Хранителем Кодекса, — она кивнула на книгу, которая всё ещё лежала на столе перед ним. — И я буду обязана долю с каждой добычи, пока оно будет у Вас на хранении. — Сокровища, честь и верность, — ухмыльнулся он, фыркнув. — Ты быстро учишься, милочка. Я почти склонен согласиться только из-за этого. Но теперь ты знаешь, что именно преследует тебя. Следующему Беккету, который будет стремиться контролировать моря, не понадобится сердце, чтобы управлять «Голландцем» — ему будешь нужна только ты. И даже если у тебя получится продержаться ещё десятилетие, то я уже не юнец. Она тоже думала об этом. — Тогда даже лучше, если я останусь в море, где Уилл всегда сможет найти меня, как только я позову его. И это не обязательно должно быть десятилетие. Ровно столько, сколько будет необходимо, чтобы навести порядок в наших делах и сделать другие приготовления. Позвольте мне восстановить свою позицию; дайте Уиллу возможность разобраться с долгом, оставленным Джонсом; а Джеку — время осознать, во что именно он ввязался. Называйте это подарком в честь медового месяца, если хотите. — Дерзко, — сказал Тиг, но Элизабет заметила, что он определённо раздумывает об этом. — Ты очень доверяешь Джеку. — Я бы не стала называть это верой, — она пожала плечами. — Может, признанием? Он тот, у кого всегда есть план и оправдания на все случаи жизни — но я также видела, каким он становится без всего этого. И без такого человека мир был бы скуднее. — Что ж, большего просить я не могу, — сказал капитан Тиг. На мгновение в его взгляде промелькнуло что-то отдалённое и болезненное; он мотнул головой и положил гитару рядом с Кодексом. — Полагаю, ключ ты оставишь при себе? — Будет лучше, если его местоположение останется в секрете, — сказала она, едва не ликуя от облегчения на душе. — Спасибо. Вы не пожалеете об этом. — Я ни о чём не жалею, — фыркнул пират. — Ты не та, кто может это изменить. — Потому что Вы капитан Тиг? — Элизабет не удержалась и решила поддразнить его в ответ. — Потому что я капитан Тиг, пиратский барон, представитель трёх поколений пиратских баронов… Хотя я уже почти смирился с мыслью, что четвёртому поколению не бывать, — усмехнулся он, обходя стол. — В этом мире ещё случаются чудеса. Попутного ветра и спокойного моря, капитан Суонн. Она бросила на него презрительный взгляд, отвечая на намек, но, тем не менее, с благодарностью оставила сундук. — Если увидите Джека раньше меня, передайте ему: я надеюсь, он понимает, что сам во всем виноват. — Ты и вправду быстро учишься, — иронично ответил он, кивнув вслед Элизабет, когда она развернулась и ушла. Слабые ноты сопровождали её по коридору, пока Суонн направлялась на своё следующее ночное задание и вновь стала напевать вполголоса — её сердце было полно надежды. Нет, это точно не обычный счастливый конец.

… Ветер вольных вод.

***

Так уж получилось, что прошло всего пара месяцев, прежде чем она снова увидела капитана Джека Воробья. План Элизабет набрать небольшое количество моряков из числа жителей Бухты Погибших Кораблей прошел практически без сучка, без задоринки. И всего за несколько недель ей удалось отыскать и устроить засаду на торговое судно: достаточно большое, чтобы быть им полезным, но достаточно незащищенное, чтобы спустить флаг при одном только виде пары десятков головорезов, наводнивших его палубу. Она амбициозно переименовала борт в «Восьмое Песо», заместо нефритового капитанского кулона, что Сяо Фэнь отдал ей, и безотлагательно вернулась в Бухту для ремонта. Вооружившись достаточным количеством пушек, Элизабет с командой отправилась на юг, намереваясь закрепить свою позицию капитана, дабы захватить еще парочку легких трофеев, прежде чем отплыть к мысу Горн. От Уилла всё не было вестей, хотя это было ожидаемо; Дэйви Джонс пренебрегал своими обязанностями слишком долго. Джек же... Она уже которую неделю надеялась увидеть чёрные паруса над горизонтом. Однако, обратно к ней его привез не самый быстрый корабль на Карибах. Элизабет стояла у окна своей капитанской каюты, смотрела на закатное солнце и задумчиво держала ладонь у живота, когда странный, дрожащий стон прошел сквозь деревянный корпус корабля. Затем за её спиной зазвучали тяжёлые шаги, на палубе, где никого должно было быть. Сердце забилось под горлом, она развернулась в уверенности, что Уилл наконец-то нашёл путь к ней — но взгляд поймал эксцентричный силуэт знакомого ей пирата, который слабо покачивался у ближайшей стены с крайне озадаченным выражением лица. Что ж, это было определенно убедительно, не так ли? — Джек! — облегченно вздохнула Суонн. Он моргнул, после сосредоточился на ней, сужая подведённые глаза, словно вглядывался в даль горизонта. — Так, так. Если это не та самая бедовая дама, — сказал он, хотя в его тоне было гораздо больше озадаченности, чем в прошлый раз, когда они встречались после длительной разлуки. Затем он глянул на переборку, его плечи пробила легкая дрожь, — то я не думаю, что когда-нибудь к этому привыкну. —Ты сошел с «Голландца»? — мелькнув радостной улыбкой на щеках, ответила она. — Нет, хотя интересно, что ты это говоришь, — сказал Воробей, качая пальцем на неё и делая несколько скользящих шагов в сторону Элизабет. — На борту «Жемчужины» возникли некоторые трудности: я ненадолго пожелал оказаться где-нибудь в другом месте и неожиданно оказался в этом самом «другом» месте. Удивительно, насколько был невозмутим капитан Тиг, когда увидел, как я ступил на палубу «Трубадура»... и с каким удовольствием он передал твоё сообщение. Не та новость, которую она надеялась услышать; но достаточно хорошая — в любом случае, Суонн была рада встрече. — Что ж, винить тебе стоит только себя, — тепло ответила она. — Как я рада тебя видеть, Джек. Хотя я бы тоже не возражала против компании «Чёрной Жемчужины» — «Восьмой Песо» не такой устрашающий корабль, как хотелось бы. И какие же проблемы ты нашёл на этот раз? — Не думаю, что заслуживаю такого тона, если учитывать, что ты виновата в этом не меньше моего, дорогая, — сказал Джек сухо, цепляясь пальцами за пояс меча. — Или, по крайней мере, твой без-пяти-минут-обросший-полипами муженёк. Оставив вас должным образом праздновать своё бракосочетание, мы отплыли в ближайший порт, где нас бы не обчистили остальные сквалыги, празднующие окончание битвы. Отсюда я и оказался абсолютно не в состоянии сойти с причала по прибытии. Обещанный Калипсо «один день раз в десять лет», должно быть, начинался и заканчивался во время их плавания; неужели он даже не догадывался об этом? — Должно быть, это было неловко. — Неловко, говорит она, — сухо повторил Джек, бросив на Суонн оскорбленный взгляд. — Достаточно, чтобы мой бывший товарищ, несмотря на то что он что не подписывал никаких бумаг, которые могли бы дать ему право на такие вольности, использовал это как рычаг давления, чтобы провести голосование против меня; потребовал определенную карту в качестве трофея за звание капитана и обнаружил несколько... серьёзных нарушений в хранении подобных карт; самым вопиющим образом нарушил мои личные границы и, наконец, бросил меня в мой собственный карцер. В решетках которого, как оказалось, отсутствовали короткие петли. Возможно, я совершил опрометчивый поступок, размышляя о том, что сказал бы по этому поводу капитан Тиг. — Это было так давно? — Элизабет подняла брови. Как бы ни была эта история интересной и совершенно похожей на то, что она знала о Джеке и Барбоссе, она, должно быть, случилась уже несколько недель назад. — Так в чем же моя проблема, что ты снова утратил «Жемчужину»? Разве не ты принял решение отступить? Это, наконец, потрясло часть его притворного самоправедного возмущения; Воробей пробормотал что-то себе под нос под действием накала момента и даже наполовину не верил, что это сработает, пока он манерно прошёлся мимо неё к кормовым окнам и застыл напротив них, бросая на неё косой взгляд и указывая подбородком на море. —... И как бы там ни было, — прочистил он горло, снова подняв голос. — Учитывая очевидное подстрекательство и крабификацию Тиа Дальмы, теперь понятно, что сначала стоило поговорить с тобой. — Вместо Уилла, действующего капитана «Летучего Голландца»? — Элизабет покачала головой, ироничная нежность вспыхнула в ней. Джек был далеко не идеальным мужчиной, или очень хорошим временами, но поскольку она много узнала о своей натуре и её возможностях с их первой встречи, острые углы её суждений о других постепенно сглаживались в пользу признания их лучших качеств. Он и Уилл представляли собой свободу для неё в разное время и абсолютно по-разному; и, следуя их примерам, Суонн научилась добиваться своего и готова была делиться этим на равных. При условии, что причина была представлена в правильном свете, разумеется. — Ты знаешь, он бы не оставил тебя там, если бы ты этого не захотел. Ты выплатили свой долг Джонсу. — Так, значит? — Джек бросил на неё недоверчивый взгляд, затем широким жестом указал между собой и переборкой. — Как видишь, я несколько я сбит с толку, учитывая, что речь идет о части корабля, биче морей**. По-моему, уж больно это смахивает на «сто лет на борту». — Поверь моему слову, Джек, — насмехнулась Элизабет. — И себе тоже. Всё-таки, это твоя рука направляла нож; в тот день я была не единственной, кто связал себя узами с Уиллом. Задумчивый взгляд свёл его брови. — Но на борту такого судна есть место только одному капитану. И твой обаятельный кузнец — тот, кому достался «перст судьбы», а не мне. Капитан Суонн пожала плечами. — Не думаю, что Калипсо изначально планировала, что эта роль станет общей, но ты удивлён, что она всё же ухватилась за предоставленную ей возможность? В море стало гораздо многолюднее, чем когда она впервые создала роль перевозчика душ. И у тебя уже есть — или был — собственный корабль-призрак, разве нет? На мгновение Джек смотрел на нее широко раскрытыми глазами, затем начал шарить по карманам, пока не вытащил фляжку, в которой, несомненно, был ром. Он поднял дрожащий палец и сделал большой глоток, после чего вновь спрятал фляжку и резко тряхнул головой, как мокрая собака. — Ты действительно хочешь, чтобы я всю вечность разделял компанию твоего мужа. Почему? Не то, чтобы я не ценил отсутствие ревности – за исключением того, что это заставляет задуматься о ценности приза, – но это противоречит всем твоим прежним амбициям. — Неужели ты можешь представить меня в каком-нибудь маленьком коттедже где-нибудь, — ответила она, вопросительно подняв бровь, — низведенной до роли якоря для самомученического проводника душ? Или что его это тоже устраивает после того, что случилось с его отцом? На самом деле, неудивительно, что Калипсо не стала ждать, когда Дэйви Джонс наконец соизволит отправится на её поиски. Он мог бы, по крайней мере, прислать ей письмо или заглянуть в гости. Она — богиня моря. А я — Король пиратов. Знание того, что у Уилла есть другие связи — и они сохранятся, даже если со мной что-то случится — дает мне возможность исследовать свои собственные горизонты и делиться радостью, которую я смогу найти. — А знает ли он, что ты планируешь делиться всем этим без разбору? — ответил Джек, вызвав удивление. — Те дни, когда я подозревал, что он евнух, определённо подходят к концу. Элизабет рассмеялась. — Если тебя так волнует содержимое его штанов, то не стесняйся разобраться — думаю, ты будешь приятно удивлен. Мы сами выбрали такую жизнь, Джек. Почему тебя удивляет, что мы намерены жить нестандартно? После всех тех месяцев, пока мы пытались вернуть тебя из Тайника... Я пойму, если ты не сможешь простить меня, но когда я сказала «делиться», я имела в виду именно это. Мы все будем бороздить моря вместе, надеюсь, ещё очень долго. И, в конце концов, ты же капитан Джек Воробей. — Так и есть, разве нет? — сказал он. Он произнес эти слова так же легко, как и всегда, но она заметила блеск в глубине его тёмных глаз, что-то настороженно заинтригованное, уже наполовину пойманное вопреки его воле и, возможно, желающее, чтобы его убедили. Это не произошло бы за один день, как и приобретение её нового корабля или что-либо более стоящее; но, в конце концов, это был долгосрочный проект. Оставалось только убедить его в том, что это он устроил погоню — а они с Уиллом были теми, кого поймали. — Так иди и верни свой корабль, — сказала Элизабет, протягивая руку и кладя её на лацканы его потрепанного морем камзола. — Задай свой следующий курс. И передай мою любовь Уиллу, если не возражаешь? Теперь, когда я вновь по-настоящему в море, я надеюсь, что никто из вас больше не будет мне чужим. Поцелуй, который она запечатлела на его губах, не был таким отчаянным, как предыдущий, он был долгим, но на вкус остался таким же солёным. Она уловила, как у него перехватило дыхание, прежде чем Воробей отстранился и нагло поинтересовался, стоит ли ему передать её просьбу в точности с первоисточником — ещё одна вещь, которая шокировала бы её в восемнадцать лет. Но будущее Элизабет Суонн было заключено в рамки, столь же тесные, как и любой корсет; она променяла эти ожидания на морские ориентиры, приличия — на свободу, а безопасность — на жизнь, полную вызовов. Конечно, она рисковала, и, несомненно, впереди её ждало еще больше трудностей, чем те, которые она уже преодолела, но она оценила вознаграждение и решила, что оно того стоит. Джек отстранился через мгновение, сделав осторожный шаг назад, затем выдавил улыбку и отвесил ей манерный поклон. — Если ты так говоришь. Это было... дезориентирующе, как всегда, дорогая, — провозгласил он, затем развернулся к переборке с размашистым шагом и исчез так же внезапно, как и появился. Она улыбнулась и снова перевела взгляд на море, прислушиваясь к поскрипыванию своего корабля и звукам работы команды. Скоро будет ужин, последняя свежая провизия из захваченных запасов, и, дай бог, завтра они отправятся в погоню за новым кораблем. Чего же ещё может желать склонная к авантюрам женщина?

Пиратская жизнь — по мне.