КР драбблы

У Яна пальцы дрожат мелко, нехорошо, он никак не может прикурить, да даже искру высечь выходит с трудом, он так внимательно смотрит на зажигалку, что Дмитрий не выдерживает: — Дай мне. Они вышли покурить вдвоем. Ветер продувает, но без привычной дозы никотина хочется в петлю лезть. — Ты так бинты себе все подождёшь, — привычно ворчит Дмитрий. — Чего ты пялишься-то на нее? Забыл, как зажигалка работает? И подносит огонек к сигарете в зубах Яна. Тот смотрит странно, в кровавом сумраке ночи его глаза кажутся винно-темными, но наклоняется, прикуривает, не прикрывая огонек зажигалки рукой, и это так… выбивается из привычного, что Дмитрий сам прикрывает огонек ладонью, сохраняя хоть что-то нормальное. Ян смотрит странно. Он выше, но взгляд словно снизу вверх, из-под ресниц. Дмитрий хочет спросить, чего таращится, но слова не идут, и он молчит. Ими уже слишком много сказано сегодня. И ничего из этого каждый не хотел бы услышать. — Не забыл, — говорит вдруг Ян. — Не чувствую. Он смотрит на свою руку, шевелит забинтованными пальцами и повторяет: — Не чувствую. Дмитрий зубы сцепляет. В голову лезет что-то о монстрах, но говорить это вслух нет желания — не то время, чтобы вдрызг разругаться перед самым концом человечества. Ян курит. Дмитрий смотрит недолого и сам закуривает. Вертит в руках зажигалку, взвешивает в ладони. В голове вертится что-то смутное и непонятное. — Твоя, — роняет Ян. — Ты отдал Павлу, а я… Он не договаривает. Дмитрий выдыхает резко. Он не хочет знать, шарил ли Ян по карманам мертвого напарника в поисках зажигалки, не опознал ли его труп по этой вещице, или Павел сам сунул после очередного перекура в чужой карман, как имел обыкновение. — Он так смеялся, когда учил меня курить, — продолжает вдруг Ян. — Я не умел. А ты позвал, и… Павел смеялся, когда учил меня. Дмитрий стискивает зубы. Он выдыхает напряжённо, почти зло, уточняет: — Ты ради него научился курить? Чтобы больше общего у тебя с ним? Ян молчит. Долго молчит, курит, потом вздыхает как-то устало: — Я не знаю. Ты позвал. А я научился. Он тушит бычок о стену и уходит. Дмитрий остаётся стоять и смотреть на кровавую луну. Кажется, что за спиной кто-то вот-вот рассмеется и хлопнет по правому плечу, а за другим станет молчаливой надёжной тенью второй. Но нет. Нет их. А тот, кто есть, давно перестал быть собой… как и все они. Дмитрий делает глубокую затяжку и на плечи вдруг опускается чужой плащ. — Холодно, — говорит Ян, уходя в дом. Дмитрий прикрывает глаза. Тяжесть чужого плаща приятно давит на плечи.